Лицом к лицу

      Звезды сверкали над равниной, где некогда стоял город Ишшерба. Ныне от этого города не осталось даже развалин – но всадник, что ехал в темноте неспешным шагом, знал, что когда-то этот город был здесь. Держа поводья в расслабленной длани, он глядел вперед, туда, где последние отблески ушедшего за горизонт солнца умирали на склонах Логова Таркуца.        Спешившись, всадник похлопал лошадь по крупу. Фыркнув, та отправилась прочь. Некоторое время всадник смотрел ей вслед, пока та не растворилась во тьме, словно кристаллик соли в кипятке, а затем достал из-за пазухи огниво с трутом и принялся высекать огонь. Он был одет в дорожный халат и тюрбан – обычно так одеваются путешественники из царства Шуль-Туканд, что лежит далеко на востоке от этой местности, однако лицом он ни капли не напоминал тамошних уроженцев.       Наконец во тьме вспыхнул занявшийся трут. Путник зажег от трута факел, помахал им перед собой, давая пламени разгореться ярче, после чего поднял факел над головой.       – Э-эй!!! – крикнул он в темноту. – Ты здесь? Викорра, ты вызвал меня, и я пришел!       – Я уже вижу, что ты здесь! – В темноте вспыхнули две светящиеся точки. – Только вызвал тебя не я!..       Викорра приближался. Он выглядел почти так же, как и при жизни – вот только лицо… То было лицо мертвеца, обглоданного червями, в глазницах которого горели огни.       – Тебя вызвал А-Веллои-Роэдис, – произнес старый варвар, подходя ближе, – так же, как и меня.       – А-Веллои-Роэдис? Но он же сошел с ума…       – Ахаха! Неужто ты попался на такую уловку? Да, попался, иначе бы ты не бросил его тогда в обители. Но я хотя бы полагал, что ты задним числом догадался… Я был о твоем уме лучшего мнения… предатель!       – Ладно!.. С тех пор, как мы встречались последний раз, прошло много времени… столько всего случилось… Ты, я надеюсь, не будешь против, если я буду называть тебя «мой господин»?       – Называй, как хочешь. – Викорра взмахнул секирой. – В любом случае, эта ночь станет для тебя последней.       – Хорошо!.. Но сначала… догони меня!       Ксалул бросился бежать; Викорра погнался за ним, но тот свистнул на бегу – и из темноты выскочила лошадь. Вскочив в стремя, Ксалул понесся прочь, в то время как Викорра преследовал его.       И вдруг где-то позади Викорры послышалось громкое шипение, и что-то похожее на огненную птицу взлетело к небу. На мгновение Викорра задержался – но только на мгновение. В три прыжка он нагнал Ксалула и взмахнул секирой. На землю хлынула кровь…       – Ты ничего не понял, мой господин… – Успевший соскочить с обезглавленной лошади Ксалул стоял напротив своего врага. – Неужели ты думал, что я приду к тебе один?!       Викорра огляделся – и понял, что попал в ужасную ловушку.       Снова полетели огненные птицы – на этот раз уже со всех сторон. Следом за ними вверх взмыли странные конструкции – одни напоминали птиц, другие причудливых драконов. Они несли огромные фонари, освещающие местность. Стало светло, как днем; и в этом свете Викорра увидел окружившую его и Ксалула армию.       …Ксалулу пришлось начать все сначала. Его это не особенно расстроило – того, в чьих руках ключи к вечности, подобные пустяки не должны волновать.       Возвыситься в царстве Шуль-Туканд было не в пример сложнее, чем в Келлиторе – чужеземцев здесь не любили, ставили их наравне с низшими кастами; о том, чтобы допустить инородца ко двору светлейшего магараджи, не могло быть и речи. Ксалул, однако, не отступился. Не раз и не два он оказывался на волосок от расправы; он постоянно ходил по лезвию сабли, когда одна ошибка могла стать испытанием его бессмертия. Ему приходилось действовать тоньше и аккуратнее, нежели в Келлиторе, где он был сам себе судьей.       И тем не менее оно того стоило. Начав как никому не ведомый чужеземец, сведущий в искусстве врачевания, Ксалул в итоге стал фаворитом магараджи и его левой рукой (стать рукой правой было бы уже слишком для безродного чужака). Разумеется, только Ксалул знал истинную цену своего возвышения. И конечно, он не собирался ни с кем делиться своими истинными планами на будущее.       Ксалул планировал склонить магараджу к походу на запад, до подножья Логова Таркуца. Там армия магараджи должна была дать бой одному-единственному человеку, к тому же давно мертвому. Звучит безумно – если не знать всей подоплеки. Ксалул не хотел простого поединка «на равных» со своим бывшим господином – нет, для него было делом чести уничтожить Викорру окончательно! И тут все средства были хороши…       – Тва-а-а-а-арь!!! – Подняв секиру, Викорра бросился на Ксалула. Лезвие секиры со свистом рассекло воздух…       …и врезалось в землю, расшвыряв сухие комья в стороны. Рывком вытащив оружие из земли, варвар огляделся – и увидел, что его злейший враг стоит за его спиной.       – У-у-у-умри-и-и!!! – Размахнувшись, Викорра вновь нанес сокрушительный удар; однако Ксалул за долю мгновения перед тем, как его настигло смертоносное лезвие, попросту… исчез.        – Я недаром учился иллюзиям у сидхэ, мой господин! Можешь продолжать гоняться за призраком – это ничего не изменит. Мне правда жаль тебя – ты был хорошим воином. Был… Больше тебя не будет, мой господин… Прощай.       Факел в руках Ксалула взмыл вверх и с грохотом расцвел над головой Викорры в причудливый огненный цветок. В тот же миг земля содрогнулась от грозных звуков – походный оркестр магараджи играл боевую музыку. Ревели огромные – в два человеческих роста – горны; мускулистые, раздетые до пояса воины, вооруженные двумя большими колотушками, били в гигантские бронзовые барабаны, выбивая грозный ритм. Армия магараджи готовилась к бою – против одного человека…       Конечно же, сам магараджа не видел, против кого он на самом деле сражается. Ему и всем его придворным казалось, что их враг – небольшая, но все же сильная армия.       – Пусть наши верные лучники засыплют их стрелами! – приказал он, сложив на объемистом животе унизанные перстнями руки. – А если кому-то из них покажется мало, пусть наши слоны втопчут выживших в землю!       Стоявшие у трона военачальники закивали головами, шепотом передавая волю владыки посыльным. Спустя несколько секунд музыка походного оркестра изменилась – в ней зазвенели литавры и кимвалы. То был особый язык, который означал, что лучникам следует приготовиться и ждать сигнала.       Бзззз! – зазвенели гигантские литавры. Натянув тетивы своих огромных луков, лучники выпустили в небо стрелы, способные пробивать даже стальные доспехи. Выпустив стрелу, лучник доставал из колчана новую и клал ее на тетиву, в то время как его сосед с задержкой выпускал свою стрелу. По рядам лучников словно прокатывались волны – волны, рождающие смертоносный поток, что взвивался ввысь и затем обрушивался…       …обрушивался на Викорру.       – Презренные, – кричал Викорра, размахивая секирой, – вам не убить меня! Я уже давно мертв – а скоро мертвыми станете и вы!       Стрелы продолжали сыпаться на него ливнем. Владыка Шеола дал Викорре неуничтожимую плоть – однако посчитал при этом, что лишить своего цепного пса способности чувствовать боль будет слишком большой роскошью. Обессилев, истыканный подобно игольнику варвар упал на колени.       – Грхм!.. – Магараджа постукивал пальцами по обтянутому шелком и парчой животу. – Враг почти повержен; он истекает кровью и молит о милосердии… Дадим же ему наше драгоценное милосердие… его принесут на своих копытах наши слоны!       (Надо сказать, что магараджа называл затаптывание слонами милосердием без малейшей издевки.)       Снова заревели трубы. Воины расступились, и по освободившимся проходам быстрым шагом двинулись боевые слоны магараджи. Обычно их выпускали, когда порядки противника уже были расстроены, а сами противники деморализованы, и требовалось закрепить превосходство над ними. При виде шагающих и ревущих гор мяса неприятельские солдаты в страхе падали ниц, моля только о том, чтобы их раздавили без мучений.       С грозным топотом слоны налетели на почти уже вставшего на ноги Викорру, сбили его с ног и втоптали в грязь. Казалось, с королем древних варваров было покончено…       – Вот и все! – самодовольным тоном произнес магараджа, протягивая руку к подносу с яствами, принесенному чернокожим рабом. Выбрав смоковницу посочнее, он поднес ее ко рту. – Не побежден тот враг, что признал себя побежденным; побежден тот, кто уже никогда и ничего не сможет признать! – С этими словами он отправил смоковницу в рот.       Придворный писец зачиркал каламом по пергамену, дабы зафиксировать очередную светлую мудрость солнцеподобного владыки.       Меж тем на поле боя что-то происходило… Среди торжествующих бойцов с земли поднялся некто. Он выглядел израненным, из тела его торчали стрелы, а лицо его больше напоминало лик мертвеца, на котором не осталось плоти. В руке он сжимал древко бронзовой секиры.       – Я Викорра!.. – прорычал он. – И вам не победить меня… никогда!.. Потому что я уже мертв!..       Да, ярость варварского короля была такова, что с ней не могли ничего сделать ни стрелы, ни слоны…              Увидев живого мертвеца, восставшего среди живых воинов, магараджа подавился смоковницей.       – Кхе-кх-кхе!.. – кашлял он. – Что ты… кх-кхе… такое?!         – Видать, слонов ему оказалось мало… – зашептал магарадже в ухо вкрадчивый голос. – Он хочет… чтобы к нему применили «плевок Феникса»…       Магараджа узнал этот голос. То был его фаворит-чужеземец. Никто не знал, откуда он родом; среди придворных он держался отстраненно, так что люди потом даже не могли сказать: был ли он вообще тут? При этом его советы всегда были верны, а его предсказания почти всегда сбывались. Со временем магараджа привык безоговорочно доверять ему.       Но использовать «плевок Феникса»… Жуткое оружие из Страны Утреннего Ветра, что за всю историю было применено три раза, каждый раз – с ужасающим результатом? Нет, это слишком!       – Не стоит, право, не стоит… Наше могущество и без этого так велико, что мы быстро расправимся с этим недобитком. Растопчите его слонами еще раз!