Глава 1, часть 2

Книга: «Мой отец террорист» 18+ Все что описано в книге советуется не повторять в реальной жизни. Все сцены написаны только для чтения, но не для воплощения в жизнь. Часть 2

—

От автора: Извиняюсь, что я долго не выкладывала эту частичку, так как проблемы с интернетом. Приятного чтения😊

—

Был 1 план отход с помощью вертушки, что и получилось, но не без боя. Морна показала себя на высоком уровне, даже в тыл врага смогла пробраться и убить много людей. Позже Шепард был передан Кейт, где был сделан договор, что он ответит перед судом за все свои действия, в том числе за действия 2022 года. На базе Гоуст решил поговорить с Валей, что чистила свой нож от крови врагов. — Я видел, как ты убивала, — продолжил он, накрывая её руку своей. — Но я вижу и то, как ты дрожишь, когда думаешь, что я не смотрю. Если хочешь — брось нож, — сказал он. — Я подниму. И больше не дам тебе его в руки. Никогда. Она положила нож в тряпке на коробку, что стояла рядом. Гоуст подошёл к ней и обнял её, а она зарылась в его грудь. — Сай… — М? — Поспишь со мной? — Конечно, малышка… Потом Гоуста отправили с Соупом на задание ночью, а Валя попросила его вернуться живым. Задание прошло успешно, дамбу не смогли Конни взорвать. Гоуст вернулся около часа ночи и когда он пришел в комнату к Вале, она не спала, а лишь смотрела на луну. — Ты чего не спишь? — тихо сказал Гоуст. — Не могла… Гоуст подошёл к ней, снял свою маску и положил её на подоконник. Потом взял Валю на руки как невесту, от чего она испугалась и пошёл с ней к кровати. Ночь Гоуст и Валя проспали хорошо, а на утро к военной базе в Урзыкстане был напад Конни. Химикаты были обезврежены, но Макарова не было. Позже в Лондоне Макаров встретился с хакером и взял программу, которая управляет поездами. Бой состоялся в тунеле между Англией и Францией под Ла-Маншем. К бомбе первыми пришли Соуп и Прайс, но их поджидал Владимир. Потом появилась Морена, но не сразу стала вмешиваться, пока её отец не убил Соупа и чуть не убил Прайса. Она вступила в бой и её отец прижал её к столбу. — Папа! Хватит воевать со всем миром! Хватить терроризировать его и убивать любых! — Ты думаешь, мир остановится, если я перестану? Его пальцы скользнули по её щеке — не нежно, а как эксперт, оценивающий повреждения. — Он смеётся над слабыми. А ты… ты просишь милосердия? Он наклонился ближе. Глаза — пустые, как могила. — Я не терроризирую мир. Я выжигаю его дотла — чтобы на пепле выросли такие, как ты. Сильные. Без слёз. Без совести. Потом — тише, почти ласково: — Ты выросла. Но глаза — всё ещё смотрят, как в четыре года. Когда я бросил тебя об стену, а ты плакала. Его рука скользнула к её шее. — Я учил тебя — слёзы для слабых. А ты… забыла. И тогда он достал пистолет. Навёл на её висок. — Если ты встаёшь против меня — значит, ты уже мертва. Просто ещё не упала. Валя не знала, что сказать, но тут стала подходить группа Гоуста. Макаров сначала сильно ударил Валю об столб, что остался след крови, а потом об пол со всей силы. А потом еще и сильно ногой ударил по руке дочери. Валя потеряла сознание, а Гоуст увидел, как его малышка лежит на полу, друга убили, а Прайс еле-еле на ногах. Позже Газ и Прайс обезвредили бомбу, Соуп был признан мертвым, а Гоуст подбежал к Вале, что пыталась встать и уже успела 2 раза не сильно удариться головой. Прайс вызвал врачей, а Макаров тем временем скрылся. — Не двигайся, малышка… Не надо… Я здесь, — прохрипел он, опускаясь на колени. Осторожно поднял её голову. И почувствовал. Там, где в детстве удар об стену оставил вмятину — теперь мягкое место. Податливое. Неправильное. Он не показал страха. Просто аккуратно уложил её голову на сложенный жилет, прижав ладонью затылок — как будто мог удержать кость на месте. — Ты не умрёшь. Не сегодня. Не из-за него, — прошептал он, прижимая её к себе. Она дрожала. Глаза — закрыты. Но губы шевельнулись: — Сай… — Дыши… Просто дыши. Всё остальное — моё, — сказал он, прикрывая её своим телом от тьмы туннеля. Врачи пришли быстро, только врач, когда подошёл к Гоусту и Валя, Саймон больше был похож на зверя, который защищал раненую сумку от всех. Врач подошёл — осторожно, как к мине. Гоуст не двинулся. Только прикрыл Валю собой сильнее, взгляд — как у зверя, защищающего ранёную стаю. — Мне нужно осмотреть её. Сейчас, — сказал врач, руки на виду. — Ты тронешь её — только если скажешь, что знаешь про мягкий участок на затылке, — прохрипел Гоуст, не отрываясь от её лица. Врач не удивился. — Черепная вмятина с неполным сращением. Хроническая травма. Сколько лет? — С четырёх. Удар об стену. Врач кивнул. Опустился на колени. — Тогда каждое сотрясение — как удар ножом в мозг. Надо стабилизировать шею. И срочно — КТ. Гоуст наконец посмотрел на него. Глаза — лёд и пламя. — Если ты сделаешь ей больно… — Я не враг, — перебил врач, надевая перчатки. — Я — её шанс. И если ты хочешь, чтобы она проснулась — отпусти. На минуту. Гоуст смотрел на Валю. Потом — очень медленно — убрал руку с её затылка. — Она — не пленница. Не солдат. — Я вижу, — тихо сказал врач, фиксируя шею в шину. — Она — девочка, которую слишком рано заставили стать оружием. Гоуст поднялся. Взял свой жилет. Накрыл ей плечи. — Я никуда не уйду. И пошёл за носилками. В машине Валя потеряла сознание из-за чего пришлось ускориться врачам. В больнице её сразу направили в операционную и пришлось делать операцию на голову и на руку, после чего накладывать гипс. Поврежденная рука оказалась правой — главной или ведущей рукой. Гоуст ждал в коридоре, волнуясь за Валю. Паниковать он не хотел, но подсознательно уже паниковал. Спустя долгие 8 часов операции, врач вышел из операционной к Гоусту. — Она жива, — сказал он. Гоуст не ответил. Просто ждал. — Удар об столб… он не просто оглушил её. Там, где у неё с детства была вмятина на затылке, череп не сросся полностью. И этот удар… выбил кусок кости. Крупный. Он проник под оставшуюся черепную коробку — прямо к мозгу. — …И? — выдавил Гоуст. — Плюс — острая субдуральная гематома. Кровь скапливалась между мозгом и оболочкой. Давление росло. Если бы мы начали операцию на час позже… Ещё был серьёзный перелом правой руки, из-за чего пришлось делать операцию... Он не договорил. — Мы удалили гематому. Зафиксировали осколок. Наложили гипс. Но… мозг — не сталь. Травма такого уровня может повлиять на речь, память, равновесие. Возможно, ей придётся заново учиться ходить или говорить. Гоуст сжал жетон так, что по ладони потекла кровь. — А если она не проснётся вообще? — Проснётся. Мозговая активность стабильная. Но первые слова, которые она услышит… будут важны. — Что ты хочешь сказать? Врач посмотрел прямо в глаза: — Не называй её Морена. Не в первые часы. Не в первые дни. Там, внутри, всё ещё живёт Валентина. Дайте ей шанс вспомнить, кем она была до него. Гоуст опустил глаза. Потом тихо: — Можно посмотреть на неё? — Пять минут. Она под седацией. Но она чувствует прикосновения. Говори с ней. Держи за руку. Позже её перевели в палату. Гоуст был с ней, но пока просто наблюдал, пока врачи не ушли. Потом Саймон подошел к ней, снял свою маску и положил её на ноги Вали. Потом нежно взял её за руку двумя руками. Саймон слышал как она дышит спокойно, но Саймону после 8 часов тишины и сильного волнения и паники. — Ты дышишь. Чёрт... ты дышишь, — вырвалось у него, голос дрогнул. Он не сдержался. Прижал её ладонь к губам — не страстно, а как мольбу. — Прости... что не уберёг. Я обещал — и провалил, — прошептал он, и слёзы — впервые за годы — упали на простыню. Он опустил голову на край кровати. Плечи дрожали. — Ты не должна была спасать мир. Ты должна была просто... быть. Со мной, — сказал он, почти в её пальцы. А потом — тише, как молитву: — Проснись, Валюня... Не как Морена. Как та девочка, что целовала меня в щёку и звала “Саймони"… Он не просил чуда. Он просил её. Саймон лишь начал плакать и эмоции стали нахлынывать все сильнее. Но его чуть успо щеку успокаивала её теплая рука. Так как она была под слабой седацией, её рука чуть гладила Саймона по голове, словно пытаясь успокоить его. Спустя время Саймон уснул в слезах, чувствуя её поглаживание. Так он проспал около 12 часов спокойно. Он был с Валей часто, но один раз ему пришлось пропустить, чтобы попрощаться с Соупом. После прощания он вернулся к ней и побыл 3 часа, пока она была без сознания, но сигналы телом подать могла. Вот, когда Саймон собирался надевать маску и пойти по своим делам, очнулась она, слабо открыв глаза. Она увидела Саймона без краски у глаз, без маски, что собирался уйти. — П-подожди… — тихо сказала она, словно хотела еще назвать его по имени, но она забыла. Он бросил маску. Подошёл. Опустился на колени. — Я никуда не ухожу, — прошептал он, беря её руку. — Я просто думал, тебе нужно отдохнуть от меня. Она моргнула. Губы дрожали. — Ты не помнишь моего имени?... Это не важно, — сказал он, проводя пальцем по её скуле. — Я помню твоё. Валентина. Моя Валюня. Она слабо сжала его руку. — Не бойся… Ты в безопасности. Больше никто не ударит тебя. Никогда. Он прижал её ладонь к своему лбу — как молитву, как клятву. — Смотри на меня… Не на солдата. На меня. Просто Саймона. Она молчала, но потом притянула его к себе, а его голову положила на грудь и начала поглаживать. Саймон чуть начал плакать, а она знала примерно, что он пережил. Она тихо сказала. — Я тоже скучала, Саймони… Его плечи дрожали. Слёзы — тихие, без стыда. — Не отпускай. Пожалуйста… не отпускай, — прошептал он, обнимая её осторожно, как хрустальное стекло. Валя поцеловала его в макушку, как будто своего сына, и продолжала гладить его по голове. Спустя время он успокоился, но не отпустил её. — Мой малыш,… — тихо сказала она — сколько ты без меня был, Сай? Да и сколько времени прошло, как я отрубилась где-то…? Он не поднял головы. Просто прижался ближе — как будто её сердцебиение могло заглушить боль мира. — Десять дней, — выдавил он, голос дрожал. — Ты спала десять дней, Валюня… А я считал каждую секунду. Она не удивилась. Просто поцеловала его в макушку — снова, мягко, как будто он был ребёнком, которому больно. — Я был с тобой всё время… кроме одного дня. Похороны Соупа. Прости… что ушёл хоть на час. — Ты не виноват, — прошептала она. — Ты остался. И этого хватит. Он наконец поднял на неё глаза — красные, мокрые, без маски, без легенды, без стали. Она пальцем убрала его слезу с щёки. — Малыш… Я тоже скучала… Может чего-то хочешь? Может сладенького, как успокоительное? Или… — начала она, но тут… Сай просто поцеловал её, так, словно скучал, но ждал век или больше. Валя ответила на его поцелуй. Спустя время он отстранился, коснулся её лба своим и прошептал: — С этой минуты ты со мной и не на шаг от меня… — потом тише добавил — Просто не хочу тебя терять… снова… Валя положила его голову в свою шею и начала гладить. — Как скажешь, лейтенант Райли.

To be continued…

[Ожидаем Call of Duty MW 4]