Часть 4

Океанский ветер, наконец, принес «Оро Джексону» запах земли — не просто острова, а целого архипелага с высокими горами и густыми лесами. Это были те самые легендарные понегрифы, которых так долго искал Роджер. Однако радость открытия быстро сменилась настороженностью: с берега доносился не крик чаек, а нестройный, гулкий вой. — Что это? Обезьяны? — приложил ладонь козырьком к глазам Шанкс. Рейли, всмотревшись в берег через подзорную трубу, нахмурился. —Хуже. Люди. Дикари. Или очень, очень… странные аборигены. Как только якорь коснулся дна, с берега навстречу лодкам ринулась толпа. Они были людьми, но вели себя как стая шумных, любопытных зверей. Они носили яркие перья и ракушки, говорили на ломаном языке жестов и звуков, и главное — они совершенно не понимали общепринятых норм личного пространства, собственности и дипломатии. Они тут же начали хватать всё, что плохо лежало: блестящие пуговицы с мундиров, инструменты, даже попытались стащить шляпу у самого Роджера, воспринимая это как веселую игру. Команда, привыкшая к дракам с морской пехотой и переговорам с другими пиратами, оказалась в полном тупике. Как объяснить дикарю, что его тесак — не игрушка? Как вести переговоры о продлении стоянки с вождем, который всё время пытался погладить Рейли по бороде и рассмотреть его зубы? Ситуация накалялась. Том уже сжал кулаки, а кто-то из молодых пиратов обнажил абордажную саблю. Столкновение казалось неизбежным. И тут, сквозь общий гам отчаяния и раздражения в сознании команды, пробился ясный, аналитический голосок: «Они не агрессивны. Они любопытны. Их социальная структура, судя по распределению ролей в группе, построена не на иерархии силы, а на принципе общего пользования ресурсами и немедленного обмена. Смотрите— вождь только что отдал свою бусину тому, кто потянулся за его жезлом. Это не воровство. Это их форма коммуникации и установления связи. Они воспринимают наш корабль и нас как часть среды, с которой можно взаимодействовать по своим правилам». Все пираты замерли, слушая. Багги стоял немного в стороне, наблюдая за происходящим с холодноватым интересом ученого, изучающего новый вид. «Их язык жестов примитивен, но логичен. Указывают на предмет — хотят его. Показывают на свой предмет, потом на ваш — предлагают обмен. Качают головой, если предмет не отдают — выражают недоумение, а не злость. Нам нужно не драться, а… играть. По их правилам». Роджер обернулся к нему. —Ты понял их, да? —Не совсем, — вслух ответил Багги. — Но я понял, как они думают. Дайте мне… что-нибудь блестящее, но не ценное. Ему сунули старую медную заклепку. Багги подошел к самому шумному аборигену, который как раз пытался снять с Тома пояс. Вместо того чтобы оттолкнуть его, Багги ловко вложил заклепку ему в руку, а затем жестом показал на висящий на поясе дикаря амулет из ракушки — не выхватывая, а просто указывая пальцем и вопросительно подняв бровь. Абориген замер, посмотрел на заклепку, на Багги, на свой амулет. Его лицо озарилось широкой, понимающей улыбкой. Он с громким возгласом сорвал амулет и сунул его Багги, сжав заклепку в кулаке, как величайшее сокровище. «Отлично. Основа для общения установлена. Теперь нужно структурировать взаимодействие. Им нужно дать роль, задачу». — Капитан, — сказал Багги вслух, уже обращаясь к Роджеру. — Прикажите принести пустые бочки, канаты и… несколько связок сушеной рыбы. И разложить всё это на берегу. — Зачем? —Мы устроим «рынок». Они любят обмен. Дадим им возможность «работать» — переносить вещи с лодок на берег, за что будут получать безделушки. Это займет их, удовлетворит их потребность в немедленном вознаграждении и даст нам время разбить лагерь и понять, как найти то, что мы ищем. Это сработало. Пираты, под руководством Багги, который теперь мысленно дирижировал всем процессом, превратили хаос в подобие порядка. Аборигены с восторгом включились в игру, таская ящики и получая за это бусы, зеркальца и гвозди. Багги же, наблюдая, продолжал свой комментарий: «Вождь — не лидер в нашем понимании. Он самый щедрый и самый искусный в обмене. Его авторитет — в его способности распределять. Нужно обмениваться с ним напрямую, давая ему больше, чтобы он потом раздал своим. Это укрепит наш статус. Им движет не жадность, а… социальный инстинкт. Очень интересно». Благодаря этой «переводческой» работе мыслей Багги, команда избежала кровопролития и даже заручилась помощью аборигенов в поисках пресной воды и фруктов. Когда же настало время выяснять у вождя о легендарном артефакте, Багги подошел к делу системно. Он не спрашивал напрямую. Он разложил перед вождем несколько разных предметов: морскую карту, старый компас, кусок полированного обсидиана (символизирующий, как предположил Багги, что-то ценное в их культуре) и странный камень с выбитым символом, найденный Роджером. «Сейчас. Нужно следить за его реакцией. Он не поймет вопрос «где?». Но он поймет интерес к конкретному предмету». Вождь равнодушно скользнул взглядом по карте и компасу. Коснулся обсидиана с одобрительным кивком. Но когда его взгляд упал на камень Роджера, он оживился. Он взял камень, повертел, а затем показал рукой вглубь острова, на самую высокую гору, и изобразил, как что-то блестит, подражая отражению солнца. «Бинго. Он связывает символ на камне с местом. Вероятно, священным. Туда нужно идти. Но не всей командой. Только небольшая группа, и мы должны взять подарки — много подарков. Для них это будет не нашествием, а… торжественным обменом». Экспедиция, состоявшая из Роджера, Рейли, Шанкса и Багги в качестве «переводчика», отправилась в горы. Багги, идущий впереди с мешком безделушек, инструктировал: - Не смотрите им прямо в глаза слишком долго — это может быть воспринято как вызов. Улыбайтесь. Делитесь едой сразу, как только разбиваем привал. И, капитан, пожалуйста, не хлопайте вождя по плечу. Для него это может означать что угодно, от объявления войны до предложения жениться. Шанкс и Рейли усмехнулись, а Роджер немного смутился. Путь оказался успешным. Легендарный Понедельник был найден не в результате боя или хитрости, а благодаря странному, новому для пиратов умению — антропологии, проведенной в реальном времени нервным, блестящим умом их самого младшего члена. На обратном пути, когда корабль уже отчаливал от гостеприимного (как теперь выяснилось) берега, Роджер положил руку на плечо Багги. —Спасибо, парень. Без тебя мы бы или всех их перебили, или сами бы ушли ни с чем, огрызаясь. Багги лишь пожал плечами,глядя на уменьшающийся остров. —Они просто другие. Не хуже, не глупее. Просто у них своя логика. Её нужно было вычислить. В его голове, однако, уже кипела работа по анализу собранных данных: о социальных связях, языке жестов, системе ценностей. Для него этот остров стал не просто точкой на карте, а живой, сложной системой, которую он успешно «взломал». А команда «Оро Джексона» сделала еще один вывод: их Багги был не просто штурманом, библиотекарем или актером. Он был универсальным декодером. Человеком, способным понять логику любого, самого безумного явления — будь то ветер, книга, сластолюбивый граф или племя дикарей. И в этом безумном мире, полном загадок, это было ценнее любой карты сокровищ. Они просто надеялись, что его следующей задачей для декодирования не окажется, например, любовь. С этим, как они подозревали, даже у Багги могли возникнуть непреодолимые логические ошибки.