Часть 5

Опутанные лозы

Кэти открыла уличный хозяйственный сарай. Эльфы были заняты уборкой Большого зала, и она решила начать с инвентаризации вместо того, чтобы бегать за ними и выискивать, что нужно выбросить, а что можно оставить. Снаружи начинать казалось наименее пугающим. Облака висели низко — серые и мутные, вот-вот должен был пойти дождь. Воздух напоминал прогулку внутри облака: влага висела в нём, пока Кэти шла по саду, зачаровав ботинки, чтобы они отталкивали грязь. В первом сарае хранились садовые инструменты. Она с трудом открыла дверь, но в конце концов дёрнула её так, что та поддалась. Несколько шальных гномов выскочили и разбежались. Большая часть инвентаря выглядела вековой и давно непригодной. Она сделала пометку о необходимости обновить сарай и его содержимое и ушла. Обойдя поворот, она увидела заросшее полноразмерное квиддичное поле — лозы ползли по столбам. Кэти с тоской уставилась на него. Прошли годы с тех пор, как она видела поле, и это вызвало в ней острые, телесные воспоминания: руки, сжимающие метлу, гонка по воздуху, ветер, бьющий в щёку. Рядом с полем стоял ещё один сарай. За ним кто-то следил. Она открыла его и увидела аккуратный набор мётел и квиддичного снаряжения. Кэти провела рукой по деревянным древкам. Это было почти мучительно — быть так близко к тому, что она любила, и не иметь возможности прикоснуться по-настоящему. Может быть… Нет, нельзя. Пусть она и работала в поместье, у неё не было права пользоваться его вещами. Пока она считала и записывала содержимое сарая, Кэти снова и снова косилась на мётлы. Одна выделялась среди остальных: первоклассная, новейшая модель «Молнии», изящная и прекрасная. В маггловском мире она была бы сопоставима с самым дорогим автомобилем. Вероятно, стоила больше обычного дома и должна была рассекать воздух быстрее звука. Маркус Флинт любил игру так же сильно, как и она, — настолько, что работал в игровом отделе Министерства, организуя Кубок мира. Было больно осознавать, что Флинт получил работу её мечты, имея при этом столько денег, что она ему даже не была нужна. Наверняка его уговаривали принять должность из-за фамилии. Сразу после школы Кэти устроилась в Гринготтс, но никогда не любила эту работу. Числа и расчёты давались ей легко, но первой настоящей любовью был квиддич. Она изучала метлу. Зависть и тоска нарастали, пока она не совершила глупость — взяла метлу в руки, простонав от ощущения дерева под пальцами. Маркус был в Министерстве. Она не знала, сколько он там пробудет. Гермиона была с Драко, занимаясь чёрт знает чем с этим белобрысым придурком. Донести на неё могли только эльфы. И, возможно, если она будет достаточно быстрой, они тоже ничего не увидят. Не тратя более время на размышления, Кэти последовала инстинкту. Она вышла наружу, оседлала метлу и взмыла в воздух. Она вскрикнула от восторга, не в силах сдержать радость. Каждая клетка её тела вспыхнула и зазвенела. Это было лучше, чем напиться. Возможно, даже лучше, чем секс. Кэти рассекала низкие облака, делала бочки и пикирования, вытаскивая из памяти все трюки, которыми владела. Тело отвечало само — глубокая мышечная память, рефлексы, всё ещё натренированные для резких движений. Через десять минут полёта Кэти не хотела возвращаться вниз. Прошли годы с тех пор, как она чувствовала себя такой свободной, такой живой. Годы с тех пор, как она испытывала столь чистую радость. Начался дождь — мягкие, крупные капли скользили по её рукам. Вместо того чтобы снижаться, она зависла в воздухе. Она откинула руки назад, подняла лицо к небу, принимая это очищение. Лишь через мгновение она поняла, что слёзы смешались с дождём. Она пыталась остановиться, но не могла. Она зависла в воздухе с раскинутыми руками и рыдала. Полёт приносил такое острое облегчение, что оно захлёстывало её. Почувствовав себя глупо, она вытерла слёзы и решила, что пора возвращаться, пока её никто не увидел. Она развернула метлу к сараю — и остановилась. В открытой башенке стоял Маркус Флинт и смотрел на неё. Его чёрный плащ развевался на ветру за спиной, делая его похожим на того чистокровного лорда, которым он был рождён быть. Он был таким же мокрым, как и она, а значит, находился здесь уже некоторое время. С такого расстояния она не могла разглядеть выражение его лица. На его метле, должно быть, были чары, оповещающие владельца, если к ней прикасались. Вероятно, он ушёл с работы только для того, чтобы отчитать её. Сердце билось от страха — страха быть пойманной и страха оказаться пригвождённой его жёстким, пристальным взглядом, словно бабочка в витрине, с расправленными и приколотыми крыльями. Как долго он смотрел на неё? Видел ли он её радость, её боль? Злость вспыхнула от мысли, что он стал свидетелем чего-то настолько личного и сокровенного. Он злился, что она без спроса прокатилась на его метле? Кэти первой отвела взгляд, развернула метлу и стремительно пошла на снижение. Она поставила «Молнию» на место дрожащими пальцами. Её рабочий день должен был продолжаться ещё несколько часов, но она больше не могла здесь оставаться. Она не хотела слышать, как Маркус Флинт отчитывает её за то, что она воспользовалась его метлой, высмеивает её любовь — не сейчас, когда она только что снова нашла свою радость. Она могла его убить. Ей нужно было домой, даже если это означало увольнение. Не теряя времени, она побежала обратно в замок, схватила свои вещи и ушла через каминную сеть, прежде чем снова увидеть его развевающийся плащ.

***

Кэти проснулась от того, что сова скреблась в окно. Звук был настойчивым. Она поспешила к окну, откинула задвижку и распахнула его, впуская птицу. Та с трудом протиснулась внутрь под тяжестью огромной посылки. Единственной причиной, по которой ей это удалось, было то, что это была гигантская евразийская сова — дорогая порода, любящая щипать пальцы, если её не угощают. Зная это, Кэти протянула ей кусочек вяленого мяса, который держала на такие случаи. Птица благодарно ухнула и улетела. Кэти обернулась и с опаской уставилась на посылку. Она ничего не ждала, тем более от человека, владеющего евразийской совой, но быстро решила, что если боится простой посылки, ей стоит сдать свой гриффиндорский значок чести. Кэти подняла коричневую упаковку и разорвала её. Она ахнула, не в силах осознать, что держит в руках. Кэти в шоке опустилась на стул, а Сэмпсон свернулся у её ног. «Молния» — новая версия со светлой деревянной основой и ровной, аккуратной щетиной. Вдоль рукояти был выгравирован изящный узор из розовых лоз — явно сделанный для женщины. Её руки дрожали, когда она с благоговением провела по краям. Она обыскала упаковку в поисках записки или намёка на отправителя, но не нашла ничего. Возможно, сова доставила её не по тому адресу. Она осмотрела коробку внимательнее и нашла своё имя, нацарапанное тонкими буквами сбоку. Кто мог прислать «Молнию»? Кто мог себе это позволить? Мысль уже оформилась в её голове, но была слишком невероятной. Это не казалось реальным. Она думала, что он разозлится из-за того, что она тронула его метлу… а не купит ей собственную. «Я бы баловал тебя». Его слова, сказанные давным-давно, эхом прозвучали в её голове. Это он имел в виду? Он хотел договорённости? Руки Кэти задрожали. Если она примет это, значит ли это, что она принимает его ухаживания? Она ненавидела себя, но, когда вспоминала его жёсткий взгляд из башни, дождь, пригладивший его тёмные волосы, отвращение было не таким сильным, каким должно было быть. В Маркусе было что-то знакомое, и она никак не могла понять, что именно. Словно она шла во сне, просто не знала, кошмар это или нет. Кэти никогда не смогла бы отказаться от метлы. Как можно? Это было бы всё равно что вырвать жизненно важную артерию. Эта метла стоила больше, чем она когда-либо смогла бы заплатить, особенно при нынешнем рынке труда. Гордость она потеряла уже давно. Если Маркус захочет её в своей постели на одну ночь в обмен на «Молнию», она, возможно, согласится.

***

Зала замешкалась у входа в Азкабан, а Кэти стояла рядом, держа её за руку. Зала носила волосы в своих фирменных мелких косичках, но сейчас они были собраны в великолепную причёску. Жёлтое платье контрастировало с её тёмной кожей, делая её похожей на богиню. Рядом с ней Кэти чувствовала себя немного неуклюжей. — Надеюсь, Афина не испугается, что меня нет рядом так долго. Кэти тихо фыркнула. — Не думаю, что эта девочка боится хоть чего-нибудь. Ты дала ей подходящее имя. Афина была маленьким торнадо — словно оса, оставлявшая за собой хаос. Когда Гермиона узнала, что Зале срочно нужна няня, она связалась — из всех людей на земле — с Нарциссой Малфой. Зала получила сову с приглашением для Афины в её начальную магическую школу — с постоянным зачислением, если та захочет. Зала колебалась, ведь никогда не оставляла дочь нигде, но задний двор поместья был безумным, а Афина уже карабкалась по замку и гонялась за Тедди с игрушечным мечом, прежде чем Зала успела её остановить. — А если он больше меня не хочет? Кэти закатила глаза. — Мы вообще об одном и том же мужчине говорим? — Ты права, — сказала она. — Просто прошло так много времени. После последней битвы Торфинн был приговорён к восьми годам в Азкабане. Его освободили на несколько лет раньше за хорошее поведение. Сову Зала получила накануне, без времени на подготовку. Как и обещала, она не навещала его до самого дня освобождения. Пройдя охрану, они пошли по коридорам. Вдалеке эхом раздавались крики, и Зала вздрагивала от каждого. Дементоров уже не было, но они оставили после себя липкий след. — А если он не… в своём уме? — прошептала Зала так тихо, чтобы охранник, ведущий их, не услышал. — Тогда мы его вылечим, — сказала Кэти, но это прозвучало немного неуверенно. Обе знали, что иногда Азкабан калечит людей навсегда. — Комната воссоединения здесь, — сказал охранник. Рука Залы задрожала в руке Кэти, но она вскинула подбородок и вошла. Торфинн стоял у окна. Он был худее, чем раньше, светлые волосы — длинные и спутанные, под глазами тёмные круги, но ничто не могло умалить величия такого гиганта, как Торфинн Роул. Он вцепился в подоконник, словно удерживая равновесие. — Зала… — единственное слово прозвучало хрипло, как молитва. — Ты каким-то образом стала ещё красивее, чем я помню. Зала издала звук, похожий на всхлип. — Ты глупый грубиян! Я же говорила тебе сделать срок пустяком. Прошло... прошло слишком много времени. Он рассмеялся. Смех прозвучал странно, словно Торфинн забыл, как это делается. А потом они оба сорвались. Зала бросилась вперёд, и Торфинн тоже. Они столкнулись, и Зала обвила ногами светловолосого гиганта. Одна рука удерживала её голову у его лица, даря грубый поцелуй, другая прижимала её за середину спины. — Моя голубка, — сказал он, когда отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо. — Я больше никогда не покину тебя. Через пару недель ты будешь страшно раздражена тем, что не сможешь даже принять душ без меня. Кэти сочла это сигналом тихо уйти, потому что его руки начали блуждать, и она знала, что всё быстро может стать слишком откровенным. Дверь закрылась за ней, и она наложила заглушающее заклинание. Охранник снаружи приподнял бровь, а Кэти пожала плечами.

***

Им потребовалось тридцать минут, чтобы выйти. Волосы Залы теперь были распущены, помада размазана, хотя она пыталась её поправить, а на лице было довольное выражение. Торфинн шёл рядом, положив руку ей на середину спины. Зала чуть покачнулась, и он поддержал её. Он снова шёл своей привычной походкой — даже Азкабан не смог это у него отнять. — Кэти, — поприветствовал он её кивком. — Торфинн, — ответила она. А затем громила сграбастал её в крепкие медвежьи объятия, приподняв над землёй. Кэти пискнула от неожиданности. — Я навсегда у тебя в долгу за то, что ты заботилась о моих девочках. Он поставил её на землю и крепко хлопнул по плечу. Поместье Роули было опечатано, и Зала не могла получить к нему доступ, так как они не были женаты, что ставило её в уязвимое положение. Мадам Малкин позволила ей сохранить прежнюю работу, но времена были тяжёлые. Кэти отправляла ей любые лишние деньги, которые могла выделить, и регулярно присматривала за Афиной. — Без проблем, — сказала она. — Тебе что-нибудь нужно? Всё, что пожелаешь, я обеспечу. — Спасибо, — сказала Кэти, немного тронутая предложением, хотя и не собиралась пользоваться друзьями. — Но я уже работаю в поместье Флинтов. Лицо Торфинна исказилось в забавной гримасе. Ей показалось, что это было сдерживаемое веселье. — Так этот мудак наконец-то набрался смелости и сказал тебе? Я же говорил ему, что ты не будешь против. Но он чокнутый сукин сын. Он бы сжёг мир, лишь бы ты была в безопасности. Кэти застыла. — О чём ты говоришь? По позвоночнику пробежал холод. Торфинн, казалось, понял, что совершил серьёзную ошибку. — Чёрт возьми, — сказал он. — Он тебе не сказал, да? Мерлин, только не говори ему, что это я проболтался, а то он меня выпотрошит. — Но он… умер. Торфинн замялся, выглядя виноватым. Зала шагнула вперёд и коснулась её руки, но Кэти чувствовала онемение. — Макгонагалл… — она перебрала в памяти её странные слова у двери той комнаты. — Она солгала… потому что чувствовала себя перед ним в долгу. Она пыталась меня предупредить. Кэти пошатнулась, едва не споткнувшись. Маркус Флинт был её Пожирателем смерти. И он был жив. Зелёные глаза, тёмные волосы, серебряная маска. Теперь, когда она знала, всё встало на свои места, оставив чёткий образ её школьного мучителя. Кэти схватилась за живот. — Кэти… — Зала выглядела встревоженной. — Прости, Белл. Я думал, ты знала. Кэти покачала головой, слёзы начали собираться в глазах, и она побежала.