Часть 6

Милосердие

Кэти вернулась в поместье Флинтов поздно той ночью. Она подняла взгляд на замок, нависавший в темноте, словно тёмный зверь. Эмоции, накопившиеся за день, рассеялись, пока она бродила по маггловскому Лондону, пытаясь разложить всё внутри себя по полочкам. Мысли путались, но ей нужно было знать. Ей нужно было увидеть его — те зелёные глаза, по которым она так долго скорбела. Как он посмел принимать за неё такие решения. Он не имел права решать, что для неё лучше. Она решительным шагом вошла в замок. Биптон поприветствовал её, но этот эльф ей был не нужен. — Киппер, — позвала она. Прошло всего две секунды, прежде чем эльф возникла перед ней в своём сером мешковатом платье, хотя на голове у неё была новая повязка. Кэти издала сдавленный звук, и Киппер запаниковала, дёргая себя за длинные уши. — О нет, о нет, о нет, — причитала она. — Хозяин будет совсем не рад Киппер. Он сказал, что ей нельзя показываться Госпоже Белл, хотя Киппер больше всего на свете хотела её увидеть. — Маленькая эльфийка завыла. Кэти поспешила вперёд и заключила её в объятия. — Тебя не накажут. Обещаю. Я так по тебе скучала. Маленькую эльфийку трясло, как лист, и Кэти поцеловала её морщинистый лоб. — Где сейчас твой хозяин? — Он у себя в комнате. Кэти кивнула и отпустила её, выпрямляясь. — Покажи мне. — О, Киппер не может этого сделать. Хозяин не любит компанию в своей комнате. — Пожалуйста, Киппер. Мне нужно его увидеть. Киппер заколебалась, но она была свободной эльфийкой, а значит, могла принимать собственные решения.

***

Эльфийка остановилась у резной чёрной двери. Она была инкрустирована золотом, и Кэти подумала, что ей должно быть не меньше пяти веков. Кэти не стала стучать. Она толкнула дверь и вошла в его комнату с чёткой целью. Маркус Флинт сидел у камина и пил огневиски. Он поставил стакан, когда она вошла, вздохнул и поднялся, поворачиваясь к ней. На нём всё ещё был деловой костюм и измученное выражение лица. — Я гадал, сколько времени тебе понадобится, чтобы всё понять. Я почувствовал, как ты пересекаешь защитные чары. В такое время ночи у тебя не могло быть другой причины быть здесь. Она кипела, стоя перед ним. Как он посмел позволить ей горевать. Она наложила прилипающее заклинание, швырнув его к стене возле камина. Маркус не сопротивлялся и не произнёс ни слова. Кэти дрожала, но шагнула вперёд. Маркус закрыл глаза, но она и так уже знала. Кэти положила ладонь ему на щёку. Он резко вдохнул от прикосновения. — Открой глаза, — потребовала она. — Нет. — Пожалуйста… мне нужно увидеть. Его ресницы дрогнули, и он открыл глаза — глаза, которые она считала давно похороненными. Зелёные, как лес, полные боли и тревоги. В памяти вихрем пронеслись их встречи последних дней. Он отказывался смотреть на неё в «Дырявом котле», оставив отпечаток ладони на её запястье. Во вторую встречу он тоже держался в тени, слишком далеко, чтобы можно было хорошо его рассмотреть. Летая на метле, он наблюдал с башни. Ни разу он не подошёл достаточно близко, чтобы она действительно смогла его увидеть. Флинт избегал её. А потом он прислал ей «Молнию», стоившую дороже дома… — Кэти… — Это слово скользнуло по её телу. Она прижала палочку к его горлу. Она знала: если бы он захотел вырваться из чар, то смог бы, но он оставался на месте. — Почему ты солгал? — Я сказал тебе найти нормального парня! — Его лицо исказилось рычанием. — Ты бы только страдала, оставшись со мной. Кэти закатила глаза. — Я хочу ненавидеть тебя за это. Я хочу причинить тебе боль. — Давай, — сказал он. — Сделай это. Он хотел, чтобы она его наказала, поэтому она этого не сделала. — Выбирай, Флинт! — Она наклонилась ближе, и он запрокинул голову. — Милосердие или что-то другое. — Ничего другого нет, так что избавь меня от мучений. — Он оттолкнулся от стены, проходя мимо неё. Начал метаться, как раздражённое животное. — Ты знаешь, как тяжело было отпустить тебя? Какая это была агония. Я сделал это, чтобы у тебя была лучшая жизнь, не связанная с монстром. — Ты не монстр. Его глаза резко поднялись, потемнев. Он усмехнулся ей и начал срывать с себя верхнюю одежду. Она упала на пол чёрным водопадом. Затем он сорвал нижнюю рубашку, ткань взъерошила ему волосы, обнажив израненную грудь. Кэти ахнула, прикрыв губы рукой. По его животу диагонально тянулись огромные рваные рубцы — глубокие и широкие, даже после лечения. Они всё ещё выглядели красными и болезненными. Раны от оборотня было трудно залечить. — Я монстр, Кэти. Фенрир не превратил меня в оборотня, но у меня есть… черты. Жажда сырого мяса. Иногда желание кусать. Во мне есть что-то жестокое, даже больше, чем прежде, и я не могу позволить своему желанию близости ослепить меня и забыть, что я могу причинить людям боль. — Он окинул её взглядом с головы до ног. — Как прямо сейчас… — Его дыхание участилось. — Я хочу сорвать с тебя одежду, поставить тебя на колени и трахнуть до одури. Я хочу кусать тебя. И если ты не уйдёшь прямо сейчас, я покажу тебе, насколько я эгоистичный зверь. Он пытался её напугать, но одежда Кэти вдруг стала тесной на теле. Боль и желание пришли мгновенно, словно нервы помнили удовольствие от его пальцев. Маркус не был классически красив. Кости лица слишком широкие, зубы немного кривые, хоть и были явно исправлены со школы. Обычно он был бы не в её вкусе. Без маски его изъяны стали очевидны. Когда-то он её отталкивал. Но сейчас она едва не застонала от нужды при мысли о том, что он предлагал. Флинт, должно быть, это заметил, потому что его глаза расширились, и он покачал головой. — Мерлин, ты что, безумна? Тебе не страшно? Она пожала плечами. — Я сталкивалась со зверями раньше, и ты – не один из них. Это его разозлило. — Тебе нужно больше причин меня ненавидеть? Это заставит тебя бежать? Хорошо — это я украл тебя тогда на прогулке и привёл на пир. — Что? — Внутри у неё что-то оборвалось, хотя она уже догадывалась, исходя из того, что Сампсон выжил. — Тебе приказали? — Да, — признался он. — Но это потому, что Тёмный Лорд копался в моём разуме. Он увидел образы тебя — увидел, что я уже узнал о твоём происхождении, — увидел, как сильно я тебя желал. Моего отца это унизило — то, что я так сильно хочу маглорождённую. Когда Волдеморт предложил тебя мне в качестве приза, отец хотел пойти со мной — вероятно, чтобы изнасиловать и убить тебя у меня на глазах. — Почему он этого не сделал? — Я убил его прежде, чем он смог. Кэти стало дурно. Если он говорил правду, Флинт совершил отцеубийство, чтобы защитить её. Она схватилась за живот. — Как ты узнал о моём происхождении? Он долго и пристально смотрел на неё, будто разбирая по частям. — Я искал… ну, я надеялся, что твой отец окажется с магическими корнями, чтобы мы могли… Это неважно. Когда я узнал, что ты магглорождённая, я понял, что у нас никогда не было шанса. Не в моём мире. Была бы только одна приемлемая форма, и ты дала мне ясно понять, что не хочешь этого. — Маркус… — сказала она, шагнув вперёд, но он отступил от неё. — Уходи, — сказал он, указывая на дверь. — Я был прав, разлучив нас, и ты меня не переубедишь. В первый раз, когда я тебя трахнул, это было следствием моего собственного извращённого желания, моей неспособности защитить мысли о тебе. Ты видишь, как это тебя ранило? Моё эгоистичное желание принесло тебе только боль. Из этого ничего хорошего не вырастет. — Нет, я не уйду. Тебя заставили так же, как и меня… но мы нашли что-то хорошее. Мы можем найти это снова. Он вытащил палочку и направил её на неё. — Ты уволена. Мне плевать, если Гермиона на меня разозлится. Она ахнула, чувствуя головокружение и ужас от этой мысли. — Я найду тебе новую работу, — мягче сказал он. — Что-нибудь, что тебе понравится, что-нибудь лучше. Но не здесь. Я хочу, чтобы ты оставила меня в покое. Кэти собрала свою гордость. После всего этого времени, всей скорби, всех тревог… он отверг её. Она развернулась, сжимая кулаки по бокам, даже не попрощалась. Слёзы наполнили глаза, делая зрение мутным, когда она выскочила из комнаты и хлопнула дверью.

***

Ей понадобилось пройти два пролёта лестницы, чтобы в голове возникла идея. Она стиснула зубы так, что заболела челюсть, и резко развернулась, поднимаясь по каждой ступени с решимостью. Звук шагов эхом отдавался вокруг, отражаясь от каменных стен. Он не имел права отталкивать её. Он не имел права решать её будущее, словно какой-то жертвенный мученик. Маркус не считал себя достойным любви. Неважно, было ли это из-за прошлого или его новых оборотничьих черт — для Кэти обе причины были глупыми, и если он был слишком упрям, чтобы это увидеть, она даст ему ультиматум, от которого он не сможет отказаться. Чёрная дверь нависла перед ней. Она замешкалась лишь на мгновение, понимая, что, войдя в комнату, не сможет отменить этот выбор. Позволив гневу вести себя, она распахнула дверь со всей силой. — Что ты всё ещё здесь делаешь? — Он стоял у камина, пил «Огден» прямо из бутылки. Стекло болталось в его пальцах, губы изогнулись в знакомом оскале. Она видела его достаточно часто во время матчей по квиддичу, чтобы знать: его жестокая сторона показала себя. Кэти скрестила руки на груди. — Я даю тебе выбор. — Выбор? — Он жестоко рассмеялся. — Пару дней поработала здесь — и уже думаешь, что можешь мной командовать. У тебя здесь нет выбора, милая. Она его проигнорировала. — Думаю, тебе понравится моё предложение. Бутылка «Огдена» с громким стуком отправилась на каминную полку. Его грудь всё ещё была обнажена, брюки сидели низко, и было трудно не смотреть. — Очень хорошо. Говори. У тебя одна минута, прежде чем я выведу тебя со своей территории. Кэти выстроила слова в голове, пытаясь найти лучший способ это предложить. — Я не смогу найти работу, которая мне понравится. С нынешними законами я смогу работать только на низшем уровне, в положении прислуги. — Она быстро вдохнула. — Когда мне было пятнадцать, ты сказал, что если мне когда-нибудь придётся поступиться своими ценностями, ты не станешь меня стыдить и не отвернёшься от меня. Я хочу заключить соглашение. Его глаза вспыхнули яростью. Он выглядел так, будто может что-нибудь сломать. — Мне никогда не следовало тебя об этом спрашивать. Я был подростком, глупым и безнадёжно влюблённым в тебя. Я знал, что ты никогда меня не захочешь, и в моём мире мы не могли быть вместе. Мой отец… мой отец был ещё жив. Ты его никогда не встречала, но он разорвал бы тебя на куски, если бы подумал, что я преследую тебя как нечто большее, чем то, что предлагал. Ты знала, что я мечтал об этом? Ты в моей комнате, вот так, улыбаешься мне по собственной воле. Чёрт тебя подери за то, что мучаешь меня, когда я просто пытаюсь тебя защитить. Кэти посмотрела на свои ногти и усмехнулась. — Это «нет»? — Это «чёрта с два», — сказал он. — Я не позволю тебе поступаться своими ценностями ради меня. Она подняла взгляд, позволяя глазам скользить по его мышцам. Он поддерживал форму все эти годы. Ни худой, ни толстый. Плечи шире, чем у большинства мужчин, мощная грудь и такая же крепкая талия, под которой она знала — сталь. Зверь — точное описание. Она снова хотела его сильное тело над собой. Если придётся применить слизеринские тактики — пусть так. — Жаль, — наконец сказала она. — Тогда придётся быть в услужении Адриана Пьюси. Каждую мышцу в его теле словно заклинило. — Что, мать твою, ты имеешь в виду? — О, — сказала она лёгким тоном. — Пьюси предложил мне то же самое. Маленькая послушная любовница для украшения его постели. Он сказал, что ему нужен всего один быстрый трах в день, и он не увлекается ничем странным. Он хочет заботиться обо мне. Не буду врать… звучит как привлекательное предложение. Взгляд Маркуса потемнел, и он двинулся вперёд. Он схватил её за плечи и дёрнул к себе. — Ты не сделаешь этого. — Как ты меня остановишь? — Кэти подняла взгляд. Теперь она чувствовала его запах — такой же опьяняющий, как она помнила. — Это не плохое предложение. Всего тридцать минут моего времени, иногда чуть больше. Взаимовыгодно. Он схватил её за волосы у основания черепа и откинул её голову назад. — Ты так сильно хочешь быть моей шлюхой? Стыда не осталось. — Да. Он вздрогнул. Кэти почувствовала, как это проходит по его телу и по его рукам. — Как пожелаешь. Он потащил её к кровати, швырнув лицом вниз так, что ноги касались пола, а грудь прижалась к матрасу. Его рука всё ещё держала её за волосы, лицо было повернуто набок. Он всё ещё пытался её напугать, но искры удовольствия прострелили позвоночник. — Последний шанс отступить. Её тело вибрировало от нужды. Она пульсировала под кожей. Ей даже не нужна была прелюдия. Нервы внизу уже умоляли о прикосновении. — Я этого хочу. Маркус наклонился над ней. Она почувствовала его эрекцию сквозь одежду, прижатую к нижней части её спины. — Чего ты хочешь, милая? Будь конкретной. Ты хочешь мой член в себе? — Он схватил край её платья и грубо задрал его на бёдра. — Ты хочешь, чтобы я сделал тебя своей? — Он слегка приподнял её голову, пальцы переплелись в её волосах, губы у её уха. — Потому что я хочу всего. — Рука на её бедре скользнула ниже, к животу. — Тебе нужно установить границы сейчас, прежде чем я начну, потому что если решать мне, я вообще не стал бы использовать защиту. Я бы заявил на тебя права. Ты понимаешь, что я говорю? Ей, вероятно, стоило бы всё обдумать, но желание полностью владело ею. — Никаких границ. Обе его руки сжались на ней почти болезненно, и он издал слышимый стон. — Ты пожалеешь, что не установила границы. Он всё ещё пытался её отпугнуть. Но сейчас он мог попросить у неё что угодно, и она согласилась бы. — Ты можешь использовать моё тело сколько угодно. Как захочешь. — Чёрт… — Он тяжело дышал над ней. — Спорю, сейчас ты на вкус ещё лучше. Оборотень во мне хочет тебя съесть. — Пожалуйста, — сказала она, не задумываясь. — Ты уже умоляешь? Мы даже не начали. — Он приложил палочку к её бедру, и через секунды она почувствовала, как ткань её трусиков расплетается, сползая, пока она не оказалась перед ним обнажённой. Он откинулся назад, когда она раздвинула ноги шире, и его пальцы едва коснулись её чувствительной плоти. — У тебя такая красивая пизда. Если ты когда-нибудь позволишь какому-нибудь пустому месту вроде Пьюси коснуться её, я, блядь, убью его, и пощады не будет. Она не ответила, и, похоже, это его разозлило. Его рука накрыла её киску. Всё тело было напряжено, натянуто, как струна. Его пальцы вошли в неё. Удовольствие вспыхнуло по всему телу. — Если у нас есть соглашение, значит, это моё и только моё. — Он согнул пальцы внутри. Его голос звучал как у зверя, которым он себя называл, а Кэти была глиной в его руках. Он мог трогать её как угодно. — Уходи сейчас, если с этим не согласна. Потому что как только я тебя трахну, пути назад не будет. Я сделаю тебе ребёнка, если ты меня не остановишь. Это ты меня подтолкнула. Я собирался тебя отпустить, но не отпущу, если мы перейдём эту черту. — Это твоё, — сказала она. — Я твоя. Он издал низкий стон. Он звучал отчаянно, болезненно. Он наклонил голову вперёд, коснувшись ею середины её спины, пальцы всё ещё были глубоко внутри. — Мерлин, — сказал он и выпрямился. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь. Она услышала щелчок ремня, когда он сорвал его и отбросил, затем звук расстёгиваемых пуговиц и спускаемых брюк. Освободившись от одежды, он дёрнул её вверх и развернул, усаживая к себе на колени, пока сам сидел на краю матраса. Обе её ноги обвились по обе стороны от него. Он схватил край её платья, и она подняла руки, пока он стягивал его. Вскоре она сняла и лифчик, и между ними не осталось ничего — обнажённые, уязвимые. — Твоё тело — произведение искусства, — сказал он, скользя взглядом по её фигуре. Они смотрели друг другу в глаза. Его член был твёрдым и прижимался к её животу. — Если ты хочешь меня, тогда возьми сама. — Его голос был напряжён. — Я не буду тем, кто примет это решение. Кэти втянула воздух и сделала, как он просил. Она приподнялась, уже влажная от желания, и медленно опустилась, наблюдая, как принимает его член, пока он полностью не вошёл внутрь. Он растянул её, как в первый раз, поскольку с её последнего партнёра прошло время. Маркус издал глубокий звук, похожий на отчаяние, когда она сидела, не двигаясь. — Я не буду трахать тебя нежно. — Его рука дрожала на середине её спины. — Не думаю, что смогу. Я слишком долго этого хотел. — Я не хочу нежно. — Хорошо. — Он схватил её за бёдра и резко подался вверх, выбив из неё дыхание своей силой. — Ты хотела монстра — я тебе дам его. Он трахал её жёстко, как и обещал, почти болезненно, перекручивая её в разные позы, словно она была куклой, располагая её так, как ему было угодно. Когда он перевернул её на спину, забравшись на матрас и прижимая ладонями нижнюю сторону её бёдер, чтобы войти глубже, она удивила его, ответив той же яростью, кусая его плечо, царапая спину. Она хотела пометить его как своего. Он обращался с её телом как с трофеем, завоёвывая её сантиметр за сантиметром кожи руками и языком, вырывая у неё вздохи и стоны. Каждый раз, когда она умоляла, он шёл жёстче в наказание, пока оргазм не взорвался в ней потоком мурашек. Он положил тяжёлую руку ей на горло. — Попроси меня кончить в тебя. Умоляй. — Пожалуйста, Маркус, — сказала она. Одной лишь мысли о том, чего он хотел, было достаточно, чтобы новый оргазм поднялся. — Кончи в меня. Я хочу, чтобы ты наполнил меня. Маркус вбился в неё, стиснув зубы, встречая её взгляд, когда изливался внутри. Она почувствовала, как тепло заявляет на неё права, именно так, как он и хотел. Он крепко держал её бёдра, продолжая прижиматься, словно стараясь удержать всё семя внутри. Когда он наконец отпустил её бёдра, они оба были вспотевшими, размякшими от насыщенного удовольствия. Когда он попытался отстраниться, она обвила ноги вокруг его бёдер, притянув обратно, обвивая руками его широкую спину. — Кэти, — выдохнул он у её шеи. Она не знала, о чём он умолял, но в его голосе была боль, и ей хотелось его успокоить. Он отстранился и посмотрел на неё своими красивыми зелёными глазами, выискивая на её лице признак сожаления. Она потянулась и, не закрывая глаз, поцеловала его в полные губы. В ответ он вздохнул и положил ладони по обе стороны её головы, отвечая настоящим поцелуем, мягко касаясь её языка своим, пробуя друг друга на вкус. Кэти чувствовала голод, но в конце концов он отстранился, глаза широко раскрыты и полны такой интенсивности, что она должна была бы испугаться. — Я тебя не заслуживаю, — сказал он. — Но я не могу тебя отпустить. Не хватит силы воли. Она провела пальцами по его густым каштановым волосам, любя их лёгкую волну, любя то, как он ощущался между её бёдер. — Отлично, потому что я планирую трахаться так как минимум раз в день. Надеюсь, это не слишком обременительно. Он искренне улыбнулся — так, как она, казалось, никогда раньше не видела. Это делало его моложе, оживляло глаза. Ни один из них не упомянул контрацептивное заклинание. Несмотря на сказанное, если бы она попросила, она знала, он бы согласился. Но Кэти ничего не сказала. От этой мысли по ней пробежал трепет. Это было безумие, сумасшествие. Она не должна была этого хотеть — и всё же хотела. Его улыбка стала шире, словно он понял, что она не передумает. — Это будет пыткой, — сказал он. — Я не думаю, что вообще смогу работать, зная, что могу попробовать твою красивую пизду в любое время. Кэти простонала и игриво толкнула его в плечо. — Не говори так, если не можешь это обеспечить. Его ухмылка стала порочной, и он наклонился, целуя ниже, между её грудей. — Я всегда держу свои обещания. — Ещё рано, — сказала она не слишком серьёзно. — Мне нужно немного времени, чтобы были силы. Она солгала. Она уже чувствовала, как желание разгорается, когда его рот спускался ниже, целуя кожу её живота. — Я терпелив. Она вплела пальцы в его волосы, когда его голова опустилась ещё ниже, всё ещё с этой порочной усмешкой.