Глава 2. Криптограф

В отличие от многих преподавателей, просыпавшихся за десять минут до завтрака, раннее утро пятницы Римус Люпин встретил за книгами. Рассеянно почесывая подбородок пером, он всматривался в бессмысленное собрание астрологических символов на пергаменте. Кажется, чтобы взломать этот шифр, базовых знаний о звездах ему не хватит. Наверное, придется обратиться к профессору Синистре... то есть, к Авроре, как она регулярно просит ее называть. Римус отбросил перо и прикрыл глаза, перед которыми запрыгали знаки планет и символов Зодиака. Хорошо, что он держит себя в форме – кто знает, с какой просьбой обратится Ал, когда вернется из Китая. А может, и ни с какой. Бывало, что Ал пропадал на полгода, а бывало, что посылал за ним каждую неделю, поди разбери этих министерских. Римус потянулся и встал из-за стола, чтобы подойти к окну и поймать редкие солнечные лучи, пробивавшиеся через низкие тяжелые облака. Хоть бы снег выпал, что ли – будет посветлее. Но сегодня, похоже, уже после двенадцати дня солнце снова уйдет, и работать ему придется в привычной серости. Римус мысленно пробежался по списку задач – сегодня у него четыре урока, потом бесконечная проверка эссе у двух курсов, а еще надо провести беседу с новой преподавательницей. Римус нахмурился. Что-то здесь было неладно: с какой стати профессору Дамблдору нанимать в середине года преподавателя на дисциплину, которую давным-давно ведет другой учитель? Конечно, с методической точки зрения профессор Бинс... как бы помягче сказать... в общем, заменить его было бы дельной идеей. Но новая учительница забирала только половину курсов, и к тому же пришла в феврале – очень странная ситуация, наводящая на мысль, что Дамблдор снова занимается благотворительностью, давая работу нуждающейся. Не то, чтобы Римус собирался протестовать – если бы не директор, он бы сам сидел без гроша в кармане. Римус поежился, вспомнив свое плачевное состояние в конце лета. Безусловно, он сам довел себя до такого. Он мог бы, подобно другим нормальным людям, найти постоянную работу: продавцом, сотрудником "Гринготтс", да хоть уборщиком. Даже тот факт, что Римус был оборотнем, хоть и напрягал многих работодателей, но не ставил стопроцентного креста на карьере. Но, на беду, у Римуса была страсть, которая превращала его в запойного трудоголика в моменты, когда были заказы, и в бесцельного прокрастинатора в моменты, когда их не было: Римус любил шифры. Он шифровал и расшифровывал со школьного возраста. Еще учась в Хогвартсе, Римус приглашал друзей погулять не простыми записками, а комбинацией цифр, которую нужно было отгадать, найдя одну ключевую цифру. Совершенствовать навык ему помогала нумерология, затем – изучение маггловких шифров, а позже – исследование шифровальных заклинаний. И маглы, и волшебники добились в шифровке определенных высот, но комбинация их методов – зашифрованное послание, защищенное заклинанием – превращала утилитарный способ сокрытия информации в искусство. Слухи о молодом талантливом парне, взламывающим шифры, не могли не поползти в нужных кругах. Как-то раз Римус помог в "Гринготтс", и после этого в его жизни появился Ал. Ал – Аластор Грюм – уже тогда был одним из видных лиц государства, поэтому, разумеется, первый заказ размещал не от своего имени. Да и второй тоже. Однако со временем он, видимо, заинтересовался тайным агентом, дистанционно помогавшим разведке, и вышел на связь лично. С тех пор Ал и Римус сдружились, насколько возможно было использовать это слово в отношении сурового Грюма; но с Римусом он бывал откровенен, что делало последнего исключительным человеком в окружении Аластора. Однако, конечно, иерархия в их дружбе все равно ощущалась, например, Римус не мог выйти на связь самостоятельно, инициатива всегда исходила от Грюма. Римус подсел на заказы от Ала, вытащившие его из депрессии после страшной ночи первого ноября восемьдесят первого. Вся остальная работа, да и жизнь тоже, перестала быть ему интересной: он закапывался в книги, ездил по архивам и библиотекам и тренировался, тренировался. Деньги то были, то нет; его устраивала жизнь в стареньком родительском доме в Шотландии, а мысли о большем в голову не приходили. С женщинами отношения не складывались – найти ту, что могла бы поддержать разговор, было затруднительно, а встречаться ради одноразовых приключений, не рассказывая девушкам, что он оборотень, Римус считал бесчестным. С собой отношения тоже не заладились – после тридцати пяти лет ощущения внутреннего неустройства и одиночества плотно поселились в душе, но Римус успешно глушил их в очередной книге по шифрам. Незаметно для себя он скатился в яму. Заказы от Ала в последний год оборвались, а искать другую работу Римус боялся: "Как только выйду куда-то, может написать Ал". Он наделал долгов, засел в своем доме и старался не отлучаться надолго, чтобы не пропустить сову из Министерства. В таком состоянии его нашел профессор Дамблдор. Дамблдор приехал к нему летом поговорить о Сириусе Блэке – тот сбежал из Азкабана, и, Римус готов был поклясться, Дамблдор ожидал найти Сириуса у Люпина. Вместо этого он нашел разваливающийся дом, батарею бутылок и меланхоличного Римуса, у которого не было ни единого плана на жизнь. Конечно, он согласился на должность учителя, и клятвенно пообещал не прикасаться к алкоголю в рабочее время – обещание, которое он соблюдал, только изредка пропуская в Хогсмидовский выходной стаканчик-другой. Жизнь и работа в Хогвартсе Римусу нравились, только обилие контактов нередко утомляло: он вряд ли мог бы назвать себя экстравертом. Но мысль о том, что он полезен, стала хоть какой-то опорой в его внутреннем бушующем океане. Коллеги и ученики давали очень позитивные отзывы на его преподавание, а потому Римус начал задумываться о том, чтобы задержаться в Хогвартсе и подольше. А потом от Ала снова пришел заказ, и жизнь Римуса полноценно обрела краски. Он бился над шифровкой четыре недели, пока наконец не вскрыл сеть переписок между чиновницей и китайцем, укравшем по ее заказу экспонат гостившей тогда в Лондоне китайской выставки. Шифр был сложный, и Римуса еще не до конца отпустила эйфория от этой победы; да и полученное золото приятно грело карман. Он довольно улыбнулся, погруженный в воспоминания, но заставил себя вернуться в настоящий момент: сегодня профессоров просили заглянуть в учительскую перед завтраком, и уже пришла пора выходить.

***

Он замешкался на пороге, удивленный открывшейся картиной: у камина вместе с директором стояла совсем молодая женщина. Почему-то Римус рассчитывал увидеть коллегу старше себя, ведь большинству преподавателей Хогвартса было хорошо за... скажем, сорок. Новенькая же была точно младше и его, и Авроры Синистры – похоже, она здесь вообще младше всех. Встав у стены, Римус с затухающим интересом разглядывал ее. Вся в черном: из-под черной мантии виднеется черный ворот водолазки, черные длинные волосы скручены в пучок прямо на макушке, открывая лицо с тонкими линиями и синими глазами. Все понятно, какая-то нитакуся, не прошедшая в правильное время период подросткового бунта. Дамблдор, поприветствовав всех, представил девушку: Айседора Агасси. Новенькая сдержанно кивнула и уставилась в пол, не выказывая ни малейшего признака радости или благодарности за присоединение к коллективу знаменитой школы. Казалось, она недовольна ранним подъемом и хочет поскорее вернуться под одеяло. Римус тихонько вздохнул про себя: не похоже, чтобы она горела желанием перенимать азы методической науки. Видимо, он с ней еще намучается. Когда преподаватели, поприветствовав коллегу, стали высыпать из учительской, спеша на завтрак, Айседора поравнялась с Римусом. — Добро пожаловать, — сказал он больше из вежливости, чем от искреннего желания. Девушка подняла на него малозаинтересованный взгляд, но в этот момент Римусу будто шлея попала под хвост, и он хитро спросил: — Отчего вы ходите в черном? — Это траур по моей жизни, – равнодушно бросила она и вышла из учительской. Римус застыл на месте. Эта девчонка читала русскую классику? Или смотрела спектакль по Чехову в театре? В любом случае, она уже на голову выше всех тех, с кем его сводила судьба в последние годы. Римус рванул следом за новенькой, забыв, что еще секунду назад посчитал ее проблемной.

***

— Эта новая историчка не слишком вежливая, правда? Я хотела с ней поздороваться, а она мимо меня прошла, как мимо стенки. — Угу. Римус аккуратно выглянул из-за плеча профессора Синистры: новенькая вяло ковыряла вилкой в тарелке, подперев голову рукой. Казалось, ей не интересен ни вкуснейший завтрак, ни ее ученики, которых она видит в Большом зале впервые. Зачем Дамблдор пригласил ее сюда? И где он вообще ее откопал? — Я, кстати, забыла вам сказать. Сегодня вечером можно будет наблюдать интересное явление – парные кометы. Не хотите посмотреть? — Ммм... спасибо, но, думаю, не смогу. Вечером мне нужно помочь новой коллеге с подготовкой к урокам. — Ясно. Аврора Синистра недовольно поджала губы, но Римус чувствовал, что принял верное решение. Да, профессор астрономии неслабо помогла бы ему с расшифровкой, но сейчас желание взломать очередной шифр отошло на второй план. — Уверен, еще будет возможность посмотреть на кометы. Просто директор попросил меня как можно скорее ввести мисс Агасси в курс дела, сами понимаете, отвечаю лично перед ним. — Конечно, — Аврора тепло улыбнулась. Римус легонько вздохнул, но так, чтобы она не заметила. Что поделать, умел он нравиться людям, казаться вежливым, мягким, неконфликтным. Если бы только они знали, какие демоны порой разрывали его на части... Но узнать это у посторонних не было возможности: Римус не впускал в свою частную жизнь никого. На его счастье, к преподавательскому столу подбежала Гермиона Грейнджер с третьего курса и пристала к профессору Синистре. Той пришлось отойти с ученицей, и между Римусом и преподавательницей истории освободилось место. Не теряя времени, Римус подвинулся поближе. — Вы читали Чехова? — учтиво спросил он, только потом сообразив, что она до сих пор даже не знает его имени. Девушка подняла на него усталый взгляд. — С чего вы взяли? — Вы процитировали "Чайку". Айседора пожала плечами. — По-моему, знание цитат плохо коррелирует с прочитанными книгами. Вы не замечали, что, читая, мы не останавливаемся на этих фразах, а просто погружаемся в сюжет? Когда читаешь Шекспира, разве будешь цепляться за строки "Весь мир – театр"? Нет. Просто потом ты узнае́шь, что какая-то цитата известна на весь мир, и тебе приходится ее отдельно заучивать. А вот, я, может, люблю Роберта Бернса. Но если я назову какую-то неизвестную его цитату, к примеру, "Кому был нужен Робин?" – я никого не впечатлю, потому что никто не знает, что это и откуда. Она вернулась к тарелке с яичницей, а Римус разглядывал ее во все глаза. Оказывается, у нее приятный мелодичный голос, бледная фарфоровая кожа, изящные запястья... и, безусловно, неслабые мозги. — Меня зовут Римус Люпин, — спохватился он наконец. — Преподаватель Защиты от Темных искусств и ваш наставник. Айседора, подносившая к губам кубок с соком, медленно поставила его обратно на стол и развернулась к нему. — Кто? — спросила она спокойно, но у Римуса волосы на затылке встали дыбом: в ее взгляде промелькнуло что-то опасное. — Профессор Дамблдор назначил меня вашим наставником. Сегодня в шесть вечера, пожалуйста, зайдите в кабинет Защиты, мы с вами приготовим уроки на ближаюшую неделю. Римус говорил вежливо, и ему была непонятна ледяная стена, которую Айседора словно бы воздвигла между ними в одну секунду. — "Наставник" – слишком серьезное слово, — тихо проговорила она. — Не советую такими разбрасываться. Она встала, не доев свой и без того небогатый завтрак, и вышла из-за стола, оставив Римуса в глубоком недоумении.

***

Весь учебный день он не мог сосредоточиться. Из головы вылетел и астрономический шифр, и содержание своих же занятий. Он механически давал классам инструкции, а позже — на автомате проверял эссе, но мысли его витали где-то далеко. Непонятная Айседора Агасси перетянула на себя все внимание Римуса. Пока что складывалось ощущение, что ее похитили и силком приволокли в Хогвартс. Римус умирал от желания докопаться до правды, но ему хватало ума, чтобы напрямую не узнавать ситуацию ни у профессора Дамблдора, ни у профессора МакГонагалл – он не сомневался, что, если Дамблдор не посвятил его в причины нахождения Айседоры здесь сразу, то подобный вопрос ему не понравится. Каким-то чудом он дотерпел до вечера и за десять минут до шести тщательно приготовился к консультации. Он прибрался в кабинете, убедился, что его скромный костюм – серая мантия поверх серого же свитера – в порядке, зажег свечи и принес пергамент и перья. В шесть часов вечера Айседоры не было. В пять минут седьмого он вышел из кабинета и встал у двери, чтобы не пропустить ее. В десять минут седьмого он расхаживал по коридору туда-сюда, веселя привидений – может, она не нашла дорогу к его кабинету? В четверть седьмого он запер свой класс и, стараясь сдерживать нетерпение, направился к кабинету Истории магии, рядом с которым для Агасси выделили личную комнату. Наверное, он мог бы догадаться, что в спальне ее не будет – сначала он веживо стучал в дверь, затем звал ее голосом, а под конец, не стесняясь, хорошенько саданул по дереву кулаком. Ответа не было. Римус опустился на пол прямо рядом с ее дверью, говоря себе, что просто выполняет задание директора, старательно игнорируя тот факт, что каждая странность в ее поведении интригует его все больше. Он просидел так минут двадцать, пока не услышал шаги на лестнице – размеренные, ритмичные, как будто она взбегала по ступенькам в одном темпе. Айседора показалась в коридоре – в черном шерстяном спортивном костюме, с завязанными узлом волосами и с каплями дождя, а может, растаявшего снега, на плечах и лице. Скулы у нее запали, щеки раскраснелись, дыхание было тяжелым. Римус поднялся с пола. — Где вы были? Она, ничуть не удивленная его присутствием, достала из кармана ключ и принялась отпирать дверь. — Бегала. — Но у нас на шесть была назначена консультация. — Правда? Я не приду. Она смахнула воду с лица и хотела уже открыть дверь, но, Римус не дал ей этого сделать, нажав на дверь рукой. — Мисс Агасси, я вам сделал что-то плохое? Я же просто выполняю указание директора и пытаюсь вам помочь. Неожиданно для него она быстрым, едва уловимым движением сбросила его руку с двери, прошмыгнула внутрь комнаты и развернулась к нему, оставляя видимой лишь узкую полоску лица. — Профессор Люпин, я снимаю с вас обременительную обязанность мне помогать. С этими словами она захлопнула тяжелую дверь перед лицом Римуса, оставив того в крайней растерянности. "Однако же, она с первого раза запомнила мое имя", — внезапно дошло до него, и, непонятно почему повеселев, он, насвистывая, двинулся в сторону своей спальни.