Глава 3. Сложность быть паинькой

Тонкс распахнула глаза. "Где я?... А, черт!" Она со стоном положила руку на лоб, как будто желая закрыться от раздражающей действительности. Плюшевая белая кошка по кличке Ночь – игрушка, оставшаяся у Тонкс с детства – перекатилась на другой край кровати. Нет, комната, которую ей выделили, была вполне симпатичной: просторная, с камином, в котором еще тлели угольки. Стены увешаны красно-зелеными гобеленами, защищающими от зимних сквозняков. Огромная деревянная кровать с высоким витым изголовьем, большущие сундуки и обитые красным бархатом кресла – ей бы здесь вполне понравилось, устройся она в школу по собственной доброй воле. Сейчас же и окна в человеческий рост, и зеркало в тяжелой золоченой раме создавали ощущение клетки. Тонкс рывком села на постели, чувствуя, как приятно поднывают мышцы. Единственное, что порадовало ее во вчерашнем дне, так это новый тип физической нагрузки: вместо стандартного для всех сотрудников Министерства часа в зале ее тело получило пробежку на улице, в затем – забег по ступеням замка вверх-вниз. К моменту возвращения в свою комнату она знатно устала, и теплая ванна с обилием пены после показалась ей раем. Тонкс хихикнула, вспоминая, как, возвращаясь вчера, наткнулась на преподавателя Защиты от Темных искусств. Неужели этот пыльно-серый зануда реально подумал, что она пойдет к нему планировать уроки? Идиот. Прицепился он к ней, конечно, как назойливая муха. "Выполняю указание директора"... Ну чисто Митч Росси, верным песиком бегающий за Фаджем и глядящий ему в рот. Такой тип людей – гиперответственные исполнители – был слишком хорошо знаком Тонкс по службе, и приятных чувств не вызывал. Вот только... Римус Люпин. Тонкс нахмурилась. Это имя было как будто смутно знакомо, словно она слышала его уже где-то в рабочем контексте. Но где? В каких обстоятельствах? Нет, не вспомнит. Тонкс, тяжело вздыхая, подошла к роскошному зеркалу, продолжая думать о Римусе Люпине. Всего пару дней назад у нее на столе по щелчку пальцев была бы полная информация об этом зануде, а теперь непонятно даже, как можно получить подобные сведения. На ее палочку установили следящее заклинание, а контакты с Министерством строго ограничили. Поэтому, если она хочет вспомнить, где слышала его имя, единственное, что остается – послать сову в министерский архив. Зеркало безжалостно отразило несимпатичную картину: ввалившиеся щеки, синяки под глазами, мелкие морщинки на сухой коже вокруг глаз, свалявшиеся длинные черные волосы. "Мамочки", — промелькнуло в мыслях у Тонкс, — "Я похожа на Беллатрису Лестрейндж". Она зажмурилась и помотала головой, чтобы отогнать наваждение. Надо поменьше читать министерские сводки, а то в контексте поисков Сириуса Блэка она поднимала материалы по всей его родне. Впрочем... "Еще десять дней никакие сводки мне не светят", — тяжело усмехнулась она, откинула назад волосы и, прищурив глаза, поменяла их цвет с черного на шатенистый. Так, наверное, получше? Вроде и темный, соответствует поганому настроению, но и до родного мышино-русого еще далеко. Она похлопала себя по щекам. Надо заставить себя поесть нормально, хоть ей и кусок в горло не лезет... Ее размышления прервал хлопок за спиной. Организм сработал на автомате: резко развернуться, отскочить назад, выставить правую руку для удара. Но бороться оказалось не с кем: на пол медленно опускалось светлое перо, вокруг которого рассеивался легкий дымок. — Руфус! — Тонкс не смогла сдержать вопля и, радостная, бросилась к перу. Как хорошо, что он смог написать так быстро, ведь ей теперь не выйти с ним на связь самой! Дрожащими пальцами она направила на перо палочку и произнесла нужные заклинания, разбивающие шифр. Перо в ее руках обратилось в небольшой пергамент, на котором виднелось всего лишь несколько строк. "В курсе ситуации. Р. отыгрался на тебе. Сейчас важно не отсвечивать. Будь паинькой. К. займется выборами. Заеду, как только вернусь." Тонкс опустила пергамент, переполняемая чувствами и словно не зная, какую эмоцию проживать сначала. Руфус не винит ее! Считает, что Росси просто отыгрался! Ну конечно, а разве могло быть иначе?! Она же его правая рука, и к тому же, его невеста! Тонкс с облегчением рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних дней немного спадает. "Будь паинькой." Это, конечно, убийственный для ее эго совет, но, видимо, Руфусу важно, чтобы она и в Хогвартсе не сильно отсвечивала. "К. займется выборами". Сердце Тонкс кольнула ревность. Безусловно, Кингсли – второе лицо после нее, в курсе всех деталей предвыборной кампании, и без него их Администрация не добилась бы и половины побед. Но все же... как несправедливо, что красть экспонат с китайской выставки они решили все вместе, а страдает за это она одна! Кстати, как Росси узнал, что именно она нашла исполнителя?.. Но думать об этом времени не было, ее внимание перетянула следующая фраза: "Заеду, как только вернусь." Осталось всего десять дней! Скоро он заберет ее! Вот только... почему бы так и не написать, "заберу тебя"? Что за "заеду"? Ощущается так, будто... "Хватит!" — приказала Тонкс своему разыгравшемуся воображению. Руфус явно писал это письмо в спешке и вряд ли выбирал слова. Скоро он вернется и заберет ее, точка! Остальное неважно. Чувствуя, как за спиной вырастают крылья, она, улыбаясь, поднялась на ноги. Эх, как же кстати сейчас будет плотный сытный завтрак!

***

— Здравствуй, Айседора. — Айседора, добрый день. "Будь паинькой." Тонкс тепло улыбнулась: — Здравствуйте, профессор МакГонагалл. Профессор Стебль. Но, кивнув двум преподавательницам, которые прекрасно помнили ее со школьных времен и знали ее историю, Тонкс завертела головой в поисках угла в учительской, куда можно было бы смотаться под благовидным предлогом. Общаться со своими старыми учительницами ей совершенно ее хотелось, и пока что ей более-менее удавалось избежать их общества. У окна пристроился пыльный зануда Люпин, который сейчас оказался как нельзя кстати, и Тонкс стремительно направилась к нему, надеясь, что это будет выглядеть естественно. — Так а... профессор Дамблдор не уточнил, сколько именно мне его ждать? — Боюсь, что нет. Просто просил дождаться его здесь. — Ясно. — У вас новый цвет волос? — Угу. Захотелось посветлее. — Вам идет. Значит ли это, что траур в вашей жизни ослаб, и вы больше не будете срывать свой негатив на мне? Тонкс уставилась на Люпина, прожигавшего ее внимательным взглядом серых глаз. Впервые за все время общения с ним ей стало слегка некомфортно, как будто не она контролировала диалог, а он. Во-первых, получается, что сегодня она действительно повеселела – но ей бы не хотелось выдавать вовне так много информации о своем настроении. Во-вторых – он что, решил на нее обидеться за вчерашнее? Как забавно! Их молчаливые гляделки прервал скрип двери, впустившей директора, и комната наполнилась приветственными возгласами преподавателей. — Римус, Айседора. Я хотел бы поговорить с вами. Жестом указав на большой стол в углу, Дамблдор сел напротив. Тонкс, опускаясь рядом с Люпином на стул, поймала смутно-нехорошее ощущение. — Насколько я понял, вчерашняя консультация у вас не состоялась. Тонкс чуть не закатила глаза: начинается. Пыльный зануда, видать, успел настучать своему начальнику. — Очень жаль, Римус, что я узнаю это не от тебя. Директор развернулся корпусом в сторону Люпина, который, не совладав с удивлением, вопросительно поднял брови. — Знаешь, Римус, я искренне хотел, чтобы Хогвартс дал тебе не только практику преподавания, но и возможность для роста. Возможность попробовать себя в другой роли, помочь молодым коллегам. Но ты отнесся к моей просьбе очень невнимательно... халатно. Я разочарован. Люпин уже успел надеть на лицо каменную маску и слушал эту речь, выпрямив спину и не шевелясь. Тонкс тоже замерла на своем стуле: вот блин! Подобную тактику она в Министерстве и наблюдала, и сама применяла не единожды, но все равно, как же это бесит! — Может быть, ты считаешь, что поставленная задача неважна. Но я объясню тебе, почему это не так. Мисс Агасси – очень ценное приобретение для нашего педагогического коллектива. Знаешь, где я встретил ее? В Британском музее. У Тонкс перехватило дыхание. Что за черт! — Да, она стояла у экспоната и рассказывала о нем небольшой группе людей так, что я забыл, куда и зачем шел. Заслушался! Она столько знает об истории! Я сделал все, чтобы переманить ее к нам в середине учебного года, но ей нужны подсказки относительно педагогики. Отказываясь помогать, ты лишаешь, прежде всего, наших детей качественного образования. Лихорадочно соображавшая Тонкс не заметила, как внимательно Люпин слушал речь директора. Люпин рассеянно обернулся на Тонкс: — Вы работали экскурсоводом в Британском музее? — Не экскурсоводом. Хранителем в запасниках, — ответил ему Дамблдор. На Тонкс он так ни разу и не посмотрел. У нее перехватило дыхание: он знает. Знает, что она здесь не из-за алкогольной клеветы, а из-за настоящего преступления, которое карается отправкой в Азкабан. "У него нет доказательств", – подумала она, приказав себе дышать. — "Ни у кого их нет!" Кто-то в Министерстве сливает Дамблдору информацию. Тонкс ни на секунду не поверила бы, что Росси написал бы директору про обстоятельства дела – такой сильный козырь против Скримджера они с Фаджем захотят разыгрывать сами. Значит, есть еще кто-то, кто в курсе ситуации, и поставляет информацию директору. — Здорово! — меж тем впечатлился пыльный зануда Люпин, приняв, похоже, слова директора за чистую монету. — Именно. Теперь, я надеюсь, ты понимаешь, какой редкий специалист нам достался. Поэтому я очень хочу, чтобы в понедельник мисс Агасси вышла на свои первые уроки и провела их успешно. Я могу на тебя рассчитывать? — Да, — твердо ответил Люпин, даже не стрельнув ни разу глазами на Тонкс. — Вот и славно, — улыбнулся Дамблдор и поднялся из-за стола, чтобы присоединиться к профессору МакГонагалл. Тонкс и Люпин остались молча сидеть вместе за столом. — Ну, — наконец негромко произнес Люпин. — Не хотите извиниться за вчерашнее? "Нет." "Будь паинькой." — Ммм... Да. Я виновата. Прошу прощения. Люпин снова внимательно уставился на нее. Было непонятно, поверил он в ее искренность или нет. — Прощаю. И жду вас сегодня в шесть вечера в моем классе.

***

Кабинет Защиты от Темных Искусств был мягко совещен свечами и пучками шариков, похожих на елочные игрушки. У Тонкс промелькнула мысль, что хозяин старался создать не столько рабочую, сколько уютно-располагающую атмосферу. Римус Люпин поднялся ей навстречу. Нашелся джентльмен. — Добрый вечер. Рад, что вы пришли. Тонкс вздохнула – жаль, она не может сказать того же. Люпин положил папку свитков, пару перьев и чернила на одну из парт, взял стул и сел на него задом наперед. Тонкс опустилась за парту. Теперь они располагались друг напротив друга, разделенные столом. Она впервые пристально рассмотрела его. По виду ему было лет 35-37, светло-каштановые волосы кое-где уже тронула легкая седина. Глаза серые, немного усталые. Лицо с тонкими пропорциональными чертами, гладко выбритая кожа, едва уловимый запах терпко-цитрусового парфюма... "Так-то и впрямь выглядит, как джентльмен," — пришлось признать Тонкс про себя. — "Вот бы он не был еще таким скучным." — С чего начнем? — она решила ринуться в бой по принципу "Раньше сядешь – раньше выйдешь". — Предлагаю нам перейти на более неформальное общение. Тонкс усмехнулась. — Чтобы вы называли меня Айседорой? — проговорила она с сарказмом, который Люпин вряд ли понял. Он пожал плечами. — У моего друга была родственница с похожим именем, и мы звали ее "Дора". "Вообще охренел!" Дорой ее не звал никто и никогда. — Не вижу проблемы в том, чтобы продолжать обращаться друг к другу, как раньше. Говорят, излишняя фамильярность между коллегами снижает эффективность работы. — Эффективность нашей с вами работы снижать уже некуда. Тонкс, не ожидавшая шутки, искренне усмехнулась. Он умеет юморить? — Тогда давайте ее начнем. — Давайте, — удивительно легко съехал с темы имен Люпин. — Вы знаете, у каких курсов ведете предмет? — Первый, третий и пятый. — Тот, кто вам поставил такое расписание, решил поиздеваться. Тонкс внутренне напряглась. Неужели подарки от Росси еще не закончились? Он решил максимально усложнить ей дни в Хогвартсе? — Просто это очень разные возрасты, — пояснил Люпин, увидев ее остекленевший взгляд. — Давайте начнем обсуждение программы с пятого курса, это более легкий возраст в плане дисциплины, и потом спустимся к первому. — Пятый курс и обсуждать нечего. Я просто буду им рассказывать информацию по теме, да и все. — Ммм... с такой стратегией не очень понятно, для чего им учитель. Информацию они могут сами прочитать в книге. Тонкс почувствовала волну раздражения. Бредовее, чем вести занятия – только их готовить. Она, выступавшая спикером на высшем уровне, разговаривавшая лицом к лицу с Министром магии по пять раз в неделю, должна переживать за какие-то уроки? — А что, по-вашему, должен делать учитель истории? — постаралась ровно произнести она. — Вроде бы это не зельеварение, где нужна практика. — Надо дать ученикам то, что не сможет дать учебник. В книге все события и даты уже написаны, но они касаются сложных процессов: экономических, политических. Детям нужно объяснять контекст того времени, возможно, провести аналогии с нынешними реалиями... Тонкс с удивлением увидела, как глаза Люпина загорелись огнем. Он, увлекшись, взял свиток пергамента и начал строить какую-то схему, объясняя ей, как происходит усвоение информации ребенком. Невозможно было не признать, что говорил Люпин очень складно, грамотно, в деле своем, видимо, неплохо разбирался, и, совершенно очевидно – любил его. "Пыльный зануда, возможно, не такой уж пыльный", — подумалось Тонкс. — Вся проблема в том, что между вами и учеником – пропасть. Он не видел того, что видели вы, не знает того, что знаете вы и даже мыслить, как вы, еще неспособен. У него просто нет инструментов, чтобы подняться на ваш уровень, поэтому это вам нужно спуститься к нему. Понимаете? — Ммм... угу. В этот момент тяжелая дверь класса отворилась, впуская молодую волшебницу в темно-синей мантии и остроконечной шляпе, украшенных серебристыми звездами. Волшебница зашла вполне уверенно, но, увидев Тонкс, встала как вкопанная. — Ой. Римус, а я думала, что у вас вчера уже была консультация. — Простите, Аврора, — Люпин поднялся и чуть поклонился гостье, отчего Тонкс чуть было не закатила глаза. — Боюсь, что я еще несколько вечеров буду занят помощью профессору Агасси. Просьба директора. — Ну да. Понятно. Тогда... увидимся. — она прохладно улыбнулась Тонкс и стремительно вышла из кабинета. Тонкс развеселилась: вот это страсти! — Мне жаль, профессор, не знала, что отвлекаю вас от... эээ... рандеву, — ей едва ли удалось скрыть едкую улыбку. Люпин посмотрел на нее оценивающе: — Жаль, что отвлекаете или жаль, что есть, от чего отвлекать? Тонкс уставилась на него, не веря свои ушам. Что-то этот отличник сегодня разошелся! Вчера он вел себя с ней куда дистанцированнее и стеснительнее, что ли. Он что, решил пофлиртовать? Он – с ней? — Жаль, что отвлекаю, — твердо произнесла она и поднялась на ноги. — Знаете, вы мне уже и так помогли. Спасибо за объяснения, уверена, я отлично проведу уроки благодаря им. — Мы же только начали, — Люпин выглядел шокированным. — Как вы завтра проведете первый курс? — Я справлюсь, — Тонкс для верности собрала те листы, которые Люпин успел исписать. — Что ж. Не сомневаюсь, — к ее удивлению, он не стал спорить дальше. — Удачи вам завтра. Тонкс кивнула и с облегчением направилась к выходу. У самой двери Люпин окликнул ее: — Профессор Агасси. Несмотря на то, что от этого псевдонима ее корежило, она не могла не отметить, что он использует самое вежливое обращение. — Да? — Если вам нужна будет моя помощь, я всегда к вашим услугам. Не утруждая себя ответом, она вышла в коридор, быстро подсчитав, что еще успеет устроить себе часовую пробежку.

***

Двадцать пар глаз таращились на Тонкс, а она практически на автомате сканировала выражения лиц: скука, интерес, страх, скука, скука, недоверие, скука, расположение... Почему же так много скучающих? Они думают, ей самой интересно? — Добрый день. Мое имя вы видите на доске. Первые полгода историю магии вел у вас профессор Бинс, но теперь вашему курсу читать лекции буду я. За первое полугодие вы, как я знаю, прошли Древний мир, поэтому... Мальчик на третьем ряду, которого она уже пару раз засекла за подозрительными взглядами под парту, вдруг громко ойкнул: из-под его стола полезли мыльные пузыри. Соседи, конечно, громко расхохотались, и интерес к Тонкс был потерян моментально. — Да хватит... Финита! — Направив свою палочку, она ликвидировала чп, но утихомирить детей оказалось не так просто. — Достаточно! Возвращаемся к делу! Скука, скука, усталость, интерес, скука, скука, разочарование... Они обнаглели? — В этом полугодии мы начинаем изучать историю Британских островов, это наша с вами земля. Всегда интересно узнать, кто жил здесь до нас, правда? Так вот, запишите первую тему – "Великое расселение троллей и великанов". — Что? — пискнула девочка в первом ряду. — Разве тролли и великаны существуют? — В чем разница между троллями и великанами? — встрял мальчик в четвертом ряду. Тонкс удивленно переводила взгляд с одного лица на другое, но ей помогли другие ученики: — Марта и Алекс из семьи маглов. Они, наверное, даже не слышали про троллей. — Слышали! Мама мне читала сказки! — Мне тоже! Но я не знал, что это не сказки! — Да вы вообще обалдеете, когда узнаете, сколько тут еще всего! Я говорил, что мой дедушка держал феникса? — А мой держал выдру-меч! — Народ, как пишется "тролль"? — Хватит!! — Тонкс рявкнула так, что дети подскочили на своих местах. — На уроках говорю я! Кому захочется поболтать вместо меня, придется сначала расколдовать свой клюв, это понятно?! Класс замер в гробовой тишине. Тонкс снова просканировала лица: страх, страх, раздражение, отвращение, протест, страх, страх... — Давайте начнем, — она постаралась вернуть голосу мягкость. — Да, и великаны и тролли действительно существуют. Сейчас встретить их можно очень редко, и причина тому во многом – как раз Великое расселение. Когда-то эти два народа обильно населяли то, что сейчас считается Ближним Востоком. Они жили в мире довольно долгое время, но потом между ними все чаще стали вспыхивать конфликты, а позже – войны. Чтобы прекратить убивать друг друга, они решили расселиться по всей Европе, в том числе ушли и на наши острова. Но так, как ушли они небольшими группками, у них уменьшились возможности для размножения. Им пришлось прибегнуть к близкородственным связям, и из-за этого многие популяции практически вымерли... — Простите, а как это – близкородственные связи? — пискнула одна из девочек. — Ну... это... как бы... Черт, ей не хватало еще говорить об инцесте с одиннадцатилетними детьми! Тонкс оглядела класс: большинство детей так и продолжали смотреть на нее со страхом. Она с тоской перевела взгляд за окно, за которым кружились белые снежинки, а сквозь плотные облака не пробивалось ни одного лучика света. Осталось всего восемь дней... Но эти восемь дней ей придется как-то справляться.