Глава 19. День выборов // Конец Книги 1

В десять утра Тонкс, уже без повязки на голове и с по-министерски заплетенными волосами подошла к дверям больничного крыла. Гарри, Рон и Гермиона спали в своих кроватях, хотя комната была залита солнцем: день обещал быть жарким. "Вот и день выборов", — грустно подумала Тонкс. Очередной в ее жизни... получится ли новости о сбежавшем из-под носа у Фаджа преступнике склонить народ на сторону Руфуса Скримджера? Тонкс положила ладонь на ручку двери и зависла, погруженная в свои мысли. "А может, ну его к черту? Найду Сириуса... буду жить с ним и Ремом. С людьми, которые меня по-настоящему любят..." Этот вопрос за прошедшую ночь она ставила перед собой уже миллион раз. Что выбрать – старый, но хорошо знакомый и предсказуемый путь? Или новый, но полный неизвестности и не дающий никаких гарантий? Рон Уизли забормотал что-то во сне и перевернулся на другой бок. Тонкс очнулась и нажала на ручку двери, чтобы выйти, наконец, в коридор, где, оказывается, ее ждал сюрприз. От стены отлепилась фигура высокого крупного человека в темно-синей мантии, и, прихрамывая, приблизилась к Тонкс. Одной рукой мужчина прижимал к себе плетеную корзинку, из которой торчали какие-то бумаги и свежий букет пышных розовых пионов. — Очнулись, значит. — Мистер Грюм! — Да. Приехал забрать вас отсюда. Но сначала, наверное, хотите позавтракать? Тонкс с удивлением окинула взглядом человека, чья должность по значимости была равна положению Скримджера. Что-то Руфус загнул, он бы еще Фаджа отправил ее забирать. — Я лучше выйду на улицу. Хочу подышать после сотрясения. — Конечно, — Грюм учтиво выставил локоть и Тонкс, продолжая поражаться такой галантности, взяла его под руку, чтобы спуститься с лестницы. Пока они выходили из замка и шли к воде, Тонкс исподтишка разглядывала Грюма, чье лицо выражало какое-то непонятное удовольствие. Может быть, ему нравится теплый июньский день, зелень травы и ветерок, обдувающий пока еще безлюдный берег озера? Остановившись у кромки воды, Грюм полез в корзинку и достал министерский жетон Тонкс и коробочку с ее обручальным кольцом. — Наденьте, пожалуйста. Скримджер просил. Простите, пришлось залезть в вашу комнату. Но вы же сегодня съезжаете, так что, думаю, я не очень потревожил ваши... эээ... личные границы. Тонкс забрала у старшего коллеги кольцо, надев на безымянный палец, и жетон, прикрепив его на пояс юбки. Теперь золотой круг, словно медаль, ярко выделялся на фоне ее черного облачения. — Ничего страшного. Спасибо. Они двинулись вдоль озера, наблюдая, как его хрустальная поверхность преломляет солнечные лучи и разбивает их на миллион искорок. — А что в бумагах? — кивнула Тонкс на документы, торчащие из корзины. Грюм ухмыльнулся: — Да так, мелочи. Предварительные результаты голосования. Тонкс, ахнув, застыла на месте: — И вы молчите! Дайте сюда! — Вы же знаете, что голосование будет идти еще семь часов? — Дайте!! Грюм вытащил документы, которые Тонкс едва не вырвала у него слабеющими пальцами. Она открыла доклады с избирательных участков, лихорадочно перелистала и упавшим голосом проговорила: — Фадж опережает на семь процентов... — Не спешите расстраиваться. Газеты с новостями про побег Блэка вышли только три часа назад. Тонкс кинула на Грюма косой взгляд, но желания впервые обсуждать с ним эту опасную тему у нее не было. Тем временем тот, как фокусник, все продолжал доставать из корзины предметы, меняя папку с избирательными сводками на букет пионов. — Вот же. Забыл, — ухмыльнулся он. — Спасибо, — слабо улыбнулась Тонкс, принимая цветы и снова двигаясь вдоль берега. Ей все еще было сложно унять разочарование от увиденных в документах цифр. — Красивые цветы, — рассеянно пробормотала она, прижимая к себе букет. — Хотя странно, Руфус всегда дарит мне розы... — А это не от Руфуса, — спокойно проговорил Грюм. Тонкс на секунду задержала дыхание: совершенно не логичная мысль о том, что это может быть подарок Римуса, тонкой иголкой вошла в сознание. — А от кого? — с плохо скрываемой надеждой спросила она. — От меня, — ответил Грюм с тем же спокойствием, с каким учитель объясняет ребенку формулу простейшего зелья в пятнадцатый раз. — Эээ... благодарю, — неуверенно ответила Тонкс. В душе у нее начала подниматься тревога: происходило что-то невероятно странное. У них с Грюмом были не те отношения, чтобы забирать друг друга из ссылок и дарить цветы. Она замолчала. Какое-то время Грюм тоже не произносил ни звука, размеренным шагом бредя рядом с ней. Цветы в руках у Тонкс стали вдруг мешать, и ей захотелось избавиться от букета. — Я... не ожидала такого внимания, мистер Грюм, — пробормотала она. — К чему все это? Грюм хмыкнул: — А я думал, ваш преподаватель цветочной дешифровки вас просветил. Тонкс остановилась, как вкопанная. Правая часть головы, которой она ударилась ночью об стену, в один миг ужасно разболелась, а в ушах начало звенеть. — О чем вы? — грубо спросила она. Грюм, чья улыбка перешла в неприятную ухмылку, ответил вопросом на вопрос: — Символом чего является пион? Дать верный ответ Тонкс не смогла бы даже под угрозой смертной казни: голова продолжала раскалываться, а весь организм кричал об опасности и умолял бежать; но она словно приросла к земле. — Не знаете? — издевательски протянул Грюм и вдруг, отшвырнув корзинку, грубо схватил ошарашенную Тонкс за локоть, притягивая к себе, как тряпичную куклу. — Так я тебе скажу! Символом Китая, мать твою!! Тонкс физически ощутила, как у нее с лица уходит вся краска. — Ты же не думала, что я просто так тебе забуду китайскую движуху? — прошипел он, критически сокращая дистанцию. Тонкс прекрасно понимала, что страх написан у нее на лице, а Грюм впитывает его с величайшим удовольствием. — Дура, — выплюнул он. — Решила против меня пойти, да? Сломала мне дело, на которое я угробил три года жизни! — Я не понимаю, — пробормотала Тонкс. — Мой криптограф взломал твою переписку с исполнителем! А знаешь, почему я уничтожил эту маляву, а не отдал Фаджу? Тонкс, всхлипнув от страха, замотала головой. Пальцы Грюма продолжали больно впиваться ей в руку. — Потому что я хотел сам с тобой разобраться! Фадж тупой, его фантазии хватит только на то, чтобы посадить – а я придумал лучше. Знаешь, как зовут моего криптографа? Как зачарованная, Тонкс опять помотала головой. Грюм в эту минуту казался ей маньяком-психопатом. — Римус Люпин! — Ч... Что?! — Что слышала. Он много лет на меня работает! Это благодаря ему ты оказалась здесь, ирония судьбы, правда? Только Люпин не знал, что ты из Министерства, он, как влюбленный идиот, поверил, что ты работаешь в цирке! Хотя... что-то в этом есть, — ужасающе хохотнул Грюм. — Я все еще не понимаю, — прошептала Тонкс. Грюм садистки улыбнулся: очевидно, ему давно хотелось рассказать эту историю. — Пока я думал, как тебе отплатить за китайцев, оказалось, что Люпин положил на тебя глаз. Я-то понимал, что ты на такого пыльного пассажира при обычных обстоятельствах даже не взглянешь! Но я тебя неплохо знаю, Тонкс! Выросла без родителей, Скримджер взаимностью не ответил... Не хватало любви, правда? Вот я и подтолкнул вас друг к другу. Это же психология! Общее приключение – раз, магазин растений попутал твой заказ. Романтичная обстановка – два, сходили на красивую свадебку. Спасение жизни и забота – три, Римуса ранили, а тебе пришлось его выхаживать. И вуаля! Я видел в Хогсмиде, как вы, словно школьники, сосались по углам – дело сделано! Тонкс затрясло, ей показалось, что задрожали даже мелкие мышцы лица. Это... чудовище так похабно говорило о самых сокровенных ее моментах с Римусом, о самом интимном, что составляло их историю... и оказывается, все это было подстроено?! Спектакль, разыгранный сумасшедшим режиссером?! — Так это... ваш человек ранил Римуса? — прошептала она. — Министерский, — ухмыльнулся Грюм. — Снюхался с продавцом цветочного магазина. — Но вы сказали, что Римус работал на вас многие годы!! — закричала Тонкс. — Как вы могли причинить ему вред!! — Да подумаешь, царапина, — небрежно отмахнулся Грюм, — Мой человек – профи, жизненно важного не задел, да и нож мы обработали особым зельем. Оно не только усыпляющее, но и целительное. Но спасибо тебе, я здорово повеселился, когда Бруствер скакал по Министерству в попытках установить состав! Грюм опять оскалился. Тонкс чувствовала себя, как оплеванная. — Ну и зачем это все? – в отчаянии спросила она. — Я же все равно возвращаюсь в Министерство! — Затем, — неторопливо ответил Грюм, внимательно изучая ее лицо, — что ты вернешься туда другим человеком. Ты не можешь не вернуться, правда, Тонкс? У тебя же больше ничего нет. Ты же не бросишь все, что нарабатывала десять лет? У тебя же карьера, деньги, статус первой или второй леди, Скримджер. А на другой чаше весов – нищий учитель. Но ты вырвешь из себя кусок и оставишь его здесь, и будешь всю жизнь вспоминать эти месяцы с Люпином, потому что знаешь прекрасно: он полюбил тебя по-настоящему! И знаешь, что больше такого не будет никогда! А самое главное: ты сожрешь себя за то, что разбила ему сердце! С этими словами он оттолкнул ее и сам отошел на пару шагов, возвращая лицу обычное выражение. — Вот так-то Тонкс..., — он посмотрел на нее даже с какой-то грустью. — Надеюсь, ты теперь сто раз подумаешь, прежде чем переходить мне дорогу. Грюм развернулся и неторопливо направился к замку. Тонкс, собрав в руках всю ярость и отчаяние, которые испытывала, швырнула букет пионов в озеро, наблюдая, как цветки расползаются, растаскиваемые водой в разные стороны, и как стремительно превращаются в розово-зеленые пятна из-за пелены накатывающих слез.

***

Тонкс на автомате собирала чемодан, закидывая туда какие-то вещи, хотя она не была уверена, что не прихватила случайно парочку хогвартсовских полотенец. Мысли ее были далеко; в душе образовалась выжженная пустыня из обиды, боли и гнева. От разговора с Грюмом осталось стойкое впечатление, будто он подглядывал за тем, что они с Римусом творили в постели, и от этой мысли ладони становились мерзко-липкими, а губы кривились в отвращении. Когда чемодан был собран, в дверь постучали. — Мисс Тонкс? — в проеме показалась голова мракоборца, охранявшего комнату. — Пять часов. Избирательные участки закрылись. — Уже?! Немедленно идите встречайте сову!! — голос у Тонкс задрожал. Мракоборец кивнул и прикрыл за собой дверь. Тонкс подошла к окну и устало опустила плечи. Вот и все... сколько ее слез и истерик повидала эта комната... и сколько смеха, стонов и горячих признаний слышала... прислонившись лбом к окну, она надеялась, что прохлада стекла угомонит ее мысли и успокоит хоть немного – но, похоже, это было невозможно. — Как ты себя чувствуешь? — хрипловатый голос проник не в уши, а сразу под кожу, клинком вонзаясь в сердце и доводя кровь до температуры кипения в одну секунду. Тонкс рывком обернулась: он стоял на пороге, держа в руках старинный пергамент. Римус выглядел очень ослабшим после ночи в личине волка: лицо осунулось, под глазами залегли тени, на шее красовался свежий порез. Тонкс подавила порыв сделать шаг вперед, крепко обнять его и бережно зализать рану, как она делала это с его старыми шрамами прежде; от этого подавленного желания мышцы чуть не свело судорогой. — Значит, мисс Тонкс, — тихо проговорил Римус, оглядывая ее с ног до головы. До нее дошло, что он видит: непривычные на ней каблуки, узкую юбку-карадаш, министерский жетон и – его глаза расширились – обручальное кольцо со здоровенным бриллиантом. — А знаешь... я ведь и правда доверчивый идиот. — Давно ты... все понял? — выдавила она из себя. — Понял-то давно... признался себе совсем недавно. Меня смущало твое желание ловить Сириуса и сильнее всего – то, как ты повела себя в теплице. Но я все время искал другие причины... Мне сказали, что ты не из Министерства, и я продолжал убеждать себя в этом, потому что это были слова моего друга... — Аластора Грюма, — со злостью произнесла ненавистное имя Тонкс. — Он тебе такой же друг, как я – артистка цирка! Лицо Римуса исказилось болью. — Ты могла бы не напоминать о том, как легко я повелся на твою ложь, — тихо произнес он. — Хотя..., — он зашел в комнату и бросил Карту Мародеров на столик у двери, — я так до конца и не понял, чем это было для тебя. Грюм – с ним все ясно, но ты зачем продолжала мне врать и соблазнять? Ради поисков Сириуса Блэка? — Да! — яростно ответила Тонкс, защищаясь таким образом от громадного клубка стыда и боли, заполнившего все ее существо. — Ясно, — горько усмехнулся Римус, отворачиваясь от нее. Нервы Тонкс начали сдавать: она видела, что Римус, несмотря ни на что, не испытывает к ней ненависти. Он словно сразу покоряется обстоятельствам, осознанию того, что, как и несколько раз прежде, целых два любимых человека оказались двуличными подлецами... И послушно принимает это, как изгой, давно обрекший себя на страдания в одиночестве. Перед глазами Тонкс вспыхнула картина: ее двоюродный дядя падает перед ней на колени. "Убейте меня!" — даже воспоминание об этих словах запустило дрожь ужаса по ее позвоночнику. Римус сейчас выглядел точь-в-точь как Сириус в момент, когда умолял ее о смерти. Но внезапно его лицо озарилось какой-то новой мыслью: он резко поднял взгляд на Тонкс. — Подожди... но как же Сириус? — Что? — непонимающе выдохнула Тонкс; нервы ее были на пределе. — Гарри рассказал мне, как они спасали Сириуса! Ты дала им это сделать! — Римус вцепился в эту мысль, как утопающий в соломинку. Тонкс растерялась: — Я просто не успела... — Нет, они сказали, что времени было достаточно! А после ты покалечилась, чтобы представить все, как нападение. Кстати, как все-таки твоя голова? — его голос сменился на такой привычно-заботливый, что Тонкс захотелось взвыть. — Да нормально!! — крикнула Тонкс, не в силах больше себя контролировать. — Зачем ты приперся?! Римус замер и вперился в ее лицо внимательным взглядом: Тонкс не поняла, почему, но он вдруг почувствовал себя увереннее. — Чего ты так переживаешь? — осторожно спросил он, делая шаг к ней. Тонкс посмотрела на него, как на полоумного. — Я плохо себя чувствую. — Нет, — еще шаг, — врешь. Ты не хочешь уезжать, правда? Ты спасла Сириуса, рискуя карьерой и даже свободой, потому что я просил тебя не отдавать его дементорам. И ты кричишь на меня, потому что тебе сейчас так же больно, как и мне. Тонкс постаралась незаметно сделать глубокий вдох: Римус успел изучить ее слишком хорошо! Так спокойно, как только могла, она ответила: — Ты ошибаешься. Я отпустила Блэка, чтобы выбить у Фаджа козырь на выборах. Я работаю на Руфуса Скримджера. И скоро стану его женой. Но Римус, похоже, все для себя решивший, сорвался с места, стремительным шагом подошел к стоящему на стуле чемодану и потянул его вниз. — Что ты делаешь?! — взвыла Тонкс. — Я тебя не отпускаю, — спокойно проговорил Римус. — Ладно, ты из Министерства, какая разница? Ты не любишь Скримджера, сама мне говорила об этом. Теперь я вижу, что ты чувствуешь ко мне то же самое, что и я к тебе. — С чего ты это взял?! Эта идея, высказанная вслух, звучала настолько же возмутительно, насколько, Тонкс знала, являлась чистой правдой. Она снова закричала: — Римус, прости, но это все только игра!! Вся наша история была срежиссирована! Мы из разных миров, мы не обратили бы друг на друга друга внимания, если бы не Грюм со своей местью! — Что значит – не обратили бы? — улыбнулся Римус. — Дора, ты же свела меня с ума с первого взгляда. Он двинулся в ее сторону, быстро преодолев основное расстояние между ними. Тонкс не собиралась подпускать его так опасно близко, и выставила вперед обе руки: — Не подходи!! Ей пришлось добавить в голос металла, иначе он не послушался бы. Тонкс ощущала себя, как приговоренная к казни, самостоятельная готовящая себе виселицу. Римус растерянно замер. Ее ладони практически упирались ему в грудь. — Дора, я люблю тебя и прекрасно знаю, что это взаимно. — Почему ты так уверен?! — выкрикнула она. — Я же ни разу не сказала тебе... — Да незачем говорить! — Римус тоже сорвался. Он, невзирая на ее вытянутые руки, в секунду преодолел оставшееся расстояние и захватил оба ее запястья. Она попыталась вырваться, отбиться, но сама плохо понимала, что делает; Римус успел притянуть ее к себе и впиться в губы самым желанным и самым горьким поцелуем, который только был между ними. На мгновение Тонкс забыла обо всем: только его запах, настойчивые губы, рваное дыхание и ласковые руки, которыми он обхватил ее лицо, гладя щеки большими пальцами. Тонкс неосознанно вжалась в него всем телом и обхватила руками его бедра, как когда-то тысячу лет назад в учительской ванной. Однако иногда ум – худший враг. Сознание вернулось, и она резко увернулась от его поцелуя. — Хватит, — прохрипела она. — Дора, — зашептал Римус ей на ухо, — я знаю, ты любишь меня. Невозможно же так целовать нелюбимого! Мне плевать, что там у тебя было со Скримджером; давай просто сбежим, а? Не удержавшись, Тонкс опять повернула голову к нему: он сошел с ума? — Любимая, — Римус продолжал гладить ее лицо обеими ладонями, — мой дом далеко отсюда, про него никто не знает! Нас никто не найдет! Будем ходить к тете Бетси смотреть на астромерии. Готовить пасту. А летом, ты же еще не была там летом! Знаешь, как здорово там кататься на великах? Тонкс кратко прикрыла глаза; зачем он так ярко рисует перед ней картинки этого несбыточного счастья? Это нужно заканчивать, больше нет сил рубить хвост химеры по кусочкам!! Собравшись, она с силой ударила Римуса кулаками по груди, зная, что попадет по свежим шрамам. От боли и неожиданности он резко выдохнул и невольно отпустил ее. — Если еще раз ко мне приблизишься, тебя арестуют за нападение на сотрудника Министерства! — проговорила она, собрав всю ярость, на которую только была способна. Злость на Грюма, на необходимость выбора, на обстоятельства – все это Тонкс вложила в свой голос. — Смирись, Римус, у нас с тобой была только страсть!! Я не люблю тебя и никогда не любила!! — эту ложь произносить было сложнее всего, но она справилась. — Я выхожу замуж за Руфуса Скримджера, и, если ты не хочешь, чтобы Министерство заинтересовалось твоей причастностью к делу Сириуса Блэка, не советую тебе пытаться связаться со мной! У нас с тобой разные жизни, я чиновник высшего уровня, а ты – учитель с финансовыми трудностями. Грюм был прав, мы никогда не обратили бы внимания друг на друга в обычных обстоятельствах. Потрахались, и хватит! Римус смотрел на нее потрясенно: с каждым словом она втаптывала в грязь его сердце, его любовь, его достоинство и мечту. И с каждым же словом Тонкс загоняла иголки себе под ногти, сгорала заживо, оставляя вместо себя горстку пепла, из которого никогда больше не воспарит феникс. Она подлетела к своему чемодану, схватила его, и в этот момент дверь открылась, являя пятерых мракоборцев, один из которых, ее недавний страж, держал в руках письмо с печатью Министерства. — Мисс Тонкс, результаты пришли! Не говоря ни слова, Тонкс выхватила у подчиненного конверт и рванула бумагу так яростно, что порвала и сам документ. Она уставилась на один-единственный листочек: колонки с перечнем избирательных участков, проценты по каждому участку... глаза смотрели, но не видели – ей пришлось моргнуть, чтобы заставить себя воспринимать цифры, ровными чернильными столбиками бежавшими вниз по пергаменту. Вплоть до графы: "Итог". Итог: К.О.Фадж: 51,75%. Р.К.Скримджер: 48,25%. Тонкс подняла глаза на мракоборцев, рассеянно глядя поверх их плеч. 48,25 – это сколько? Это больше или меньше, чем 51,75? — Мисс Тонкс, — торопливо позвал один из них, буквально подпрыгивая от нетерпения, — ну что там?! Она подняла взгляд на него. На мужчину, впервые в жизни выцепившего ее из хватки Министерства магии, бесконечной и бессмысленной избирательной гонки. На того, кто обратил ее лицом к самой себе, показал, что есть смысл за пределами работы, что в ее сердце кроется бездна чувств помимо конкуренции и азарта... На того, кто готов был бросить всю жизнь к ее ногам и тоскливо смотрел умными серыми глазами, умоляя этот дар принять. На того, кто и хотел бы, но не смог вернуть ей семью в лице двоюродного дяди – а ведь она так на это надеялась. На того, кто знал ее всего лишь неполные полгода – пять месяцев против десяти лет совершенно другой жизни. На того, кто привык жить и справляться со своими горестями без нее – в отличие от Руфуса, обязанного ей своим успехом и нуждавшемся в ней каждый день. На того, кто украл ее сердце – но ведь Руфус научил ее, что в Министерстве магии сердце – только обуза. — Мы проиграли, — глядя ему прямо в глаза, объявила Нимфадора Тонкс. Мракоборцы, задержавшие дыхание, разразились бранью, несмотря на присутствие руководительницы. А Тонкс, резко развернувшись, жестом попросила пропустить ее к выходу. Один из мракоборцев подхватил чемодан, и за ее спиной сомкнулся ряд телохранителей, отрезая Тонкс как от взгляда Римуса Люпина, так и от какой бы то ни было возможности для него вернуть ее себе.

Конец первой части