Глава 18. Жертвы во имя своих

Тонкс вошла в кабинет Заклинаний и плотно закрыла за собой дверь. Блэк даже не повернулся в ее сторону: он сидел за партой, как ученик, подпирая голову обеими руками. Если бы не лохмотья и отросшие волосы, его можно было бы принять за измотанного пятикурсника-перфекциониста накануне экзамена. Тонкс, крепко сжимая палочку, переступила с ноги на ногу. — Мистер Блэк, — негромко позвала она. Сириус не шелохнулся. Тонкс ужасно нервничала. — Министерство магии, заместитель главы Отдела внутреннего магического порядка, — назвала она должность, но не имя, которое тоже было положено указывать при подобных беседах. — У меня к вам пара вопросов. Блэк наконец поднял голову и без интереса взглянул в ее сторону. — Круто. Вы меня еще не допрашивали. Тонкс жадно вперилась в его лицо: наконец она смогла увидеть его не на фотографии или урывками, как в теплице, а по-настоящему. Вокруг его глаз залегли глубокие морщины; он выглядел гораздо старше своего ровесника Римуса. Длинные черные волосы свисали нечесаными патлами, кожа казалась такой же землистой, как у Снегга. Только при очень большом воображении можно было совместить это лицо с фотографией аристократически утонченного юноши, каким Сириус остался на выпускных снимках из Хогвартса. Без сомнения, Сириус был довольно сильно похож с двоюродной сестрой Беллатрисой Лестрейндж. Но, бегая взглядом по его лицу, Тонкс не находила какой-то одной особенной черты, которую привыкла бы видеть у себя. — У вас была кузина по имени Андромеда? Вопрос, казалось, шокировал Блэка до глубины души: он вперился в Тонкс ответным пристальным взглядом. — Это сейчас имеет какое-то значение? — Да. Блэк неуверенно пожал плечами. — Ладно. Да. Старшая. — Вы с ней общались? — До какого-то момента. — До какого? Блэк опять уставился на Тонкс с выражением глубокого недоумения на лице. — Я не пойму, а причем тут это? — Сейчас поймете! — рявкнула Тонкс: время стремительно утекало. — Когда вы перестали общаться? Сириус повернул голову к черному ночному окну и заговорил спокойно-равнодушным голосом. Очевидно, ему не понравилось поведение Тонкс, и он дистанцировался от нее. — Когда я был на пятом курсе. — Почему вы перестали общаться? — Она вышла замуж за магла. Вернее, вышла гораздо раньше и родила ребенка, но ни ее мужа, ни дочь, не приняла наша семья. Дромеда разругалась с ними вдрызг, те ее прокляли и вычеркнули с семейного древа. В тот момент еще буйствовали сторонники Волан-де-Морта, и в его шайке было много моих неадекватных родственников... Андромеда решила переехать на родину мужа и начать жизнь с чистого листа как магл. Чтобы никак больше не ассоциироваться с Блэками. Тонкс сжала свободную руку в кулак так, что ногти впились в кожу. Все это она знала и раньше. Сейчас настало время вопросов, ответить на которые может только Сириус Блэк. — Значит ли это, что она сменила имя? — Да. — Вы знаете, как она называла себя среди маглов? — Не помню. Она взяла фамилию мужа. — Как звали ее мужа? — Тед Тонкс. Весь воздух вышибли из легких; Тонкс чуть покачнулась на каблуках, но Блэк, продолжавший таращиться в черное окно, этого не заметил. Тонкс показалось, что у нее закружилась голова: она сотню раз представляла себе момент узнавания правды, собирала в голове кусочки пазла и мучительно обдумывала получающуюся картинку, но все равно оказалась не готова к столь явному и прямому подтверждению. Она заставила себя спрашивать дальше, чтобы исключить малейший риск ошибки: — Вам известно имя их дочери? — Нимфадора. Но все родные звали ее Дорой. Блэк произнес это глухо и безэмоционально, но на слове "Дорой" у него чуть дрогнули губы в намеке на легкую улыбку. — Вы видели племянницу когда-нибудь? — тихо спросила Тонкс. — Да, много раз до их переезда, где-то до Дориных четырех лет. Такая была егоза! — Сириус все же не смог сдержать улыбку, осветившую его худющее лицо. — Метаморфмаг. Редкий дар. Тонкс запрокинула голову назад, чтобы отступили собирающиеся в глазах слезы. На расстоянии пары метров от нее сидел ее дядя, родная кровь, человек, хорошо знавший ее маму и даже нянчивший когда-то ее саму... Помнивший то, что никогда уже не сможет извлечь из воспоминаний сама Тонкс: наполненный смехом дом, любимые Андромедой цветы, уютные посиделки вокруг какого-нибудь яблочного пирога... Вопрос сорвался с языка прежде, чем Тонкс успела оценить, насколько странно он прозвучит: — Вы любили ее? Блэк горько усмехнулся: — Обожал! Постоянно отправлял ей подарочки... Я завел кошку по имени Ночь и сделал ей на заказ такую же из плюша... — Белую, — закончила Тонкс. — Да, — резко развернулся к ней Сириус. — А вы откуда знаете? Тонкс разрывало на части. Внутрь будто поместили огромный винт, как у мясорубки, и прокручивали, и прокручивали, доставляя нестерпимую боль. Однако министерский тренинг выбить из сотрудника очень сложно: как учили делать при сильном потрясении, она будто бы посмотрела на себя со стороны и постаралась отсоединиться от накатывающей волны эмоций. "Потом, все потом. Сейчас включи голову, ну!" — Ваша двоюродная сестра, — глухо начала Тонкс, — и ее муж погибли при пожаре в Эшере вскоре после вашего выпуска из Хогвартса. Это был магловский пожар, и о том, что там погибли волшебники, долгое время не знали. Тед Тонкс и его жена задохнулись дымом, а с ними была найдена плюшевая игрушка – белая кошка. Сириус посмотрел на Тонкс ничего не выражающим взглядом. — А Дора? — прошептал он. "— Любили ее? — Обожал!" "Если секрет знают двое, то это уже не секрет." — И она тоже. Ей было восемь. Спустя несколько секунд ступора по щеке Сириуса покатилась слеза. Тонкс сжимала палочку так сильно, что пальцы начало сводить. Они помолчали какое-то время. Потом Сириус подал голос: — Мэм. — Да? — У меня есть к вам просьба. — Какая? — Убейте меня. Сириус поднял на Тонкс глаза, полные такой боли, что ее саму чуть не разорвало на тысячу осколков. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но слова не шли. — Я больше не могу, мисс, — прошептал он, глядя на нее с таким отчаянием, какого она не видела никогда в своей жизни. — Все, все кого я любил... Я вас вспомнил. Вы тогда помешали Римусу меня прикончить. Зря. Поцелуй дементора... вы не знаете, он оставляет воспоминания? Тонкс неловко пожала плечами: изучать жертв поцелуя было невозможно, настолько разрушалась их личность. — Если оставляет... умоляю, убейте меня сейчас. Авадой. Как Джеймса. Я просто не могу больше. Сириус сполз со стула и, к ужасу Тонкс, упал на колени. — Я просидел двенадцать лет ни за что. Я не виновен. Я никого не убивал. Вся моя жизнь разрушена до основания. Умоляю, мисс. Пожалуйста. Ужас пригвоздил Тонкс к полу. Хотя Блэк и стоял перед ней на коленях, он держал спину очень прямой, а голову – высоко поднятой. Это была просьба не сдавшегося труса, а храбреца, испившего столько страданий, сколько едва ли выдержит другой смертный на этой планете. Тонкс заставила себя включить-таки голосовые связки. — Не убивали? — прохрипела она. Сириус помотал головой. — Это Питер Петтигрю. Он жив. Анимаг. Был сегодня с нами в Визжащей хижине. Римус вам расскажет... это Питер предал Поттеров, устроил взрыв и сбежал, обратившись в крысу. Тонкс уже не понимала, осознает ли она информацию или просто воспринимает, как записывающее устройство. — А... нож в ногу Римуса? — пробормотала она. — А "Botanica Magica"? — Что? — Блэк явно не понимал, о чем она говорит. — Я не ранил Рема в ногу. Я увидел его впервые тогда в теплице. Я был с ножом только в башне Гриффиндора, но это потому, что надеялся поймать Питера... Неважно; мисс, я вас очень прошу. Вы же из Министерства. Он снова уставился на Тонкс умоляющим взглядом. Девушка, глядя в глаза своему двоюродному дяде, пыталась собрать мысли во что-то связанное. Но, пока она думала, за окном показалось какое-то движение. Казалось, на фоне черноты появилась другая чернота, которая парила в воздухе, стремительно приближаясь. Сириус, заметив, что Тонкс смотрит в окно, обернулся и поднялся с колен. Внезапно одно из окон со звонким дребезжанием разбилось. Из-за туч вышла луна, осветив застывшего по ту сторону окна гиппогрифа Клювокрыла и его наездников – Гарри Поттера и Гермиону Грейнджер, которые, как знала Тонкс, сейчас должны были лежать, раненые, в больничном крыле. — Профессор Агасси! — Гермиона, опуская палочку, с ужасом уставилась на Тонкс. Одновременно Гарри громко позвал: — Сириус! Быстрее! Сириус рванул со своего места, в два огромных прыжка преодолевая расстояние до окна, вскочил на парту и запрыгнул на гиппогрифа позади Гермионы. Усевшись, он со страхом кинул взгляд в сторону Тонкс – мало ли, какие заклятия посланы ему в спину, но Тонкс так и держала опущенную руку с палочкой у своего бедра. Пару секунд она цепко смотрела в ошарашенные глаза Сириуса, а затем Гарри взвыл: "Вперед!", и гиппогриф, взмахнув крыльями, на бешеной скорости стартовал в сторону Западной башни. Тонкс прикрыла глаза и помотала головой, чтобы прийти в себя. Ей это приснилось? Открыв глаза, она удостоверилась: окно разбито, на полу валяются осколки, в кабинете помимо нее нет ни души. "Быстрее!" – чутье подстегнуло, и Тонкс подбежала к окну, пытаясь найти в воздухе силуэт Клювокрыла с тремя всадниками – но их и след простыл. Тонкс в панике посмотрела на свою палочку. Если использовать ее, при проверке "Приори Инкантатем" покажет, какие заклинания были последними. Значит, надо действовать по-магловски. Тонкс решительно выбросила свою палочку в окно – та растворилась в темноте ночи, приземлившись непонятно куда. Глубоко вздохнув, девушка морально подготовила себя: сейчас будет не очень приятно. "Меня сразу откачают", — сказала она себе и, еще несколько раз глубоко вздохнув, истошно закричала. Затем, подойдя к стене у разбитого окна, она закрыла глаза и с размаху бросилась на нее боком, больно ударяясь виском о шершавую каменную стену. Последнее, что засекло ее сознание – нестерпимую боль в голове, ощущение горячей крови на щеке и топот ног за дверью кабинета Заклинаний.

***

— Тонкс. Тонкс, очнись же, ну. Ее снова активно потрепали по плечу. Тонкс, застонав, неохотно открыла глаза. Обеспокоенное лицо Скримджера нависало прямо над ней. — Тонкс, нам надо поговорить прежде, чем они все придут. Ты меня слышишь? Понимаешь? — Ммм... угу. Она с трудом оторвала голову от подушки, пытаясь сориентироваться. В правом виске неприятно запульсировало; вся правая часть лица и головы, по ощущениям, была чем-то заклеена. Судя по всему, на дворе еще была ночь, и больничное крыло, где лежала Тонкс, освещалось только приглушенным мягким светом нескольких ночников. На ее кровати примостился Руфус, одетый в темно-синюю министерскую мантию. От остальной части палаты их с руководителем отделяла полупрозрачная ширма, сквозь которую Тонкс увидела мадам Помфри, кормящую шоколадом Гарри и Гермиону. Рон Уизли лежал недалеко от друзей с забинтованной ногой. В этот момент Гермиона повернулась в сторону Тонкс и, увидев, что та пришла в себя, испуганно уставилась на нее. Тонкс прикрыла глаза и успокаивающе кивнула: мол, вы меня не видели, и я вас не видела. — Я повесил Чары Глухоты, — нетерпеливо проговорил Руфус. — Тонкс, мадам Помфри сказала, что с тобой все в порядке, мозг не задет. — Угу. — Это ты отпустила Сириуса Блэка? Тонкс, откинувшись обратно на подушку, нервно сглотнула, уставившись на Руфуса. Нечасто ей приходилось видеть на его лице эту эмоцию: страх. Лицо в тусклом свете ночника казалось совсем бледным. — Что? — к ней вернулся голос. — Фостер сказал, что ты сама сменила их у двери кабинета, где заперли Блэка. Он соврал? — Нет. Руфус склонил голову, а руками обхватил лежащую Тонкс за плечи поверх одеяла и крепко сжал. — Разорви меня горгулья... Ты освободила самого разыскиваемого преступника..., — прошептал он себе под нос, не поднимая на нее взгляд. "Нужно быть очень осторожной сейчас. Не стоит рассказывать все; пусть он додумает сам." Тонкс отвернулась и заговорила слабым голосом, будто бы сдерживая слезы. — Руфус... Фадж уже объявил журналистам о том, что поймал Блэка. Представь, какой взрыв будет утром, когда "Пророк" выйдет с этой новостью, а потом все узнают, что тот снова сбежал. Руки на ее плечах сжались так, что ей стало больно даже через одеяло. — Тонкс, ты освободила маньяка... ради меня, — еле слышно выговорил Скримджер. Он поднял правую руку, аккуратно взял ее за подбородок и повернул лицом к себе. Его взгляд, на который она наконец осмелилась ответить, выражал смесь ужаса и восхищения. — Ты слишком плохо подумал обо мне, — прошептала она, — когда сказал, что я безответственно отношусь к своей работе. Скримджер дернул головой, как будто справляясь с волной сильных эмоций. — Но как... Хотя нет, лучше не говори. Если секрет знают двое... Скажи только, он еще в замке? — Нет. Он, наверное, уже даже не в стране. — Прекрасно! Руфус убрал с нее руки и, похоже, успокоился. В его речь вернулась привычная деловая интонация. — Кто-то может связать это с тобой? — Только Фостер и два его мракоборца. — А твоя палочка? — Я выкинула ее в окно. На ней нет ненужных заклинаний. — Умница. Тонкс захотелось себя ущипнуть: это что-то новенькое. — За Фостера не беспокойся. Я изменил всем троим память. — Что?! — Теперь Фостер считает, что увидел тебя, делающую обход, и попросил заменить их на пять минут. Вызвался сам встретить дементоров, чтобы тебя обезопасить. Ты осталась на этаже одна, услышала звук разбивающегося окна, зашла внутрь, Блэк схватил тебя, вырубил об стену и сбежал. Тонкс глубоко вздохнула, успокаивая нервы. Применять не самые безобидные заклинания к своим сотрудникам, да еще троим сразу, им раньше не приходилось. — Ладно... Они замолчали на какое-то время. Скримджер хмурился и выражением лица напоминал человека, собирающегося с силами перед прыжком в ледяную воду. Наконец он нарушил тишину: — Кстати... ты тоже слишком плохо обо мне подумала. Тонкс бросила на него непонимающий взгляд. — Мне так и не удалось выяснить, каким точно образом в Министерстве появилась информация о китайском деле. В любом случае, кто бы ни вскрыл твою переписку, он, похоже, играет на нашей стороне, потому что эти бумаги не всплыли нигде и никак. Подозреваю, что они давно уничтожены. Этот человек не поддерживает Фаджа, ведь, предъяви он доказательства, села бы не только ты, но и я. Однако, какие-то слухи все равно поползли и дошли до Фаджа. Министр, видимо, взбесился, но самому придумать, что с тобой сделать, у него мозгов, как обычно, не хватило. Он поделился проблемой с Портманом и велел найти законный повод тебя отстранить, чтобы хотя бы вывести из работы над избирательной кампанией. Потом Фадж уехал с нами в Китай, оставив Росси писульку от Портмана про алкоголь и подписанный приказ о твоем отстранении. Но ты же знаешь Портмана, у него огневиски в желудке не держится, он взял и продал эту историю Дамблдору. — Дамблдору? — удивилась Тонкс. — Ему-то зачем наши сплетни? — Не знаю. Может, заинтересовался, с какой стати Фадж обязал его дать тебе приют. — Ясно, — с мрачным удовлетворением проговорила Тонкс. — Урод Портман опять льет информацию за пределы Министерства, а мы все это хаваем. — Только не я. На суровом лице Руфуса появился намек на улыбку. — Пока мы были в Китае, Грюм с Фаджем активно раскручивали идею открытия нашего посольства в Пекине. Китайцы сказали: не вопрос, только дайте надежного человека. С момента возвращения мы предлагали им кандидатов на должность посла одного за другим, а они всех заворачивали: не можем, говорят, никому доверять, вдруг шпион. Ну я и пустил слух в китайское Министерство, что Патрик Портман раскрыл дело о похищении их артефакта и наказал виновника. Герой пошел против своего государства и выступил на стороне справедливости! Китайцы вдохновились и поставили Фаджу условие: или вот этого назначаете послом, или посольства не будет. Ну а Фаджу под выборы, конечно, плохих новостей допускать нельзя. Так что через две недели Портман сваливает в Пекин на пятилетний срок. Тонкс ошеломленно уставилась на Скримджера. — Не может быть! Мерлин, Руфус, но от Портмана пытались избавиться годами!! А что Люциус Малфой? — В истерике, — довольно проговорил Скрииджер. — Еще бы, он так хорошо грел уши на министерских сплетнях, а теперь краник-то прикроется. Говорят, что Малфой попробует пропихнуть другого дальнего родственника на эту должность, но формально Служба внутренней безопасности подчиняется мне, и я не дам им заново обвести меня вокруг пальца со своими протеже. — Руфус, ты просто гений! Ты сделал то, о чем годами мечтало все Министерство! — Меня взбесило то, что он слил информацию о тебе Дамблдору, — проговорил Скримджер более собранно. — Между своими тоже погано, но наши счеты друг с другом ведутся слишком давно, у всех рыльца в пушку. А когда узнаю́т на стороне или в прессе... последствия могут быть непредсказуемыми. Уж прости, Тонкс, ты все время жаловалась на Хогвартс, но здесь же практически курортные условия. А я все это время старался уберечь тебя. Я никогда не позволил бы тебе пострадать по-настоящему. Тонкс внимательно вгляделась в лицо руководителя. — Потому что я – начальник твоего избирательного штаба? — Потому что у меня никогда не было такого плеча, как ты. Тонкс прикрыла глаза и не смогла-таки сдержать слезу, побежавшую по щеке. — Ты зря думаешь, что я тебя не ценю, Тонкс. Или "эксплуатирую"... что ты там мне наговорила в прошлый раз? Все совсем не так. — А как? — прошептала она, стирая слезу с лица. Руфус тяжело вздохнул и через силу заговорил: — Слушай... у меня хреново получается с этими... объяснениями. Но, возможно, я где-то неправ, и вам, женщинам, это нужно. Признание там... благодарность. Мне кажется, это очевидно, Тонкс, что моего успеха не было бы без твоей работы. И что за эти годы ты стала мне самым близким человеком. Мы же друг друга знаем, как облупленных! Мне казалось, ты и так в курсе. Весь этот монолог был настолько невероятен, что голова Тонкс, даже потревоженная недавним ударом о стену, начала спешно искать причины подобного поведения – и нашла. — Тебе эту речь Кингсли писал? Скримджер раздраженно цокнул языком, но, увидев тяжелый взгляд Тонкс, обреченно понурился. — Нет. Я... немного поговорил с Марианной. Тонкс раздраженно втянула носом воздух: Марианна, секретарь Скримджера, обожала обсуждать отношения всех со всеми. — Без подробностей! — спешно проговорил Руфус. — Тонкс, ну а как иначе мне понять, что у вас, женщин, в мозгах? Ты на меня набросилась в прошлый раз, и я... решил посоветоваться немного. Марианна просто показала мне картину с другой стороны. Тонкс закатила глаза. Ладно. Каким бы чурбаном ни был Руфус, тот факт, что он переступил через себя и попытался разобраться в ее обвинениях, ей польстил. — Что Марианна еще посоветовала? — Ммм...., — Скримджер нахмурился. — Я... нет, я не смогу. Тонкс стало дико интересно, и она, протянув руку, схватилась за край мантии Руфуса, затеребив ее, как ребенок. — Ну скажи! — Ладно... в общем... посоветовала сказать, что... я тебя люблю. Улыбка исчезла с лица Тонкс. Слово оказалось слишком сильным триггером, моментально отбросившим ее в совсем недавние воспоминания о другом мужчине, шептавшем ей эти слова между поцелуями. — И ты скажешь? — резко спросила она. Скрииджер с мученическим лицом посмотрел на Тонкс и медленно покачал головой. — Если честно... я не так думаю о тебе. — А как? — столь же требовательно продолжила она. — Я думаю, что мы отличная команда! Самая крутая, которую видело Министерство! Если нам повезет, и люди прочитают новость про Блэка раньше, чем выйдут на избирательные участки... Ты станешь самым эффективным Заместителем Министра и моей супругой, а я растормошу это проклятое болото аристократов и заставлю Министерство нормально работать! Губы Тонкс растянулись в неестественной улыбке. Она смахнула очередную слезинку и торопливо кивнула, чтобы показать Руфусу: нет, она сейчас совсем не вспоминает, что, оказывается, тоже отчасти принадлежит к так ненавистной ему аристократии. И не думает о том, как может сложиться ее жизнь, если она пошлет Министерство куда подальше и променяет "ценю" Руфуса на "люблю" Римуса. — По тебе все ужасно соскучились, — негромко проговорил Руфус. — И Марианна, и Кинг... — Поэтому они не прислали мне ни одного письма? — Ты же знаешь, это было запрещено. Тонкс почувствовала себя ужасно измотанной. Адреналин немного улегся, скованные от стресса мышцы начали расслабляться, и тело запульсировало ощущениями усталости и физической боли. Разговор пора было сворачивать. — Руфус... у меня есть просьба. Нет. Две. Скримджер нахмурился, но кивнул. — Я хочу, чтобы Митч Росси испарился куда-нибудь так же, как Портман. Руфус поджал губы, внимательно оглядывая лицо Тонкс: — Мстишь? — Да. — Это... не будет просто. Он же зам Фаджа... — Не сделаешь? — Сделаю. — Обещаешь? — Клянусь. Тонкс вперилась в глаза начальника: в этом "клянусь" было больше мужской заботы и дружеской любви к ней, чем в недавней неловкой попытке выдавить из себя неправдоподобные сопливые признания. — Какая вторая просьба? — Мракоборцы опрашивали преподавательский состав на тему побега Блэка? — Разумеется. — Я хочу, чтобы из всех протоколов убрали имя Римуса Люпина. Особенно из записи беседы с преподавателем Зельеварения Снеггом. Скримджер вскинул голову: — Люпин – это кто? — Учитель Защиты от Темных искусств, — бесцветно проговорила Тонкс. — Он очень сильно помог мне в одном деле... а сейчас на него наговаривают в связи с Блэком. Скримджер ненадолго задумался, но, похоже, решил не втягивать себя в очередной круг интриг и секретов: — Сделаю. В этот момент дверь в больничное крыло распахнулась, залив пространство светом факелов из коридора, и на пороге появились Снегг, беззвучно орущий, что есть силы, пышащий яростью Фадж и привычно невозмутимый Дамблдор. Снегг бросился к Гарри Поттеру; поднялся хаос. — Хочешь послушать? — кивнул в их сторону Руфус. — Не особенно. И так все понятно, а у меня голова взорвется, — поморщилась Тонкс. — Верно. Знаешь, ты давай-ка укладывайся и попробуй поспать. Мне сейчас придется вернуться в Министерство, а днем я пришлю кого-нибудь тебя забрать, хорошо? — Уже? — сердце у Тонкс ушло в пятки. Руфус поднялся с ее постели. — Ты же так давно хотела отсюда выбраться! Через пару дней вернешься на работу. Разве не здорово? — Да... да, отлично. Спасибо. — Вот и прекрасно. Спи. И, пожав ей на прощанье плечо через одеяло, Руфус вышел из-за границы Чар Глухоты и присоединился к Дамблдору и мадам Помфри, успокаивающим Снегга. Тонкс повернулась спиной к сцене разборок, натянула одеяло по самый нос и закрыла глаза, представляя себе терпкий цитрусовый запах, ласковые руки, гладящие по спине и нежное: "Я люблю тебя, Дора", теплым облачком оседающее на щеке.