Глава 6. О побочных эффектах спортивных мероприятий

Единственный оставшийся выходной она провела в библиотеке. Друзья были слишком сфокусированы на предстоящем матче против Слизерина, так что у Гермионы был полный карт-бланш, позволявший незаметно ускользнуть. Да и Джинни, казалось, была не в настроении, чтобы устраивать очередной допрос по поводу Гонта. Слизеринцы очень удачно воспользовались новым статусом их бывшего декана факультета, забронировав поле на целый день, не оставив команде Гриффиндора ни малейшего шанса на еще одну тренировку перед матчем, так что вечером она смогла тихонько присоединиться к раздосадованным друзьям в общей комнате, словно никуда и не уходила. В понедельник весь Хогвартс гудел от предвкушения матча. Гермиона шла по коридору, стараясь не обращать внимания на Кормака Маклаггена, который буквально преследовал ее сегодня. Его внимание было явно приковано к ней, и каждый раз, когда он пытался завязать разговор, её мысли ускользали обратно к профессору Гонту и тому, что он может скрывать. — Так ты… придешь на матч? — прозвучал его голос, едва ли не умоляющий о диалоге. — Что-то ты не особо разговорчива. Гермиона ускорила шаг, пытаясь хоть как-то отвязаться от назойливого семикурсника. — Да, но сейчас я иду в библиотеку, а тебе пора бы уже быть на поле. — сухо ответила она, не поднимая на него взгляда. Кормак ухмыльнулся, явно не понимая, что его присутствие скорее раздражает, чем радует. — Ага, но как я могу пойти без тебя? Он наконец поравнялся с ней, бесцеремонно стащив с ее плеча школьную сумку, резко развернулся и рванул в противоположную сторону. — Отдам после матча! — крикнул на бегу Маклагген. Гермиона машинально сжала кулаки. Она больше не собиралась терпеть его выходки, Кормак Маклагген был не просто прилипчивым идиотом. Он мешал. Все нужные ей вещи для проведения очередного исследования находились в этой сумке, включая лежавший на дне блокнот с пометками о Томасе Гонте. Нельзя допустить, чтобы этот придурок решил порыться в ней и обнаружил все ее мысли и теории заговора, так или иначе связанные с профессором. Недовольная, она хотела уже отправиться к выходу из замка, но с другого конца коридора послышались негромкие голоса, эхом доносившиеся до нее. В ее направлении двигались двое, - Драко Малфой на пару с директором. Завидев Гермиону, они прервали свой диалог, а Малфой, словно споткнувшись, и вовсе замер на месте, но лишь на долю секунды. Снейп грубо одернул его за рукав теплой мантии и Драко продолжил идти. Гермиона растерялась и, мимолетно кивнув им в знак приветствия, бросилась бежать в ту же сторону, что и Кормак. Несмотря на холодную декабрьскую погоду, шумная толпа заполняла все трибуны, раздавался звон труб, предвещавший скорый выход команд на поле. Гермиона осмотрелась в поиске свободного места, которое обнаружилось довольно быстро. Полумна Лавгуд призывно махала ей с первого ряда, жестом показывая, что заняла сразу два места. Оно и неудивительно, на девочке была шляпа в виде львиной головы, по размерам раза в три превышающая ее собственную, а вместо обычной зимней мантии на ней было объемное, красно-золотое нечто. Грейнджер приветливо улыбнулась и, пробравшись сквозь толпу, аккуратно села рядом с Лавгуд, стараясь лишний раз не задевать ее одеяние. Воздух завибрировал от криков, свидетельствующих о том, что на поле показались игроки. Раздался громкий голос комментатора: «Дорогие гости, студенты и преподаватели Хогвартса! Сегодня состоится решающий матч между командами факультета Гриффиндор и факультета Слизерин! Зрелище будет жарким! Гарри Поттер, капитан команды Гриффиндора, уверенно подходит поприветствовать капитана команды Слизерина, Блейза Забини!» Гарри Поттер стоял на поле с крепко зажатой в правой руке «Молнией», сосредоточенный как никогда, но взгляд его блуждал между трибун, выискивая что-то. Или же кого-то. Она сразу вспомнила шагающих вместе по коридору Хогвартса Снейпа с Малфоем, Гермиона не успела как следует рассмотреть, во что именно был одет последний, но явно не в форму для игры в квиддич. Это было странно, Драко был капитаном команды последние два года и ни в коем случае не упустил бы возможности лишний раз посостязаться с Гарри. — Вот оно что! Малфой не будет играть сегодня! — громко сказала Гермиона, но ее голос растворился в общем гуле. — Но почему? Она проследила за взглядом Гарри и наткнулась на Снейпа, стоящего в тени преподавательской ложи. — О чем они беседовали? — ее голос вновь утонул в криках сокурсников. Гермиона уже собиралась всмотреться внимательнее в нового директора, как в поле ее зрения внезапно попал профессор Гонт. Он стоял на трибуне, опершись на перила. Его лицо внешне было спокойным, но глаза, пронзительные, внимательные, наблюдали за Гарри так, будто он видел больше, чем позволяла ситуация. Снег ложился мягкими хлопьями на его темные волосы, но он, казалось, не замечал этого. Лёгкая тень раздражения скользнула по его лицу, когда Гарри уверенно сманеврировал между Слизеринскими охотниками, тщетно пытавшимися сбить Поттера с метлы. В этот момент Гермиона поняла, что за его внешним безразличием скрывается что-то гораздо более острое, почти опасное. Словно завороженная, она не могла отвести от него взгляд. Слизеринцы играли агрессивно. Загонщики, отбиваясь от бладжеров, то и дело перенаправляли их в сторону вратаря Гриффиндорцев, всего секунда и Рон практически потерял контроль над метлой и едва не рухнул, но выровнялся в последний момент. Трибуны ахнули, а затем взорвались криками. Но момент был упущен, очередной квоффл попал в кольцо. Счет в пользу Слизерина стремительно рос. Гермиона поймала себя на мысли, что почти не следит за ходом игры. Её взгляд то и дело ускользал вверх, туда, где парил Гарри, и дальше, на преподавательскую трибуну, где стоял Гонт. Яркий свет, отражавшийся от снега, падал на его бледное лицо, подчёркивая резкую линию скул и высокую переносицу. В какой-то момент его губы вновь едва заметно сжались, а между бровями пролегла тонкая складка. Она впервые задумалась, сколько же ему лет на самом деле. Томас Гонт хоть и выглядел довольно юно, ему нельзя было дать больше 30, но знания, демонстрируемые им на занятиях, манера речи, заставляли усомниться в этом. Толпа взревела в ужасе и Гермиона побелела. Рон со стремительной скоростью падал вниз. В его сторону сорвалась Джинни, в безуспешной попытке поймать брата, но было поздно. По трибунам прокатилась волна вздохов, кто-то даже отвернулся от страшной сцены, стало неожиданно тихо. Профессор Трюк объявила тайм-аут и бо́льшая часть сокурсников хлынула вниз на поле, включая Гермиону. Рон лежал на заснеженной траве, обхватив руками ногу, едва сдерживаемые слезы боли застилали ему взор. Гриффиндорцы дружно столпились над ним, образуя плотное кольцо вокруг пострадавшего. Гермионе еле удалось протиснуться между ними, как сразу же кто-то сильно и больно толкнул ее сзади в плечо. Она ахнула от неожиданности. — Мой Бон-Бон, ты цел?! — противно провизжала Лаванда, отталкивая Гермиону в сторону и падая на колени рядом с Роном. — Что вы все столпились, ему же больно! Не переживай, моя сладость, все будет хорошо! — Идиотка. — тихо прошипела ей вслед Гермиона. Стараясь не обращать внимания на Браун, полностью завладевшую вниманием травмированного Рона, она приметила как Гарри заботливо обнимает плачущую Джинни. Она не хотела им мешать, но просто стоять и смотреть на страдания подруги было невыносимо. Недолго думая, она приблизилась к ним, и, как можно шире распахнув рукава мантии, обняла сразу двоих. — И вот опять я тебя втянула в этот треугольник, Гермиона! — сказала Джинни, посмеиваясь сквозь слезы. — Ну нет, в этот раз всему виной твой брат! — весело ответила Гермиона, готовая сама вот-вот расплакаться от напряжения. — О чем вы? — недоумевал Гарри, но девочки как-будто его не слышали. — С ним все будет в порядке, слышите? — тихо произнесла Гермиона. Уизли оторвала голову от плеча Гарри и бросила оценивающий взгляд в сторону брата. — Будет, если от него эту пиявку отлепят. — с усмешкой произнесла Джинни. Оказалось, что у Рона сломана нога и запястье, а в остальном все было в порядке, его тут же отправили в больничное крыло. Гермиона тоже хотела пойти в числе сопровождающих, но раздражающее присутствие Браун подле Рона и отсутствие украденной Кормаком сумки, заставили ее остаться. Кстати, о последнем, было принято решение все же продолжить игру, выпустив Маклаггена на поле, в качестве замены вратаря. Он мерзко улыбнулся Гермионе, не забыв при этом подмигнуть. Матч продолжился. Неприятное происшествие с Рональдом Уизли, казалось, смотивировало игроков Гриффиндора действовать более наступательно, а сокурсников страстно болеть за команду. Гермиона пропустила ту секунду, когда и сама начала восторженно скандировать слова поддержки. В какой-то момент Гарри резко нырнул вниз, бладжер прошел в миллиметре от его плеча, но он даже не обернулся. «Молния» дрогнула от резкого рывка вправо, затем рванула вперед с невозможной скоростью, болельщики затаили дыхание. — Снитч! — закричал кто-то рядом. Она вскочила с места. Гарри взмыл вверх, держа что-то поблескивающее в вытянутой руке. Раздался всплеск аплодисментов и громкий голос комментатора: «Гарри Поттер поймал снитч!». Толпа взревела, смех и крики перекрыли всё вокруг. Гермиона радостно бросилась бежать вниз по ступеням, сливаясь с потоком студентов, которые также бежали на поле поздравлять команду. Первой она обняла Джинни, крепко прижимая к себе, следом хотела обнять и кое-как отбившегося от толпы фанатов Гарри, но не успела. Чьи-то руки внезапно сомкнулись у нее на талии, так, что из груди выбило весь воздух. Гермиона даже не сразу поняла, что происходит, как вдруг земля ушла из под ног, а она оказалась поднята в верх. В ужасе, она инстинктивно схватилась за удерживающие ее руки. Состояние невесомости длилось недолго, этот кто-то все же поставил ее обратно на твердую почву, но его руки попрежнему сдавливали Грейнджер со спины. Гермиона, пытаясь вырваться из цепкой хватки, развернулась. — Кормак! — вырвалось у нее больше от шока, чем от узнавания. В ответ он лишь рассмеялся. Громко, самодовольно, словно происходящее было чем-то совершенно естественным. Его руки держали Гермиону слишком крепко, он нагло притянул ее к себе, вновь приподнимая, и начал кружить ее в воздухе, будто она была частью трофея, добытого после удачного матча. Гермиона со злостью вцепилась в его плечи. — Мы сделали это! — выкрикнул он радостно. — Ты так старательно болела за меня, я всю игру глаз отвести от тебя не мог! Гермиона чувствовала, как внутри поднимается холодная, липкая волна. Ощущение счастья от победы, ещё секунду назад переполнявшее её, рассыпалось, уступая место резкому, почти физическому отторжению. — Поставь меня на землю, — сказала она громко и жёстко. Он, разумеется, не услышал. Или сделал вид, что не услышал. Кормак опустил её слишком резко, все еще не выпуская из рук. Она неуклюже пошатнулась, и это дало ему ровно то мгновение, которое он, по-видимому, счёл разрешением. Прежде, чем Гермиона успела что-либо сказать, Маклагген наклонился к ней, переместив правую руку на ее затылок. Все произошло быстро, без малейшего сомнения. Его губы накрыли её рот, грубо, требовательно, без разрешения и без шанса отстраниться. В голове у Гермионы словно что-то щёлкнуло. Она не ответила на поцелуй, не замерла в романтическом оцепенении, как это описывают в любовных романах, что ночами обсуждали ее соседки, наоборот, всё внутри сжалось в одну холодную, ясную точку. Она упёрлась ладонями ему в грудь и резко оттолкнула. — Ты! Дурень! Ты что творишь? — выдохнула она, отступая на шаг. Кормак по-идиотски моргнул, явно не ожидая такой реакции. Улыбка на его лице дёрнулась, но не исчезла окончательно, лишь стала плотнее, упрямее. — Да ладно тебе, Гермиона, — протянул он. — Все так делают. Принцесса дарует поцелуй своему рыцарю, победа же! — Это не про меня, — отчётливо сказала она. — И никогда без моего разрешения. Верни мою сумку. Быстро. На мгновение ей показалось, что он собирается что-то сказать, что-то оправдательное, еще более мерзкое, чем то, что уже натворил. Но шум вокруг снова накатил волной, голова разрывалась от какофонии звуков. Задорные крики и смех раздавались словно из банки, гриффиндорцы, скандировавшие имя Гарри, ликующе запускали в небо разноцветные снопы искр. Гермиона сделала ещё один шаг назад. И именно тогда она почувствовала это более явно, будто-то кто-то пытается влезть к ней в голову. Она резко обернулась и взгляд сам собой остановился на преподавательской трибуне. Томас Гонт стоял там же, где и раньше, абсолютно неподвижно, словно не был человеком, скорее изумительной, оживленной Афродитой, скульптурой. Но теперь все его внимание было сосредоточено не на поле и не на Поттере. Гонт пристально смотрел на Гермиону Грейнджер. В его взгляде не было удивления или вопроса. Лишь холодное, пронизывающее осознание, как если бы он видел сцену целиком, от первого прикосновения Маклаггена, вплоть до её резкого шага назад. Его лицо оставалось неподвижным, не выражающим никаких эмоций, почти что маской. Только линия челюсти стала жёстче, а взгляд, давящий, прожигающий ее изнутри, темнее и глубже. Пальцы его рук побелели от того, как сильно сжимали поручни. Снег продолжал ложиться на его волосы и плечи, тая, не оставляя следов на дорогой мантии. Гермиона стыдливо отвела взгляд, разорвав зрительный контакт. Сердце билось слишком быстро, радость победы окончательно растворилась, оставив после себя неприятное послевкусие. Она вдруг отчётливо поняла, что этот отвратительный эпизод ее жизни с поцелуем был замечен. И почему-то мысль о том, что Томас Гонт видел это от и до, пугала куда сильнее, чем сам факт поцелуя с Маклаггеном.