Золотая клетка

Адриан стоял перед широким зеркалом в ванной, окруженный холодным сиянием мрамора и хрома. Сырые после душа волосы, непослушные и тяжелые, рассыпались по лбу золотистыми прядями. По лицу еще скатывались редкие капли воды, оставляя на коже едва заметные дорожки, щекочущие скулы. Он взял с полки флакон с легким фиксирующим мистом. Душистое облако окутало голову, пахнущее чем-то цитрусовым, терпким и чистым. Привычным движением руки, едва касаясь кончиками пальцев корней, Адриан начал взбивать волосы, придавая им тот самый «взъерошенный» объем, который давно стал частью его публичного образа. — Знаешь, — раздался раздраженный, наполненный притворным страданием голос, — если ты проведешь перед этим стеклом еще хотя бы пять минут, я уничтожу катаклизмом твои новые манги. Плагг, лениво перебирая в воздухе крошечными лапками, выплыл из-за косяка. Он замер на уровне глаз юноши, критически рассматривая его вид. — Плагг, отстань от меня. Если тебе нужен сыр, ты и так прекрасно знаешь, где он. — Он закончился! Ты не удосужился позаботиться о пополнении моих запасов. Где мой планшет? Я сам его закажу! — квами раздраженно замахал своими маленькими лапками. — Парень, какого черта ты взял мой планшет? — Плагг, если ты еще раз зайдешь в мой аккаунт и начнешь писать комментарии от моего имени, то больше никогда не увидишь ни сыра, ни планшета. — Ой, да ну тебя… Лучше посмотри на свои патлы. — Квами подлетел ближе и дернул лапкой одну из прядей, которая никак не хотела укладываться. — Огромное, бесформенное гнездо. Тебе не кажется, что если мы сострижем это все под корень, тебе будет гораздо лучше? Во-первых, ты перестанешь тратить годовые запасы этой пахучей липкой воды, а во-вторых, наконец-то перестанешь выглядеть как идиот в костюме Кота Нуара. Уголки губ Адриана приподнялись вверх. Он взял расческу с редкими зубьями и аккуратно подправил форму у висков. — Мне так нравится. Да и Маринетт... — в его зеленых глазах мелькнула теплая искорка, — ей нравится именно так. Плагг театрально закатил глаза и кувыркнулся в воздухе, сделав мертвую петлю. — Ах, ну если дело в «Мурцессе», тогда конечно. Ради нее можно и гнездо на голове лелеять. Но я предупредил: однажды в этих зарослях кто-нибудь поселится, и это буду не я. Знавал я в Версале парочку аристократов, которые сооружали на головах целые башни. О, это было золотое время для мелких грызунов! В этих напудренных шедеврах жили не только вши, но и вполне упитанные мыши, а иногда и крысы заглядывали в гости. Скажи мне, Адриан, ты таким образом тоже хочешь подчеркнуть свой привилегированный статус? Решил возродить традиции высшей знати? Адриан поморщился, представляя живописную картину, нарисованную духом разрушения. — Плагг, это мерзко. Фу. — Мерзко? — Плагг подлетел к его носу, назидательно задрав крошечную лапку. — Знаешь, тогда люди пахли хуже самого старого камамбера, а ты еще умудряешься жаловаться на мой божественный аромат! Квами плавно опустился на край раковины. Адриан отложил расческу и оперся руками о холодный край мраморной столешницы. На мгновение маска легкомыслия сползла, обнажив сосредоточенный, почти жесткий взгляд. Он непроизвольно отвел одну руку и начал большим пальцем с силой давить на костяшки левой руки, пока кожа не побелела. Плагг склонил голову набок, наблюдая, как пальцы сжались в болезненный узел. — Опять ты за своё, — негромко проскрипел он. — Что тебя гложет, парень? Только не говори «ничего», ты от меня так легко не отделаешься. Адриан замер, медленно разжимая кулак. На тыльной стороне ладони остались багровые вмятины от ногтей. — Если отец узнает, у меня точно будут проблемы, — Адриан произнес это тихо, почти не разжимая губ. — Я не боюсь Лилы, нет. Кто она такая, чтобы я из-за нее переживал… А вот насчет него переживать точно стоит. Главное — не засветиться во всем этом ненароком. Плагг, до этого внимательно наблюдавший за ним с края раковины, фыркнул и сложил лапки на груди. — Тебе помогают Хлоя и Сабрина, — напомнил он, небрежно закидывая лапки за голову и вытягиваясь на мраморе, словно на шезлонге. — Дочка мэра и дочь главного полицейского Парижа. Ты реально думаешь, что они плохи в конспирации? Парень, ты слишком много думаешь. Адриан на мгновение замер, переваривая слова квами. Напряжение в плечах чуть спало. — Возможно, ты прав, — Он включил холодную воду и плеснул себе в лицо, окончательно смывая остатки утренней тревоги. — Пора заканчивать с этим.

*****

Огромный холл особняка встретил Адриана привычной, почти стерильной тишиной. Интерьер, выдержанный в строгих белых-черных тонах, больше напоминал зал современного музея, нежели жилое пространство. Стремительные своды терялись в тени, а массивные белоснежные колонны подпирали высокий потолок, словно безмолвные стражи этого холодного царства. Начищенный до зеркального блеска мраморный пол отражал каждый блик, падающий из вертикальных проемов окон, а в самом центре замер причудливый черно-белый орнамент, похожий на застывшую мишень. Адриан медленно начал спускаться по широкой парадной лестнице. Его ладонь едва касалась гладких перил. С каждым шагом звук его кроссовок гулким эхом разносился по пустому залу, подчеркивая одиночество, которое пропитало эти стены. Прямо перед ним, возвышаясь над лестничным пролетом, висел огромный семейный портрет. Золоченая рама ярко выделялась на фоне блеклых стен, приковывая взгляд к двум фигурам: строгому, застегнутому на все пуговицы Габриэлю и самому Адриану, чье лицо застыло в немом унынии. Парень невольно отвел взгляд от портрета. В этом доме даже воздух казался тяжелым от недосказанности и правил. Спустившись на последнюю ступень, он замер перед монументальными створами, за которыми скрывался кабинет отца. Натали Санкер обнаружилась рядом с рабочим столом. Она стояла у панорамного окна, спина прямая, как натянутая струна. Женщина что-то быстро печатала в планшете, ее лицо, освещенное холодным светом экрана, казалось фарфоровой маской. Услышав шаги, она обернулась. Острый взгляд за стеклами очков на мгновение смягчился, но она тут же вернула себе привычную невозмутимость. — Натали, можно тебя на минуту? — Адриан остановился у порога, не решаясь нарушить стерильный порядок комнаты. — Слушаю тебя, Адриан. Я как раз планировала обсудить твой график на сегодня, — она отложила устройство на стол из белого дуба. Натали внимательно посмотрела на юношу. Она заметила тени под его глазами, которые не смог скрыть даже утренний свет, и то, как он неосознанно теребил край своей футболки. В груди кольнуло привычное чувство вины — она знала, какой груз ответственности лежит на этих плечах, и знала, что этот груз только что стал тяжелее. — Я хотел попросить... — Адриан замялся, подбирая слова. — Можем ли мы перенести примерку на вторник? И дополнительные занятия по китайскому... Нино звал меня в кино сегодня вечером. Мне бы очень хотелось пойти. В кабинете повисла пауза. Натали взглянула на расписание, которое мерцало на мониторе компьютера. Она знала, что Габриэль будет недоволен любым отступлением от плана. Но, глядя на Адриана, она видела не модель или наследника империи, а уставшего подростка, запертого в золотой клетке. Она подошла ближе. Ее движения были плавными и бесшумными. Она аккуратно положила свою ладонь на его плечо. Это мимолетное касание было красноречивее любых слов утешения. — Твой отец ожидает отчет о примерке уже к вечеру воскресенья, — произнесла она ровным голосом, но в нем слышалась скрытая теплота. — Однако... я полагаю, что смогу убедить его в необходимости перенести твою фотосессию. Если мы увеличим время тренировки по фехтованию в понедельник, я смогу освободить тебе сегодняшний вечер. Адриан поднял на нее взгляд, в котором смешались удивление и огромная благодарность. — Правда? Спасибо, Натали. Ты даже не представляешь, как это важно для меня. — Иди, Адриан, — Она едва заметно улыбнулась уголками губ, снова беря в руки планшет. — Но не забудь подготовиться к тесту по истории. Я не смогу оправдать плохие оценки перед твоим отцом. Она уже не смотрела на него, углубившись в работу, но ее пальцы на мгновение замерли над экраном, пока она слушала его удаляющиеся шаги. Натали сделала глубокий вдох, подавляя желание пойти вслед за ним и сказать, что все будет хорошо.

*****

Двери кабинета разошлись с едва слышным шелестом. Габриэль вошел в помещение, принося с собой шлейф холодного парфюма. Его фигура в светлом костюме казалась высеченной из камня, а в руках он держал папку, которую аккуратно, почти церемонно, положил на край стола Натали. — Натали, доброе утро. Пожалуйста, подготовь встречу с новым поставщиком тканей из Лиона, — произнес он, не дожидаясь, пока она поднимет голову. — Нужно договориться о условиях до подписания контракта. Назначь переговоры на завтра, на десять утра. Натали на мгновение отвлеклась от планшета и кивнула, одним коротким движением потирая переносицу под оправой. — Конечно, Габриэль. Я свяжусь с их представителем и подтвержу время в течение десяти минут. Агрест отошел к высокому панорамному окну. — Как Адриан? — спросил он, глядя на пустую площадь перед особняком. — Я слышал, как он спускался. Он готов к сегодняшней примерке? Натали медленно поднялась из-за стола. Её движения были плавными, лишенными суеты. Она зашла сбоку, так, чтобы видеть его профиль. — Он старается, Габриэль. Но именно об этом я и хотела с тобой поговорить. Я внесла небольшие корректировки в его график на сегодня. Габриэль чуть повернул голову, в его взгляде за стеклами очков промелькнуло недоумение. — Корректировки? Я не одобряю изменения в последний момент, ты это знаешь, Натали. — Я посчитала нужным дать Адриану возможность провести время с друзьями. — Я не давал распоряжений менять график. Примерка — приоритет номер один перед показом. Это не обсуждается. — Адриану нужен отдых, — она сделала шаг вперед, и звук её каблуков эхом разнесся по пустому залу. — Его показатели на последних съемках говорят о нарастающем утомлении. Если мы не дадим ему передышку, это скажется на качестве финальных снимков. Я перенесла примерку на утро вторника, это не критично для производства. Габриэль резко развернулся. Его лицо, обычно непроницаемое, исказилось в гримасе раздражения. Холодный свет монитора подчеркнул острые скулы и глубокие тени в складках губ. — Ты берешь на себя слишком много. Его «утомление» — это издержки статуса, к которому он должен привыкнуть. Мы не можем позволить себе слабость из-за прихотей подростка, который хочет потратить время на пустые прогулки с друзьями. — Это не прихоть, это необходимость! — голос Натали дрогнул, в нем впервые прорезались живые, острые ноты. — Он не машина, Габриэль. Он твой сын. Он не твой работник. Ему как и всем порой нужен отдых и общение с людьми. — Не смей читать мне лекции о воспитании моего сына, — Он медленно выпрямился, сцепив руки за спиной, и посмотрел на неё сверху вниз. — Я создаю наследие. Всё, что я делаю, направлено на его будущее. И если для этого нужно занять каждую минуту его времени — я это сделаю. Натали не отступила. Напротив, она сделала два стремительных шага вперед, сокращая дистанцию до минимума. Её обычно бледные щеки запылали лихорадочным румянцем. — Наследие? — её голос сорвался на резкий, ледяной смех. — Не удивляйся, если однажды в старости твой единственный сын не принесет тебе даже стакан воды. Ты можешь и дальше питать пустые надежды на возвращение Эмили, но пока ты это делаешь, Адриан всё больше будет отдаляться от тебя. Габриэль попытался что-то возразить, его верхняя губа дернулась, обнажая зубы, но Натали не дала ему вставить ни слова. Она подошла вплотную, так, что он мог чувствовать жар её дыхания, и с силой ткнула указательным пальцем прямо в его грудь, в то место, под которым скрывался талисман. — Пока он ребенок и нуждается в тебе, — чеканила она каждое слово, — но стоит ему отдалиться — и он поймет, что самая главная проблема в его жизни — это ты, Гэйб! Агрест замер, ошеломленный этой внезапной вспышкой. В его глазах, застывших за стеклами очков, отразилось мимолетное замешательство, быстро сменившееся холодной яростью. Но Натали уже было не остановить. Годы подавленного сочувствия к мальчику и собственной боли вырвались наружу. — И не думай, что я позволю тебе играть с его волей, — она перешла на крик, и её голос эхом заметался под высокими сводами кабинета. — Я дала обещание Эмили быть рядом с тобой, но также я дала ей обещание заботиться о её сыне. А Адриан у меня всегда будет в приоритете, запомни это! Габриэль отшатнулся от нее. Его лицо стало мертвенно-бледным, только желваки ходили ходуном под кожей. — Натали, замолчи... — прохрипел он, но в этом приказе уже не было прежней уверенности. — Сколько я тебе помогала, Габриэль? — она развела руками, указывая на картину Эмили, на пол комнаты, где прятались секреты Бражника. — Мы множество раз пробовали заполучить талисманы, но все без толку! Весь этот хаос, все эти акумы... И ради чего? Чтобы ты окончательно потерял живого сына в погоне за тенью прошлого? Она тяжело дышала, её палец все еще был направлен на него, как обвинение. В комнате стало так тихо, что было слышно нервное и прерывистое дыхание Натали. Габриэль смотрел на нее, и на мгновение в его взгляде промелькнула тень того самого страха, о котором она говорила — страха остаться в этой огромной, стерильной пустоте в полном одиночестве. Он медленно опустился в свое кресло, словно у него внезапно подкосились ноги. Взгляд мужчины упал на портрет Эмили на стене. Натали видела, как его плечи поникли, а пальцы, сжимавшие подлокотники, задрожали. — Уходи, — выдохнул он, закрывая глаза рукой. Его голос звучал надтреснуто. — Делай, что считаешь нужным. Расписание... пусть идет в свое кино. Просто оставь меня. Натали замерла, глядя на его сокрушенную фигуру. Она не почувствовала торжества — только тяжелую, свинцовую усталость. Она победила в этом споре, но цена этой победы была слишком высока. Женщина поправила очки, резко развернулась и вышла из кабинета, не оглядываясь. Тяжелые створки дверей захлопнулись за ней с глухим, окончательным стуком.