Сталкерство.

Падение было стремительным, но, казалось, замедленным плотностью воздуха и снеговой крупы. Человек рухнул в сугроб, который при ближайшем рассмотрении оказался не пушистым, а подозрительно жестким. Удар был сокрушительным. Резкая, пронзительная боль обожгла нижнюю часть спины и задницы. Сквозь фильтры противогаза, которые искажали любой звук, из его горла вырвался нечеловеческий, прерывистый вопль, искаженный резиной: — АААА БЛЯЯЯААаыыы...— Он лежал, слегка погрузившись в массу, которая поглотила его падение. Ошеломленный болью, он попытался понять, что это было. На линзу его противогаза, прямо перед глазами, опустилась крупная, волокнистая "снежинка". Человек инстинктивно протянул пальцы, чтобы смахнуть ее. Когда он присмотрелся в тусклом зеленом свете ХИС, исходящем из нагрудного кармана, он понял, что это не лед. Это были тончайшие, белые, игольчатые волокна. Асбест. Вокруг было слишком много этого материала, слишком много белого, неестественного снега. Это была не просто снежная буря. Это была ещё и силикатная взвесь, катастрофа, вызванное, вероятно, повышением активности геотермальных зон. Его мозг, теперь работающий в режиме экстренного выживания, выдал ещё знание о планете: мантия Коппер-9 на 70% состоит из асбестовых пород. Если ядро активировалось чрезмерно, начался бы планетарный катаклизм, извергающий силикатные волокна вместо обычного вулканического пепла. Это объясняло и холод (вулканическая зима), и все это белове "великолепие". Но он не стал развивать эту мрачную теорию. Ответы могут подождать. Боль — нет. Собравшись с силами, он оттолкнулся локтями от стенки здания и попытался скатиться с этой асбестовой насыпи. Он думал, что это будет как на ледяной горки. Но это была большущая ошибка. Снизу послышался резкий, рвущий звук от разрыва плотной ткани. Асбест, вгрызаясь в материал, проделал свою работу. Он остановился у подгорки, чувствуя, как холодный воздух проникает на кожу. Задняя часть его утепленного комбинезона, несмотря на всю свою прочность, была разорвана от бедра до пояса. И если бы ткань была тоньше, то и его бы жопу отшлифовало до костей. Только благодаря многослойности костюма, он отделался лишь разрывом внешних слоев одежды. — Черт! — выдохнул он, чувствуя, как холод тут же нацеливается на источившийся часть комбинезона. Человек не стал осматривать урон. В этом мире, где даже снег был ядовит, любая задержка могла стать последней. Словно заправленный старым инстинктом, он отвернулся от места падения и, прихрамывая, двинулся к единственному ориентиру, мерцающему желтому огоньку вдали. Он шел, Держа руки в кармане, прижимаясь к стенам зданий, стараясь не скользить, и чувствовал, как его зад и верхняя часть бедер, прикрытые лишь тонким, поврежденным слоем материала, начинают обжигать истинным, космическим холодом Коппер-9. Каждый шаг был актом неповиновения мерзлой планете. Фонарь горел. И он должен был до него добраться пока снежно-асбестовая буря яростно хлестала его со всех сторон. Каждая частица, будь то ледяной кристалл или силикатное волокно, действовала как наждачная бумага. Комбинезон, который спас его от немедленного промерзания, теперь страдал от абразивного воздействия. Он слышал скрежет — не только снаружи, но и словно в своей голове, от трения волокон о резину и фильтры противогаза. Свет фонаря становился все ярче, пробиваясь сквозь густую пелену. Когда он наконец добрался до столба, его легкие сгорали от напряжения. Фонарь на высокой металлической опоре горел ровным, уверенным светом. Но это был обманчивый маяк. Человек наклонился, освещая основание столба своей ХИС. Изоляция была на месте, провода уходили прямо под землю, глубоко в замерзшую почву. Не было видимого распределительного щита, не было генератора, который можно было бы извлечь или попытаться перезапустить. Кто-то или что-то поддерживало этот свет, используя подземную сеть, но источник оставался скрытым. Пытаться искать его сейчас, в разгар бури, с поврежденной одеждой и не зная, где находится ближайшее укрытие, было самоубийством. К тому же, он не мог рисковать, пока светилась его единственная химическая палочка Ему нужно было место, где можно было бы переждать, пока буря стихнет и, возможно, появится дневной свет (насколько "день" мог быть различим при таком катаклизме). Он отошел от фонаря, чувствуя отчаяние от того, что самый очевидный след живой цивилизации оказался непроницаемой загадкой. Ему нужно было убежище. Лучше всего большое, с множеством внутренних помещений, где меньше циркулирует наружный ядовитый воздух. Человек начал движение вдоль заснеженных улиц, отчаянно сканируя горизонт своими глазами. Он прошел несколько кварталов, мимо остовов замерзших, брошенных машин, которые выглядели как причудливые, покрытые белым налетом скульптуры. Наконец, его луч выхватил из темноты массивное, приземистое здание. Его архитектура была знакома, предназначалась для большого скопления людей, предлагая внутреннее пространство с минимальным контактом с внешней средой. Торговый центр. Здание было массивным, и хотя его фасад был покрыт слоем асбестового инея, оно выглядело наиболее целостным. Входные двери, вероятно, были заблокированы, но в таком большом строении всегда были служебные входы или зоны погрузки, менее подверженные завалам. Вход в Торговый центр оказался именно таким, как он и предполагал: монументальная баррикада из льда, снега и асбестовой пыли. Человек нашел служебный вход, который выглядел как меньшая, но все еще запечатанная дверь. Пришлось потратить почти всю оставшуюся энергию, чтобы пробить обледеневший замок и сдвинуть заклинившую раму. Когда он вошел, его зеленый свет ХИС был уже на грани угасания. Первый этаж был сплошным, серым хаосом. Снег, просочившийся через пробоины в витринах первого этажа, смешался с токсичным пеплом, создав плотный, грязный наст, заполнивший пространство по пояс. Остатки стеллажей были разбиты, а продукты, даже те, что были в обертках, превратились в отравленные ледяные куски. Дп и электроника давно вышла из строя. Здесь все мертво. Свет ХИС начал тускнеть сильнее. Человек ускорил поиски, его сердце сжималось от осознания того, что скоро он останется в абсолютной, мертвой темноте. Наконец, в одном из боковых отделов он нашел нечто отдаленно полезное. Это была стойка с тележками для покупок. В одной из них, застрявшей в металлическом каркасе, лежала целая россыпь - зажигалки. Пластиковые, одноразовые, вероятно, с пропановым газом. Он вытряхнул их на пол. Взяв горсть, он почувствовал, как его руки немеют от холода, а зрение почти полностью зависело от зеленоватого свечения, которое теперь было невероятно тусклым. Он схватил одну зажигалку. Щелчок. Не сработала. Вторая. Щелчок. Ничего. Отчаявшись, он схватил третью, и с громким щелчком из нее вырвалось крошечное, но желтое, теплое пламя. Это было чудо. Он тут же сменил ХИС на зажигалку в руке, и комната осветилась живым, танцующим светом, который мгновенно вытеснил призрачный зеленый ореол. Он двинулся дальше. Следующие крылья были суше. Он миновал ряды пустых полок и замерзших манекенов. Его внимание привлекли два соседствующих отдела: мебельный магазин и книжный. Постель и чтение. Мысль о том, что можно скоротать время в тепле, которое он сейчас создаст, принесла странное, почти забытое чувство комфорта. В мебельном он нашел идеальное место - тяжелое, велюровое кресло, стоявшее в углу, частично защищенное от прямого попадания снега. Рядом, в книжном отделе, царил хаос, но там были бумажные книги. Он начал быстро срывать страницы из самого потрепанного тома, сминать их в комки - растопка. Его пробитая задняя часть комбинезона тут же отозвалась острой болью от прикосновения к холодному полу, но он игнорировал это. Наконец, он нашел относительно сухой, защищенный от ветра угол между стеллажами и стеной. Он сложил бумажную растопку, прикрыл ее несколькими кусками сломанной деревянной панели, которую нашел тут же, и поднес зажигалку. Вспышка. Бумага жадно загорелась, деревянная крошка затрещала. Огонь быстро перекинулся на более толстые куски мебели, которые он принес. Языки пламени, живые и красные, начали очищать небольшой участок воздуха от ледяного яда. Человек устроился в кресле, которое, несмотря на холод, было чуточку теплее пола и осторожно подбросил еще одну деревянную доску. Он был в относительной безопасности. Желтый свет от костерка, в контрасте с неземным сиянием снаружи, казался невероятно домашним. Он посмотрел на темноту, окружавшую его маленький очаг, и решил, что дождется восхода. Пусть это будет лишь смена темноты на более тусклую темноту, но ему нужно было восстановить силы, оценить ущерб комбинезону и переждать, пока ядовитый шторм не утихнет. Он прислонился к спинке кресла, и впервые с момента пробуждения ему удалось перестать сражаться и начать выживать. Сон пришел тяжело, но быстро, убаюканный треском горящего дерева и скудным, но реальным теплом. Человек провалился в него, держа зажигалку в руке до тех пор, пока судорога не заставила его выронить ее. Когда он проснулся, мир был иным. Тишина. Огонь давно погас, оставив после себя лишь пепел и угли, которые уже не испускали тепла. Зеленый свет ХИС давно угас, оставив его в кромешной тьме. Но тьмы не было. Сквозь пробоины в крыше и разбитые витрины проникал чужой, тревожный свет. Он был красно-оранжевым, густым и тяжелым, заливая мертвый торговый центр оттенками заката, который никогда не наступит. Это был свет местного красного карлика. Температура немного поднялась. Он ощутил это не по ощущениям кожи, а по уменьшившемуся давлению на легкие. Ночью было не менее −50°C, теперь же, с приходом слабого, но постоянного излучения, термометр, вероятно, показывал бы около −20°C. Это было еще опасно, но уже не мгновенно смертельно. Человек встал, чувствуя онемение в ногах и острую боль в поврежденной задней части комбинезона. Он вышел из своего убежища и направился к главному входу. Снежно-асбестовая буря, которая была абсолютной стеной ужаса ночью, стихла. Теперь снаружи висел лишь легкий, токсичный ветерок, несущий мельчайшую, едва видимую взвесь. Асбест не осел, но перестал неистово атаковать. Под светом красного карлика город выглядел еще более чуждым. Пейзаж был окрашен в багровые и темные тона, а лед блестел с неестественной резкостью. Город был мертв, но теперь, при свете, он начал проявлять детали. Он вспомнил фонарь. Если источник энергии все еще работает, ему нужно найти его. Двигаясь вдоль остывших улиц, он шел медленно, обходя завалы. Именно сейчас, в этом зловещем "дне", он заметил то, чего не видел ночью. На тротуаре, у входа в здание с табличкой "Spacers choice", стояла фигура. Она была похожа на человека, застывший в движении и с направленными от какого то воздействия с "горизонтальными сосульками". Он, казалось, падал или тянулся к чему-то. Его одежда, ту что можно было рассмотреть под этими слоям льда, была обычной, деловой Человек приблизился. Он остановился в посмотреть застывшего тела. В позе тела не было ни страха, ни агонии - только мгновенная остановка действия. Протянув руку, надавив на плечо фигуры кончиком пальца. Лучше бы он его не трогал. Мгновенно, под давлением его прикосновения фигура упала и... буквально растворилась в облаке мелкого серого порошка и крупных осколков обледенелой плоти, которые осыпались на землю, смешиваясь с общим асбестовым покровом. От человека не осталось ничего, кроме куче льда на тротуаре и горки кусков оледеневших тканей плоте. Человек отступил, чувствуя тошноту. — Ага. — прошептал он в противогаз. — Что бы это ни было, это убило их за долю секунды, не дав даже времени замерзнуть или запаниковать. — Второй труп он обнаружил через несколько метров. Сдя по габаритам и фигуре - женщина, прислонившаяся к машине, руки подняты, словно она отбивалась от невидимого врага. Улицы были усеяны этими призрачными останками, замороженными в последнем моменте жизни. Это было не выживание в условиях катастрофы; это был монумен внезапной, тотальной смерти. Его цель сменилась. Теперь он искал не просто энергию, он искал неповрежденное, изолированное помещение, где не было бы ни асбестовой пыли, ни ледяных призраков прошлого. Он начал избегать открытых пространств, держась тени зданий, инстинктивно опасаясь взгляда "ледяных трупов". Вдали, за поворотом, сквозь красноватую мглу он заметил не большое, но по виду целое здание, чьи стены казались менее искореженными. Оно было слишком "брутальным", чтобы быть просто офисом. Его форма была прямоугольной, двух этажной. с маленькими окнами. Человек добрался до этого строения. Его фасад был выполнен из грубого, темного камня, а по бокам виднелись широкие, низкие ворота, предназначенные для быстрого выезда крупной техники. Это не был торговый центр. Это была Частная пожарная часть - или, как гласила полустертая эмблема над воротами, "INFERNO GRUP". Что удивительно, здесь не было ледяных скульптур. Никаких застывших фигур, ни обледеневших машин. Ворота были наглухо заблокированы льдом, но само здание казалось нетронутым катастрофой. Пройдя вдоль стены, он нашел небольшую боковую дверь, которая, к его удивлению, не была заблокирована снаружи. Она вела в небольшой шлюз. Он был замерзшим, но, войдя, человек почувствовал облегчение: воздух здесь был неподвижен и, судя по отсутствию асбестовой выли, не содержал токсичных силикатов. Катастрофический перепад температур, видимо, не проникал сюда напрямую. Он толкнул внутреннюю дверь. Внутри оказалось помещение, заваленное обледеневшими кусками снаряжения, но, по крайней мере, здесь было тихо. В одной из ниш, предназначенных для хранения личных вещей персонала, он увидел стойку с ровными рядами пожарных комбинезонов. Они были черными, толстыми и выглядели невероятно прочными. Он потянул один из них вниз. Ткань была жесткой от мороза, но ощущалась плотной, армированной. Это была не просто огнестойкость; это была защита от абразива. — О повезло-повезло. — пробормотал он, его голос глухо резонировал в противогазе. Осторожно, чтобы не повредить еще больше свой, уже порванный, термокостюм, он начал надевать новый, черный, армированный комбинезон поверх основного термо слоя и нацепил укрепленные перчатки. Новая экипировка была тяжелой, но надежной. Он почувствовал, как холод, который уже начал проникать сквозь огромную дыру в его старой одежде, отступил. С новым запасом уверенности он продолжил осмотр. Пожарная часть была хорошо оборудована для автономной работы. В техническом отсеке он нашел настоящее сокровище: резервный пропановый генератор. Он был огромным, с видимым запасом топлива. — О повезло-повезло! — повторил он с более сильной интонацией, уже осматривая панель управления. Генератор был обесточен, но, по крайней мере, он был цел и, возможно, подлежал перезапуску. Но последняя находка была довольно странной. В одном из шкафчиков человек обнаружил куртку, которая судя по покрою имела такую же термостойкую и армированную структуру, что и пожарные комбинезоны. Она, выполненная в поразительно контрастном черно-белом диагональном узоре. Капюшон был на месте. Скорее всего, ее должен был носить либо командир расчета, либо кто то ещё кто должен выделятся. Так как в других шкафчик такой не было. Но вот что самое странное, в кармане, который он с трудом расстегнул, лежал кортик. Лёгкий, с лезвием из темного, похожего на обсидиан материала с радужным переливом, и рукоятью, украшенной гравировкой, Рубиновая звезда в золотой шестерне с подписью "Космопром". Это оружие было почти церемониальным, и совершенно не подходило для суровой утилитарности пожарного. Не раздумывая, он снял капюшон с противогаза и накинул на себя эту куртку поверх черного, бронированного комбинезона. Контраст был ошеломляющим. Он стал живой, движущейся, черно-белой абстракцией на фоне ледяного ада. Кортик он закрепил на поясе, на новом, более прочном ремне пожарного костюма. Теперь он был защищен от холода, от асбеста, и имел минимальное средство самообороны. Он больше не был потерянным человеком в чужой системе. Он был инженером, оказавшимся в самом центре мертвой цивилизации, и, похоже, нашел свою первую базу. Теперь он был защищен от холода, от асбеста, и имел минимальное средство самообороны. Он больше не был потерянным человеком в чужой системе. Он был инженером, оказавшимся в самом центре мертвой цивилизации, и, похоже, нашел свою первую базу. С этой мыслью человек вернулся к пропановому генератору. Он проверил бак — топлива было достаточно, чтобы обеспечить работу на несколько недель. Но генератор был слишком стар, или слишком долго простоял на морозе. Он нашел ручной стартер - большую рукоятку, предназначенную для запуска в случае отказа автоматики. Он ухватился за нее, вложил все силы и начал крутить. Вал стартера издал отчаянный, скрежещущий звук, который тут же сменился сухим, нездоровым хрустом. Рукоятка осталась в его руке. Остальная часть механизма, ослабленная коррозией и десятилетиями мороза, просто развалилась, оставив зияющую дыру в корпусе. — Прекрасно. Никакой энергии, кроме пердольной тяги. Да и той на самом донышке. — констатировал он, отбрасывая сломанную рукоять. Человек быстро оценил ситуацию: даже если бы генератор заработал, в помещении не было систем обогрева. Максимум, что он мог получить, — это свет и, возможно, поддержание работы воздушных фильтров. Ему нужно было двигаться дальше, пока тепло от его физической активности не ушло. Он покинул генераторную и обыскал офисное крыло на втором этаже. Это были маленькие кабинеты, предназначенные, судя по остаткам бумаг, для планирования операций и административной работы. В одном из столов, запертом в ящике, который открылся с трудом, он нашел то, что спасет его от блуждания вслепую: бумажную карту города. Карта была старая, но прочная, заламинированная. На ней было сделано 2 пометки черным маркером. 1. "Strickland Propane". Обведен крупным, жирным кругом с пометкой на русском. "Стрикленд, алкаш игроман и рукожоп! Вопрос времени, как там что то взорвется." Очевидно, это было место хранения пропана. 2. Некий "Лагерь 98.7" в секторе терраформирующих лесопосадок. Рядом с ним стояла жирнющая пометка: "ИГНОРИРОВАТЬ ВЫЗОВЫ!!!" и подпись "Звонят не люди". и на это всё. Никаких дополнительных объяснений. Помимо тех пометок, внимание человека привлекло 3. "Longneck Lukowski’s Cannery". Здесь можно разжиться провиантом. 4. Запчасти ТехЦентр: Это, вероятно, единственное место для поиска инструментов и запчастей. Карта давала ему направление. Он знал, что ему нужно еда (Lukowski’s), инструменты (ТехЦентр) и в будущем топливо (Strickland) Сложив карту и зажав ее под подолом куртки, он ощутил новый прилив решимости. Он знал, что его текущее укрытие — лишь временная передышка. Красно-оранжевый свет карлика, хотя и повышал температуру, делал её все равно занчительно ниже нуля. Субъект вышел из пожарной части, запечатав за собой внутреннюю дверь. Он был одет в черно-белую броню, с кортиком на бедре, и держал в руках карту к выживанию. Первой целью был ТехЦентр - за ним Луковски Красный карлик, низко висящий над горизонтом, заливал мертвый город густым, болезненным оранжевым светом. Небо, сквозь которое пробивался этот свет, было затянуто перманентной завесой из пепла и замерзшей взвеси. Субъект, теперь напоминающий диковинного призрака в черно-белой униформе, двинулся по улице. Легкий, токсичный ветерок продолжал дуть, неся с собой микроскопическую, но смертельную пыль. Его новая экипировка работала безупречно: плотный черный комбинезон пожарного поглощал большую часть ударов, а армированная ткань не давала асбесту даже приблизиться к коже. Противогаз герметично изолировал его от ядовитого дыхания планеты. Продвигаясь вперед, он оказался перед монументальным препятствием. В одном месте, где, судя по карте, проходила широкая магистраль, теперь возвышался холм из бетона и искореженного металла - упавший небоскреб. Он рухнул под собственным весом или от сейсмического толчка, перегородив весь проезд. Его верхние этажи были смяты, как пустые консервные банки. Человек двинулся в обход, пробираясь через завалы. Под его ногами хрустел не просто снег, а плотная смесь льда и силикатных пород. Повсюду были скелеты. Атмосфера давила. Постоянный легкий ветерок, который он теперь слышал как тихое шипение сквозь фильтры, напоминал о том, что опасность не прошла, а лишь отступила. Это не было перемирие; это было ожидание следующей атаки. Его внимание сосредоточилось на карте. ТехЦентр Запчастей. Если они занимались обслуживанием, у них должны быть инструменты для ремонта генератора. Наконец, через то, что показалось ему вечностью, но на самом деле заняло не больше получаса пути, он увидел ТехЦентр, что был отдельно стоящим зданием, окруженным металлическим забором. Забор местами повалился, но само здание, похоже, было построено на совесть. Человек, прижимаясь к стене, чтобы избежать открытого обдува, подошел к пандусу. Он подобрал с земли кусок бетона, а после прицелился и метнул его в небольшое окошко в углу погрузочной зоны. Стекло, ослабленное морозом, взорвалось с громким, но локализованным дребезгом. Оранжевый свет проник внутрь, и человек, не медля ни секунды, вошел во внутрь через пролом. Здесь было тихо. Ни ледяных скелетов, ни ветра. Это было огромное, индустриальное пространство, настоящий рай для механика. Ряды стеллажей, уходящие в темноту, были забиты инструментами, крепежом, гидравлическими узлами и, что самое главное, запчастями. Человек пошел прямо к секции генераторных установок, уверенно катя перед собой большую, трехъярусную тележку на массивных колесах, что взял у замороженного входа. Первым делом он нашел то, что искал: секцию запчастей для двигателей внутреннего сгорания. Ему нужна была идеальная замена для сломанного стартера генератора. Он потратил драгоценное время, сверяя маркировки и размеры, пока не нашел подходящий, кажется, заводской образец, запечатанный в масляной бумаге. Он аккуратно уложил его на нижний ярус тележки. Следующая цель — тепло и возможность пайки/сварки. Он двинулся к секции расходных материалов и нашел газовые горелки промышленного образца, работающие на сжиженном газе. Они выглядели новыми. Он проверил одну — она издала тихий, уверенный шипящий звук. Он наполнил свою тележку с десяток баллонов, которые смог унести, сбрасывая их в середину, опасаясь, что тяжелый металл повредит хрупкий стартер. Но вот здесь, в зоне, помеченной как "Смазочные Материалы и Технические Жидкости", он наткнулся на какую-то аномалию. Пол был усеян. Не просто десятками, а сотнями пустых жестяных банок от машинного масла. Банки были разбросаны хаотично, по нескольким небольшим кучам Но странным было не количество пустых банок, а то, как они были опустошены. Человек поднял одну банку. Она была деформирована. С одной стороны, ровно по краю, банка была разорвана, словно лезвием или когтем. Разрыв был чистым, но агрессивным, но на полу не было ни капли Он проверил другие. То же самое. Все опустошены одним и тем же способом. Его взгляд скользнул по соседним полкам. Рядом стояли банки с очистителями, аэрозолями, проникающими смазками типа WD-40 и гидравлическими жидкостями. Они все были нетронуты. Кому вообще понадобилась сюда вламываться, только чтобы опустошить машинное масло, причем делая это с такой неестественной силой? Человек чувствует, как его интуиция бьет тревогу. Это было похоже на жадность или даже отчаяние. На крайне специфическую потребность. Машинное масло слишком узконаправленный продукт. Для чего оно могло понадобиться в таком количестве и кому? Человек, который мог так порвать жесть, пусть и ножами вероятно, обладал невероятной силой. И если он здесь добывал масло, то где он сейчас? Отгоняя мрачные мысли, он поспешил прочь из масляного отдела. Это была не та головоломка, которую он мог решить сейчас. Ему нужно было топливо для фильтров и старт для генератора. Тележка, нагруженная горелками и запчастями, медленно покатилась обратно к выходу где в секции, посвященной системам отопления и климат-контролю, человек увидел настоящий дар. Среди завалов бесполезных обогревателей для гаражей, стояла электрическая тепловая пушка промышленного класса. Массивная, с толстым корпусом и мощным нагревательным элементом. Это был идеальный инструмент для того, чтобы обогреть его жилище, если она рабочая Он не раздумывал ни секунды. С тяжелым вздохом, он начал разгружать тележку, выкладывая половину запаса газовых горелок на пол. Тепловая пушка весила немало, но ее потенциальная польза перевешивала неудобство. Он закрепил ее в центре, между стартером и горелками. Тележка стала ощутимо тяжелее, но теперь она была собрана с четким планом: Ремонт. Тепло. Топливо. С этим новым грузом он покинул убежище ТехЦентра. Оранжевое солнце красного карлика уже клонилось к горизонту, окрашивая руины города в последние, особенно яркие, багровые тона. Новая цель: Longneck Lukowski’s Cannery. Еда. Если консервы сохранились, это было лучшее, что можно найти. Движение стало мучительным. Тележка, обледеневшая и нагруженная тяжелым металлом, цеплялась за каждый выступ, за каждую трещину на дороге. Он толкал ее, прилагая невероятные усилия, чувствуя, как каждый толчок отзывается болью в спине, несмотря на бронекостюм. Он шел, сосредоточившись только на следующем метре пути, игнорируя ледяные силуэты по обочинам. Он не рассчитал. Багряный свет погас, словно кто-то резко выключил рубильник. Горизонт стал абсолютно черным. Температура рухнула с −20°C до чудовищных −60°C за считанные минуты. В ту же секунду поднялся ветер. Это был не просто ветерок. Это был асбестовый ледяной шторм, тот самый, который он в прошлый раз проспал в ТЦ. Пыль и кристаллы льда ударили в него с такой силой, что даже броня пожарного чуть ли не затрещяла. Он упал на колени, пытаясь защитить лицо и фильтры противогаза, инстинктивно прикрывая маску руками. Он был загнан в ловушку. Без света, при такой температуре, он не мог ни двигаться, ни толком соображать. Но к счастью темнота не продлилась долго. Примерно через десять минут, когда холод начал проникать сквозь самый плотный слой его одежды, произошло второе чудо. Небо не стало солнечным. Вместо этого, мертвые руины залил холодный, призрачный, серебряный свет. Он исходил откуда-то сверху, ровный и постоянный. Это был свет спутников Коппер-9, которые, очевидно, отражали свет далекого, тусклого солнца. И с появлением серебра, шторм также внезапно прекратился. Ветер, который секунду назад сшибал его с ног, стих, оставив лишь слабый, едва слышный шелест снега оседающего на землю. Субъект, тяжело дыша, поднялся. Он чувствовал, как ледяная корка начала оседать на его черном куртке, но это был лишь лед, а не смертоносный асбест, которым его окутывал шторм. Он схватил рукоятку тележки. Мир не хотел его убивать сразу; он просто хотел, чтобы человек боролся за каждый метр пути. — Давай... — прохрипел он, и, игнорируя онемение пальцев, начал толкать свою драгоценную ношу в сторону, куда указывала карта, под холодным, но обнадеживающим серебряным сиянием спутников. Наконец, на фоне низкого, усеянного звездами неба, показалось его спасение. Longneck Lukowski’s Cannery. Это небольшое огромное, промышленное сооружение. Подойдя ближе, Субъект остановил тележку у покосившегося забора, где на стене висела изрядно потрепанная, но узнаваемая эмблема. На овальном щите, обрамленном темно-зеленым, был изображен силуэт крупной птицы, возможно, цапли или ибиса, с длинной шеей, поймавшей рыбу. Название, выцветшее от времени, но читаемое благодаря серебряному свету, гласило: "LONGNECK LUKOWSKI’S". — Ну блять, наконец то. — выдохнул он, чувствуя, как напряжение последних дней немного отпускает его плечи. Он не стал тащить за собой всю тележку. Он снял одну из газовых горелок, взял ее в руку, теперь она служила ему единственным источником света, и оставив все тяжелое снаряжение на улице, продолжил путь. Входная дверь, похоже, была выбита давно. Он вошел, ощутив резкий приток ледяного, застоявшегося воздуха. Внутри царил мрак, который серебряный свет спутников пробивал точечно, лишь там, где были трещины в крыше. Горелка в его руке создавала движущийся, трепещущий оранжевый факел, отбрасывающий гигантские, искаженные тени на бетонные стены. Весь производственный цех был покрыт толстым слоем льда. Сырье - что бы это ни было, рыба или мясо, - давно превратилось в ледяные, асбестовые комки, смешанные с обломками оборудования. Он прошел через цех, ведомый инстинктом. Ему нужен был склад готовой продукции, герметично упакованной. И он нашел его. В самом дальнем углу, заброшенный, но, казалось, изолированный от основных прорывов, находился склад готовой продукции. Ряды стеллажей, уходящие высоко вверх, были плотно заставлены металлическими банками. Это было Эльдорадо. Десятки тысяч единиц консервированных продуктов, герметично запечатанных. Но радость была преждевременной. Прошли десятилетия с момента катастрофы. Сможет ли герметичность выдержать такой долгий срок в условиях постоянного мороза? Он прошел к ближайшему стеллажу, выбрал одну банку — стандартная, кажется, с тушеным мясом — и взял ее. Она была ледяной и тяжелой. Чтобы проверить ее целостность, ему нужно было место, где можно было бы работать с минимальным риском заражения. И человек нашел это место. Небольшой кабинет мастера на втором этаже, с видом на производственный цех. К счастью, комната была плотно запечатана до сегодняшнего дня. Он занес банку и установил горелку на стол, направив пламя на стену, чтобы согреть рабочую поверхность и его руки. Человек достал кортик Космопрома. Черное лезвие, блеснув в пламени горелки, выглядело хищно. Он не стал возиться с открывалкой. Он просто приложил острие к краю крышки банки и, приложив усилие, прорезал металл. Лезвие сработало идеально,чисто и быстро. Крышка отвалилась, открыв внутренности. Внутри, покрытое тонкой коркой льда, было темное, плотное содержимое. Оно выглядело как застывшее, но сохранившее цвет, тушеное мясо с жиром. Никаких признаков гниения или плесени, только абсолютный холод. Он поднес горелку к банке, чтобы растопить лед и разогреть содержимое, попутно дезинфицируя его кипячением в его же жире - старая, проверенная техника. Когда пар пошел, он осторожно зачерпнул содержимое кончиком кортика. Он поднес его к противогазу. Запаха не удалось почувствовать. Человек принял решение. Не было времени на долгие раздумья. Если это не сработает, он умрет от голода, а не от возможного отравления. Он отодвинул противогаз на пару дециметров, обнажив губы, и отправил первый кусок в рот. Текстура была плотной. Вкус был невероятно сильным — соль, жир, специи, прошедшие через десятилетия изоляции. Это было съедобно. Божественно съедобно. Голод, который терзал его, взял верх. Он больше не пробовал, он потреблял. За три-четыре быстрых, жадных укуса, вся банка исчезла. Впервые за долгое время его тело наполнилось не просто теплом, а энергией. Он откинулся на спинку стула, чувствуя, как в его конечностях возвращается сила. —Фуууф. Надеюсь не пронесет... — прошептал он, глядя на блестящую, пустую банку решая дождаться рассвета в этом временном пристанище. Го сперва нужно загрузить тележку местными ништяками...