Часть 6. Колокольчики

Пока народ Конохи радостно бродил по улочкам в ожидании фейерверков, взгляд Сакуры то и дело цеплялся за раскиданные по всему столу чашки Петри, колбы, суматошные записи на широком, но повидавшем виды, планшете. Шизуне и она несильно удивились тому, как быстро получили данные с исследовательского отдела – годы практики, навыки, отточенные до мастерства и максимум свободы. Шестой умел обеспечить ирьёнинов как морально, так и материально – что, конечно же, прощало ему все огрехи. Потому что, к примеру, во времена правления Хирузена к группе учёных в обязательном порядке присоединялся приспешник Данзо. Да, когда ты сам являешься боевой единицей и видишь последствия отложенного выбора, гораздо легче принимать неоднозначные решения. Сакура устало вздохнула, оборачиваясь к Като. Та сидела, пребывая в своих мыслях, и лишь ладони, плотно обёрнутые в медицинские перчатки и нащупывающие пробирки в эксикаторе, свидетельствовали о бурной деятельности. — Мне кажется, — предположила Шизуне, — что симптоматика этих двух ядов похожа. Как думаешь, Сакура? — Похожа, — кивнула ирьёнин. — Но в первом случае для яда используется корень лотоса, и его попадание в организм человека воздействует лишь на некоторые тенкецу, подавляя чакру локально, а делается это для снижения способности чунина. — Она встала со стула, помечая что-то в блокноте. — Проще говоря, первый тип яда заставляет чакру течь неравномерно, вызывая застои и синюшность кожи. — Но? — тихо спросила наставница, заинтересованно глядя на Харуно. — Но во втором случае – скорее медленное разрушение, не просто подавление, — хмуро сказала та. — Кариофиллен-зависимый ингибитор чакроциркуляции воздействует на весь организм целиком, в первую очередь поражая нервную систему. Другими словами, компонент, отвечающий за почернение кожи – действительно корень лотоса. Однако, вкупе с кариофилленом (компонент гвоздики) он вызывает куда более сложные химические реакции. — Значит, дела плохи, — подытожила женщина, сидя у зашторенного окна и изучая колбы. — Да, дела серьёзнее некуда. — Знаешь, что, Сакура? — с несвойственным ей воодушевлением произнесла коллега. Харуно изогнула бровь в немом вопросе. — Я считаю, что это всё можно оттянуть хоть на один вечер. — Ты серьёзно? — вздохнула ирьёнин. — Если ты о Ханами, то мне там делать нечего... — Сегодня ведь двойной праздник! — воскликнула Шизуне. — Да брось, пошли! Я серьёзно. Поймав девушку в секунду промедления, коллега резко схватила ту за предплечье и потянула за собой. — Хорошо-хорошо! — куноичи сдалась без боя. — Дай только кабинет закрыть. — У тебя пять минут, — строго сказала Като. — Жду на выходе, Док. Когда женщина скрылась за дверью, Сакура выдохнула и глянула на себя в зеркало. Подправив выбившиеся пряди и сняв халат, она окинула взглядом подаренную Шизуне монстеру. Она торжественно всучила увесистый горшок ещё рано утром, чмокнув Харуно в висок и пролепетав поздравление. Сакура не ожидала, но приятно удивилась тому, что кто-то ещё помнит. Монстера теперь расположилась в углу кабинета, прямо напротив её кресла — широкие раскидистые листы переливались изумрудным оттенком в темноте. Мысленно собравшись, она провернула ключ в скважине и поспешила за подругой. *** Спустя два часа Сакура обозревала яркие искры в небе, медленно разлетающиеся со звучным хлопком. Ветер приятно играл с волосами — оставалось только довериться ему, полностью расслабившись в одиночестве. Неподалёку от неё текла главная речная артерия Конохи — чистейшая река из Долины Завершения; от неё веяло освежающей прохладой. Где-то сзади слышались радостные возгласы толпы молодых шиноби, наперегонки с ними шумели взрослые джонины: кажется, сегодня гулял весь люд. Шизуне тоже затерялась где-то среди них. Отказавшись от затеи играть в пинг- понг со стаканчиками саке, Сакура купила собственную стеклянную бутылку. Клубничное саке оставляло терпкий вкус на языке — вполне соответствующий вечеру. Трава едва покалывала открытые лодыжки. — Ты чего тут одна? — тишину вдруг прорезал низкий мужской голос позади. Сакура, не ожидая такого резкого появления, вздрогнула. Саке в бутылке звучно булькнуло. Подкравшийся к ней Ямато легко рассмеялся и плюхнулся рядом. — Мне нравится быть здесь, — спокойно ответила девушка, поправляя подол ципао. — Уютно. Никто не кричит. А ты чего? — Позвали меня, — усмехнулся он. — Охранять территорию. А теперь сказали отдохнуть. — Хочешь саке? — Харуно протянула бутыль. — Не откажусь, — мужчина сделал два больших глотка, ни капли не поморщившись, и Сакура восторженно (и забавно) глянула на него, вызывая улыбку. — И не такое пробовал, — хмыкнул он. — Но это, конечно, не повод хвастаться. Погоди, тебе же ещё нельзя такое распивать? — Сегодня официально можно, — загадочно улыбнувшись, сказала Сакура. — У тебя... День рождения? — Ямато растерянно посмотрел на неё ещё раз. — Подожди, — он вскочил с травы, — я тебе принесу подарок. — Да не... Стоило, — обрывисто прошептала Сакура, глядя за умчавшимся другом. Спустя пару минут на плечи легла приятная телу накидка из льна, отдающая запахом снадобий и полевых цветов. Приглянувшись, девушка заметила мелко вышитые космеи на ткани. — Прости, что забыл, — виновато сказал джонин, присаживаясь обратно. — Не знал, что подарить... Но одна бабушка шьёт очень красивые вещи. — Он замолчал на секунду. — Не мёрзни больше. — Ямато, — с искренней теплотой откликнулась Сакура. — Спасибо тебе большое. Правда. Для меня это многое значит. Он, наконец, обернулся, чтобы взглянуть на неё — и на долю секунды – лишь на долю – ей показалось, что джонин смутился. Забавно улыбнувшись, она чуть выпрямилась в спине, смело встречая его взгляд: — Ты чего это? — Да нет, ничего, — он загадочно отвернулся, делая вид, будто смотрит на фейерверки. Они узнали чакру и услышали шаги, приглушённые землёй. Сакура сникла. Ямато радушно поприветствовал мужчину, встав и пожав руку. Харуно ограничилась кивком. — Сенпай. С праздником вас. — Добрый вечер, — вдруг сдержанно поприветствовал Какаши. — И вас с праздником. Тензо, ты не мог бы проследить вон за той компанией генинов? Кажется, они что-то замышляют. — Вы можете отправить кого-то другого, Какаши-сан, — тихо возразила Сакура. — М-м, вряд-ли, — спокойно ответил мужчина. — Мои подчинённые меняются каждый час, и все успевают насладиться пребыванием здесь. Я не тиран, Сакура. — Пустяки, — согласился Ямато, но всё же посмотрел на Какаши с лёгким прищуром. Кажется, в этом взгляде читалась усталость и лёгкое несогласие с происходящим. Однако перечить он не стал. — Давно вы так? — с лёгкой поддёвкой в голосе спросил Хатаке, когда Ямато скрылся за торговыми шатрами. — В смысле? — она отодвинулась, оставляя между ними как можно больше дистанции. Отвернулась, чтобы не смотреть ему в глаза. Какаши не знал, зачем он всё это делает, но всё, происходящее в последнее время, вызывало в нём противоречивые реакции. — Дружите. Давно? — Вы сами отправили нас на миссию. — Теперь понимаю, что это опасно, — усмехнулся он, ожидая, что Сакура воспримет это с лёгкостью, как было когда-то. Или когда-то никогда не существовало – существовало лишь искажённое восприятие прошлого, в котором всё было благополучно. Он забылся. — Я не пойму, чего вы от меня хотите?! — она резко вскочила и сделала ещё один шаг назад. Пара шиноби, весело болтающая позади, обернулась на них. Какаши раздражённо выдохнул и, небрежно взяв её за предплечье, проследовал куда-то вглубь торговых палаток. Подальше от чужих глаз. Секунда промедления, и Сакура выдернула руку из хватки. — Я хочу... — глядя на то, как она остервенело растирает покрасневшую руку, сказал он. — Сакура, посмотри на меня, пожалуйста. Она подняла выжидающий взгляд – он не был злым, скорее, выдавал её усталость и напряжение момента. — Иногда я действую, не думая наперёд, — вздохнув, начал он. — Когда мы говорили о доверии... — Я не понимаю, зачем вы говорите это сейчас, — оборвав его на полуслове, отчеканила она. — Мне казалось, эта тема закрыта – лучше ведь не трогать, когда болит, да? Вам это знакомо? Лучше притвориться, будто всё нормально. И мне в какой-то момент показалось, что всё так. Неприятно кольнуло. Она никогда не позволяла себе так разговаривать с ним. Он не растерялся. Его выражение лица сменилось – он более не походил на виноватого, казалось, вот-вот и он её строго отчитает. — Не забывайся, — сквозь зубы просипел он, приближаясь к ней. — Перед тобой Хокаге. — Пользоваться своим положением никогда не было в его стиле – но почему-то именно сейчас так отчаянно хотелось прекратить этот круг язвительных замечаний. Голос дрогнул, когда он сказал, — я прошу уважать меня. Хотя бы как учителя. — Учитель? — горько усмехнулась она. — И долго ли вы меня обучали? — он никогда бы не подумал, что слова его ученицы могут так трогать. Он не был слишком щепетильным в таких вопросах – но почему тогда слова – её слова – неприятно застывали в голове? — Моим учителем всегда будет Цунаде-сенсей. Не вы, — злостно выплюнула она последние слова. Этот праздник начинался так чудесно и беззаботно – и почему же он решил, будто может позволить себе его испортить? Но он же испортил. — Стоит ли мне говорить, что вы испортили, возможно, лучший вечер в моей жизни за последний год? Он, до этого стоявший почти вплотную, резко отшатнулся от неё. Глаза в глаза – и ей показалось, что он смотрит сквозь неё. Они молчали. Она отдышалась, придя в себя после короткого запала, перевела взгляд со своей обуви на странно сникшего мужчину. — Какаши-сан... — виновато пролепетала. Он ничего не ответил. Только протянул ей какую-то вещицу. Робко приняв её, она хотела спросить, что это, но он ушёл, лишь бросив через плечо «с днём рождения, Сакура». На ладони блестел серебряный браслет с бренчащими колокольчиками. Колокольчиками с красной нитью. Обжигающий стыд захлестнул все чувства разом.