Часть 8. Счёт на нуле

Он не придумал, как объяснить своё присутствие, поэтому лучшее, что пришло в голову, было связано с работой. Формально он на это имел полное право, морально – не был уверен. В конце концов, Какаши придумал целый план, чтобы увидеться с ней и сказать пару слов – но пары слов не нашлось, а секундная заминка Сакуры сменилась видимым раздражением. — Сенпай, добрый день, — спокойно поздоровался Ямато, контрастируя с внутренней эмоциональной бурей Сакуры. — Хм, — Какаши кивнул ему, невозмутимо входя в лабораторию. Он чуть задел плечо девушки. — Мне необходим устный отчёт о компонентах ядов, поскольку информация на данный момент конфиденциальна. — Я как раз над этим работала, — сухо заметила Сакура. — Пока вы меня не потревожили. Охраной моей лаборатории. — Извини, — Какаши пожал плечами. — Но дело серьёзное – а важное исследование не может не охраняться. — Да? — вопросительно изогнула бровь. — Почему-то у меня складывается ровно обратное впечатление, Господин Шестой. — О, я тебя умоляю, Сакура, — неискренне усмехнулся Шестой. — Не утруждай себя формальностями. Я же просто Какаши. Ямато украдкой взглянул на них и, пожав плечами, поспешил ретироваться. Сакура сжала руки до скрежета. Звучно отодвинув стул, она раскинулась на нём и подняла на него голову: — Хорошо, Какаши. Смотри, вот наши образцы. Мне начать с состава или с воздействия на пострадавшего? — она строго оглядела его с головы до ног. — Или, может, Какаши-сан, вы прекратите этот цирк? — Сакура, — он раздражённо выдохнул, глядя, как она нервно теребит края халата. Закрыв за собой дверь, он уселся прямо напротив. — Всё вместе, — слишком спокойно ответил. Ирьёнин опешила от невозмутимости мужчины. В комнате повисла неловкая пауза. — Так... — осторожно протянула она, пододвинув образцы. — Вот, что мне не нравится точно, — Сакура указала на второй образец и внимательно изучала выражение лица Какаши. — Это должно мне что-то сказать? — холодно спросил он спустя минуту молчания. — Я же просил отчёт, а не демонстрацию, Харуно. Сакура задохнулась от возмущения, нервно поправляя воротник, и всё же заставила себя говорить ровно. — По-моему, я уже объясняла это Шизуне. Откуда мне знать, что информация не дошла до вас в полной мере, Какаши? Я проводила эти опыты лишь за подтверждением фактов. — Тогда объясни мне это сейчас, Сакура, — он скрестил руки на груди и откинулся на стуле, глядя на неё исподлобья. И почему же он вёл себя так, будто она совершила страшное преступление? Разве преступление – сказать правду, хоть и обидную? «Я принимаю правила игры, Какаши.» — То, что происходит с клетками, связано с кариофиллен-зависимым ингибитором чакроциркуляции. — Что? — он нахмурился, недоумённо встречая её взгляд. — То есть, отравление им вызывает ишемию, а затем и некроз тканей. Однако это ещё не всё, — между тем говорила она. — Возможно, что эти компоненты, влияя на нервную систему, затрагивают и когнитивные способности мозга. Какаши выпрямился, сурово поглядывая в её сторону. Это начиналось как язвительная перепалка, но Сакура умело свернула диалог в нужное русло. Если ему хочется провокации – пожалуйста, но она умывает руки. Или он один умеет показывать напускное безразличие? И что вообще ему нужно? Он лишь прикрывался отчётностью. Уж Сакуру-то обманывать не надо. — Да, как видите, Сенсей, — она сделала акцент на последнем слове. — Я умею не только язвить. Если вам угодно, подождите здесь же, — Сакура кивнула на стул, — пока я обработаю и уберу оборудование. — Я заметил, что ты отличный врач и токсиколог, Сакура. — Какаши сказал, и атмосфера в маленькой комнатке как-то сразу изменилась. И вновь появился ненужный стыд – у обоих, а слова, так долго висевшие в воздухе, наконец, приобретали осязание, и вместе с тем – значимость . Отчего-то после его тихого признания она вздрогнула. Будто это было и не признание вовсе, а мягкое прикосновение по солнечному сплетению. И кажется, глубоко внутри, Сакура хотела услышать эти слова. Потому, встретив его неуверенную улыбку, девушка неожиданно проронила первые искренние слова: — Простите меня, Сенсей. Когда «Сенсей» было произнесено не с язвительной колкостью, а с искренней теплотой, Какаши поднялся и, впервые за долгое время, позволил себе объятия. Она тихо всхлипнула у него в плече. В обнажении сокровенных чувств девушка не заметила, что извиняется первая, ей это не показалось странным. Она молча принимала его странности – потому что глубоко внутри он был ей дорог, только... Сакура не понимала, как именно. Но Какаши, лишь слегка поглаживая её лопатки, молча слушал почти бессвязный поток извинений и явственно ощущал чувство вины – какой же он идиот. Он не говорил. Просто осторожно проводил ладонью по волосам, спине, придерживая дрожащую от слёз Сакуру. Она всё равно не узнает, что его пальцы едва заметно дрожали перед тем, как коснуться её волос, не заметит и перемены в дыхании, то, как он смотрит на неё – не увидит этого всего. — Я не хотела показаться грубой, просто... — рвано шептала она, — во мне было столько обиды, на других, саму себя, на вас тоже... — Я понимаю, Сакура, — тихо прервал её стенания Какаши. — Ты права насчёт одного. Когда она отстранилась, робко утирая остатки слёз, и вопросительно взглянула на него, Хатаке с виноватой улыбкой коснулся браслета на её руке. — Я был плохим учителем, — просто признал он. Это прозвучало почти буднично – значит, думал об этом давно. — Но... Есть ещё шанс это исправить? Харуно, улыбаясь, покачала головой. — Станьте мне другом, а не учителем. Я больше не ребёнок и не нуждаюсь в наставлениях. Но поддержка... ваша поддержка мне нужна. — Договорились, Сакура-чан, — он хлопнул по своему карману, демонстрируя такую же вещь, только потёртую и устаревшую – тот атрибут, с которого всё начиналось. — На третьем полигоне, сегодня в восемь. — Будем тренироваться с колокольчиками? — в её глазах сверкнул былой огонёк. — В этот раз начну пересказывать вам последнюю главу "Июльской ночи"! — она хитро улыбнулась. Какаши как-то странно накренил голову вбок, легко прищурив глаза: — Можешь попытаться. Но, боюсь, тебя не хватит даже на половину главы. — Он ухмыльнулся во весь рот, так, что это было видно даже сквозь маску. — Так что, мои колокольчики останутся при мне. Сказанная невзначай фраза повисла в воздухе, пока девушка обдумывала его слова. — Сенсей! — так легко теперь она произносила это обращение, что на душе стало гораздо светлее. — Вы... Извращенец! Невозможный! Посмеиваясь, мужчина вышел из лаборатории, оставляя смущённую до красноты ушей Сакуру наедине. — В восемь. Не забудь. — Да ну вас!... Какаши точно знал, что она придёт. Теперь – точно. Тёмный и прохладный коридор подвала, наконец, сменился более уютным, но пока чуждым отделением госпиталя. Все здоровались с ним и желали хорошего дня, и на этот раз его кивки и улыбки были искренними. Солнце светило ярко, грозясь ослепить глаза, ветер заставлял листву деревьев танцевать и создавать песню шелеста. Хатаке необъяснимо радовался тому, что хотя бы какой-то узел в его жизни развязался, и дышать стало свободнее. И казалось, будто теперь всё будет хорошо – но лишь казалось, потому что АНБУ, скрывшийся за стеной больницы и наблюдающий за ним, преследовал далеко не цели Конохи. Тень мелькнула, растворяясь в листве, не оставляя за собой никаких видимых следов – только слабое ощущение чужого присутствия. Он не заметил. *** — Ты видел его безумный взгляд? Он же просто псих, — посетовал Сора на недавнее происшествие. Они с Таро развалились на креслах штаб-квартиры, и лишь широкие подтянутые мышцы грудины мерно вздымались от усталости. — Да, вот дела, — с расслабленной улыбкой кивал Таро своему напарнику. — Я не припомню, чтобы мы так потели в последнее время. — О чём ты? Ты же всё ещё новичок. — Придурок, — усмехнулся парень, разглаживая пряди своих чёрных волос. — Я здесь уже два месяца. Хватит подкалывать. — Не перестану, пока не пойдёшь со мной в "Акаймицу", — банка в руках Соры звучно щёлкнула, по горлу растёкся приятный вкус газировки. — Говорю же, там делать нечего, — скептически хмыкнул друг. — Пьяные мужики и бабы, ищущие приключений. Просто влачат своё жалкое существование, топят проблемы в бутылке саке. — Морализатор хренов, — Сора тяжело вздохнул и глянул на потолок. Они оба почувствовали чужую чакру и переглянулись – чакра не ощущалась незнакомой... — Иди, открой гостю. — Орёл? — сморгнув, изумлённо произнёс Таро. — Ты же, вроде как, в Тумане должен быть... Послание Шестого передавать... Орёл ничего не ответил, но ощутимо пихнул его вбок. — Ты чё творишь? — парень отпрыгнул на пару добрых метров, заслоняя спину стеной. — Что-то долго ты... — Сора вышел из гостиной, резко остановившись перед встревоженным напарником. — Что за?.. — Орёл сдурел, — констатировал Таро. — Помоги разобраться с ним. Они готовились применить дзюцу, но незнакомец опередил их – лишь на минуту, и всё же её хватило для заминки, перед тем как из воздуха материализовались летящие в них дротики. Парни в миг обмякли и погрузились во тьму. Мужчина, прикинувшийся Орлом, снял маску и прошёл в раздевалку, надевая новую – янтарно-голубые глаза сверкнули в подступающих сумерках, когда подставной АНБУ передал ворону послание.