Часть 1

Белла смотрела на мужа с мукой обречённости в лице. Каллен стоял в очередной модельной позе на фоне своего «Вольво», пытаясь поймать камерой своего новенького айфона лучший ракурс. С ловкостью инстателочки которая решила показать всем все и сразу. — Эдвард, — начала Белла, сгребая в охапку свои потрёпанные романы  Стивена Кинга и Брема Стокера — Нам нужно поговорить. Муж обернулся к ней с такой скоростью, что кажется нарушил несколько законов физики. Его взгляд был полон не человеческого драматизма. «Опять переигрывает» - подумала Белла. — Белла, моя единственная любовь, снова всю ночь думала о суициде? Я  не читаю  твоих мыслей но выглядишь  ты не важно. — Нет, Эд. Я думала о том, что ты — ходячий кризис среднего возраста. Только вместо спортивного автомобиля и молодой любовницы у тебя вечность, лицо семнадцатилетнего и психика страдающей девы времён королевы Виктории. Эдвард замер. Казалось, даже пылинки в воздухе перестали двигаться, дабы не нарушать драматизм паузы. — Ты разбиваешь мне сердце. Хотя фактически у меня его нет. — Вот видишь! — воскликнула Белла. — Что не спроси ничего у тебя нет!  И мне надоели эти разговоры! «Я уже не тот моя кожа недостаточно блестит на солнце, я недостоин тебя, давай я буду часами смотреть на тебя, пока ты спишь, и при этом мучиться экзистенциальным ужасом». Я устала, Эдвард! Мне нужна нормальная, здоровая эмоциональная токсичность. Без вот этого вот вампирского надрыва.  Из-за поворота без футболки и на мотоцикле появился Джейкоб Блэк. — Белка! — крикнул он, сверкая идеальной белозубой  улыбкой, от которой у Эдварда задёргался правый глаз. — Что, его кровососущие благородие довёл тебя до слёз? Не переживай, поехали ко мне, будем есть жареную картошку и смотреть боевики. Эдвард издал  очень подозрительный звук, что то среднее между шипением кота и скрипом не смазанной крышки гроба. — Да ты совсем страх потерял пёс шелудивый. Она не для тебя собака ты немытая. Белла хрупкое, прекрасное, мыслящее создание. — Ага, такое мыслящее, что достаточно долго не могла догадаться, что ты вампир, — парировал Джейкоб. — Белла, у меня в хижине горячий шоколад и стабильная температура 36.6. и все органы работают как надо. А с ним что у тебя холодная постель, классическая музыка и вечная осенняя депрессия. Белла взглянула на Эдварда — прекрасного, до невозможности со всеми его комплексами, истериками и на Джейкоба — тёплого, пахнущего лесом и безответственностью. Выбор был очевиден. — Всё, Эдвард. Я ухожу. К нему. — Но как же наша вечность! Наша любовь, что должна была пройти сквозь века! — прошептал он, и в его глазах мерцал неподдельный ужас. — Знаешь, Эд? Вечность — это слишком долго. Особенно с тобой. Мне надоело быть героиней готического романа. Хочется живого мужика и жареной картошки. Она развернулась и прыгнула на мотоцикл к Джейкобу, обняв его за голый горячий торс. Эдвард остался стоять у своего «Вольво». Солнце скрылось за тучи. Пошёл осенний ноябрьский дождь усиливая драматичность момента. «Родная жена променяла на этого. Надо было разрешить завести ей собаку».