Часть 9

Такси, аэропорт, билет на ближайший рейс — все происходило как в тумане. Она действовала, словно запрограммированная. Самолет взлетел, и лишь когда город ушел вниз, превратившись в россыпь огней, она закрыла глаза и позволила слезам наконец скатиться по щекам. Это были слезы не боли, а отчаянной надежды. Портсмут встретил ее прохладным морским бризом. Адрес, который она выпросила у мистера Диггори (после долгой паузы и тяжелого вздоха: «Он все равно вас любит, Т/и. Только очень ранен»), привел такси к новому, непривычно тихому району с аккуратными кирпичными домами. Его дом. Небольшой, с голубыми ставнями и маленьким палисадником. Ее сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках. Ноги стали ватными. Она поднялась по ступенькам, занесла руку и постучала. Звук показался ей оглушительно громким в тишине улицы. Прошло несколько секунд тишины. Вечность. Она уже собралась стучать снова, когда услышала шаги изнутри. Щелчок замка. Дверь открылась. И он стоял на пороге. Седрик. В простых джинсах и серой футболке, в руке — карандаш, за ухом — еще один. Он выглядел… старше. Спокойнее. Но в его карих глазах, когда он увидел ее, пронеслась целая буря: шок, недоумение, боль, и то, от чего у нее перехватило дыхание — неугасшая, живая нежность. Этого было достаточно. Вся ее собранность, все отчаянное мужество рухнули. Слезы хлынули потоком, душили ее. Она не произнесла ни слова, просто бросила чемодан, который грохнулся на деревянный пол крыльца, и бросилась к нему. Он инстинктивно поймал ее, и она вцепилась в него, обвив его шею руками, вжавшись в его грудь, как тонущий в единственную спасительную скалу. —Прости, прости, прости, — она рыдала, слова смешивались с всхлипами, ее тело сотрясалось. —Я была такой дурой, такой слепой! Прости за те ужасные слова, за то, что послала тебя, за Драко, за все! Мне было так больно, так одиноко и пусто… Я не могу без тебя. Ты был прав всегда, ты был моим домом, а я... я променяла его на мишуру. Прости меня, пожалуйста.. Он не отталкивал ее. Он крепко, почти болезненно крепко держал ее, одной рукой обнимая за талию, другой прижимая ее голову к своему плечу. Его пальцы впустились в ее волосы, гладили их, успокаивающе, снова и снова. —Тихо, тихо, — шептал он ей в волосы, и его голос дрожал. —Все хорошо. Я здесь. Потом он чуть отстранился, чтобы увидеть ее лицо. Его руки мягко коснулись ее щек, смывая пальцами мокрые от слез дорожки. Он смотрел на нее — на ее распухшие, красные глаза, на дрожащие губы, на все это отчаяние и раскаяние в ее взгляде. И в его глазах не было больше ни упрека, ни гнева. Там была лишь бесконечная, усталая нежность и та самая, долгожданная надежда. — Прости, прости, прости, — она рыдала, слова смешивались с всхлипами, ее тело сотрясалось. — Я была такой дурой, такой слепой! Прости за те ужасные слова, за то, что послала тебя, за Драко, за все! Мне было так больно, Седы, так одиноко и пусто… Я не могу без тебя. Ты был прав всегда, ты был моим домом, а я… я променяла его на мишуру. Прости меня, пожалуйста…