Часть 10

Он не отталкивал ее. Он крепко, почти болезненно крепко держал ее, одной рукой обнимая за талию, другой прижимая ее голову к своему плечу. Его пальцы впустились в ее волосы, гладили их, успокаивающе, снова и снова. —Тихо, тихо, — шептал он ей в волосы, и его голос дрожал. —Все хорошо. Я здесь. Потом он чуть отстранился, чтобы увидеть ее лицо. Его руки мягко коснулись ее щек, смывая пальцами мокрые от слез дорожки. Он смотрел на нее — на ее распухшие, красные глаза, на дрожащие губы, на все это отчаяние и раскаяние в ее взгляде. И в его глазах не было больше ни упрека, ни гнева. Там была лишь бесконечная, усталая нежность и та самая, долгожданная надежда. —Я так долго ждал тебя, — прошептал он, и в этих словах была вся боль разлуки, все немые вопросы, вся верность, которую он пронес через все это время. —Каждый день. Я просто ждал. И тогда он наклонился. Медленно, давая ей время отстраниться. Но она не отстранилась. Она замерла, затаив дыхание, глядя ему в глаза. И когда его губы коснулись ее губ, это было не как поцелуй Драко — не властный захват, не демонстрация силы. Это было возвращение домой. Его поцелуй был мягким, теплым, бесконечно бережным. В нем было прощение, которого она так просила, и любовь, которую она так предала. Он вкусил соленую влагу ее слез на ее губах, и это сделало поцелуй еще более пронзительным, еще более настоящим. Она ответила ему сквозь тихие, счастливые всхлипывания, ее руки перебрались с его шеи на лицо, ладонями касаясь его щек, как бы проверяя, реально ли это. Это был поцелуй, стирающий все слова, все обиды, все прожитые в разлуке дни. В этом мгновении не было прошлого и будущего, была только эта точка воссоединения — горько-сладкая, хрупкая и невероятно прочная. Мир, который рушился вокруг нее последнюю неделю, вдруг снова собрался воедино, обретя свой центр — его сердце, бьющееся в унисон с ее. Он вошел в дом, не разрывая поцелуя, за руку втянув ее внутрь и захлопнув дверь ногой. Чемодан остался на крыльце. Остался весь старый мир.