Часть 2

Он уже сделал несколько шагов по направлению к выходу, его спина — воплощение холодной уверенности и непоколебимой гордости — медленно растворялась в полумраке у лестницы. Казалось, он дал ей последнюю секунду на раздумья, паузу перед финальным актом, который, по его мнению, был предрешён. — Стой. Слово вырвалось у неё хрипло, оборвавшимся шёпотом, будто не из её горла. Но оно прозвучало в мраке подвала, отражаясь гулом от мокрых стен. Шаги прекратились. Вескер замер, не оборачиваясь. Тишина в подвале сгустилась, стала вязкой и тяжёлой. Девушка чувствовала, как напряжённое молчание давит на её грудь, ломая ребра. Ребекка медленно поднялась, опираясь на сырую стену. Ноги дрожали, но она заставила их держать вес. Она подняла голову, стиснула зубы, чтобы они не стучали, и с вызовом посмотрела на Вескера. — Я… не хочу умирать здесь, — голос окреп, в нём зазвучала та самая рациональная нота, которая вела её через все кошмары, не давая опустить руки и сойти с ума. Ненависть и отчаяние она спрессовала в твёрдый, ледяной комок в груди. Это была её цена за жизнь. — Их смерть… она не должна быть бессмысленной, напрасной. Если их гибель можно использовать… — Она сделала шаг вперёд, из тени в полосу тусклого света. — Если я могу понять, что нужно сделать, чтобы впредь такого не повторилось… Я это сделаю. Любой ценой. Наконец он обернулся. Медленно. В уголке его губ играла та самая незначительная, но безошибочно узнаваемая усмешка — смесь удовлетворения и презрительного торжества. — Прагматично, — произнёс он, и в его голосе появились новые, маслянистые нотки. — Очень хорошо. Разум победил чувства. Твой первый и самый важный урок. Он не стал ждать, пока она подойдёт. Он сам двинулся навстречу, и теперь в его движениях была не просто угроза, а что-то иное. Целенаправленный, оценивающий интерес. Он остановился вплотную, глядя на хрупкую девушку сверху вниз. Во взгляде не было ни капли презрения. Его рука снова поднялась, но на этот раз не для ласкового жеста. Большой палец в кожаной перчатке, пахнущей кровью и порохом, грубо провёл по её нижней губе, смазывая следы её собственной крови. — Но одного согласия мало, Ребекка. Нужна… преданность. Полное понимание иерархии. Кто ты… и кто я. Его рука скользнула к её затылку, пальцы вцепились в волосы — не больно, но достаточно жёстко, чтобы она не могла отвести взгляд. Он наклонил её голову назад, заставив смотреть прямо в тёмные стёкла своих очков. — Я — не начальник в лаборатории, который подписывает твои отпуска и пустые отчеты. Я — твоё будущее. Твой бог, твоя истинная и единственная реальность. Ты отказываешься от всего прежнего. От друзей, от морали, от самой себя. То, что было — умерло в этом подвале — и навсегда останется здесь похоронено, под слоем пыли. Ты готова к этому? Готова родиться заново? Позволишь ли ты узреть миру твои настоящие способности? Она с трудом сглотнула комок в горле, сдерживая вновь подступившие слёзы. В его словах была чудовищная логика. Чтобы выжить с этим человеком, с этим чудовищем, нужно было стать чем-то другим, чем-то большим, чем учёный в лаборатории. Отсечь часть души и добровольно отдать ему на растерзание. Она кивнула, едва заметно. — Слова, Ребекка. Я хочу слышать, как ты произносишь это. Докажи мне, что я не зря оставил тебя в живых. — Я… готова. — Недостаточно, — он качнул головой, притягивая девушку чуть ближе. Его дыхание смешалось с её. — Скажи, кому ты готова служить. Она закрыла глаза на секунду, прощаясь с призраком той девушки, что бежала сюда в ужасе, пытаясь спрятаться от чего-то неизбежного. Когда она открыла их снова, в глубине оставалась лишь ледяная решимость. — Вам, капитан… Вескер. — Альберт, — поправил он мягко, почти ласково, и на его губах заиграла довольная ухмылка. — Ты заслужила право на имя. Для начала. Его хватка на затылке ослабла, превратившись в почти что-то нежное. Но угроза никуда не делась. Она висела в воздухе между ними. Сладкий и опасный наркотик. — И что же мы будем делать с этим новым… союзом? — прошептала она, заставляя свой голос звучать твёрже. Вескер наконец отпустил её, отступив на шаг, чтобы окинуть её взглядом с головы до ног. В этом взгляде уже не было нейтральной оценки солдата. В нём читался иной интерес — острый, властный. — Сначала мы покинем это захолустье. У «Амбреллы» есть более подходящие объекты для ума твоего уровня. А потом… — Он сделал паузу, и его усмешка стала шире, откровеннее. — Потом мы проверим, на что способен твой блестящий ум, когда его не ограничивают глупые правила и этические нормы. И, возможно, найдём и другие применения для твоей… выносливости. Он повернулся и жестом указал на лестницу. — Идём. Твоё обучение начинается сейчас. Первое правило: никогда не отставать. Она сделала шаг, её ботинок наступил на холодный бетон, там, где минуту назад лежал её пистолет. Она не взглянула на него, не посмела. Теперь она ходила по слишком тонкому льду, чтобы совершать необдуманные действия. Она смотрела только на его спину, на этого человека-бога, который забрал у неё всё и теперь предлагал взамен свою извращённую версию всего. По дороге к выходу он позволил ей идти рядом. Его рука легла ей на поясницу — не как поддержка, а как метка, знак собственности. Прикосновение было тяжёлым, неоспоримым, полным скрытого обещания и угрозы. Он наклонился к её уху, и его шепот снова обжёг кожу, но теперь в нём звучала не просто идея, а конкретное, пугающее будущее. — Ты сделала правильный выбор, Ребекка. Скруглённые углы стерильных лабораторий — не для таких, как мы. Мир, который мы создадим, будет жёстким, прекрасным и абсолютно нашим. И я покажу тебе… с чего начинается настоящая сила и как она рождается. Девушка не ответила. Она просто шла, погружаясь в новую тьму — не подвала, а того пути, который выбрала. И где-то в глубине, под слоями шока и льда, шевелилось осознание, что самый страшный вирус был не в пробирках. Он стоял рядом, и его рука на её талии была его первым, неотвратимым заражением, которого она уже не могла избежать.