Bonus Chapter. 3. Bad Girl.

Чонгук открывает глаза, хмуро смотря на прикрытое шторами окно. Сквозь маленькую щелочку прорывается яркий, солнечный свет, раздражая и вынуждая перевернуть голову на противоположную сторону. Но когда Чонгук делает глубокий вдох, то аппетитные ароматы выпечки щекочут его обоняние и пробуждают голодное бурление в желудке. Чем это так невъебически вкусно пахнет? Перекатившись с живота на бок, Чонгук не находит рядом Юсы. И Бама. Он один в спальне, заботливо укрытый пододеяльником. Из кухни доносится шум, тихое бормотание и едва различимая музыка. Чонгук лезет рукой на прикроватную тумбочку, чтобы взять телефон и проверить время. 11:21. Суббота. Первое сентября. Блять, так у него же сегодня День Рождения! Взволнованный и по-утреннему возбужденный, Чонгук подрывается с кровати. В глазах немного темнеет из-за резкого подъема, но он быстро приходит в себя. Разгладив черную, смятую футболку и подтянув домашние штаны в клетку, Чонгук на цыпочках идет в ванную. Умывшись, расчесавшись и, конечно же, почистив зубы – у него обязано быть чисто во рту для праздничного поцелуя, – он, вприпрыжку, врывается в кухню и тут же зависает. Кадык дергается, проталкивая вниз по глотке вязкую слюну. Наверное, стоило бы и душ принять, да? — Чонгук! — Юса оборачивается на него, широко улыбаясь и держа в руках деревянную лопатку. — Я разбудила? Прости, я старалась очень тихо всё сделать и… Чонгук не слушает. Чонгук, замерев в позе отупевшего осла, рассматривает свою девушку, что стоит перед ним в одном ебанном фартушке. И не просто фартушке – это кружевная часть его формы горничной. Широкие, крепкие бретели, завязанные бантиком на шее Юсы, нагрудник в форме сердца, едва прикрывающий её изысканную грудь, пояс на голой талии и падающий вниз остаток фартука – точно до уровня колен. Обнаженная спина, ноги, задница, плечи. Будь она в цельной форме горничной, то всё было бы прикрыто. Но Юса решила играть по-грязному. И Чонгук совершенно не против. В Чонгука что-то прилетает. — Ты вообще слушал меня или нет? — недовольно спрашивает Юса, скрещивая руки на груди. — Ну-у-у… может, не сильно, — убирая с лица кухонное полотенце, честно отвечает Чонгук. — Мне пиздец как трудно сосредоточиться, когда моя девушка готовит мне завтрак в таком шикарном виде. — Кто сказал, что я готовлю тебе завтрак? — фыркает Юса и разворачивается обратно к плите. О, Боже, как же Чонгук хочет укусить её за задницу. — Я рассказывала, почему я решила приготовить панкейки с кленовым сиропом, но если тебе не интересно… — Интересно! — перечит Чонгук и в два шага преодолевает расстояние между ними. Окутав Юсу своими руками, он прижимается грудью к её обнаженной спине и втягивает носом бесподобный аромат панкейков. — Я же говорю – ты меня… как это? Очаровала! — улыбается Чонгук, опуская подбородок на её плечо. — Ты теперь пахнешь панкейками. — Неудивительно. — Так и что? Почему ты решила сделать мне шикарный завтрак? Юса тяжело вздыхает. Явно уговаривая себя не язвить, ведь у кое-кого сегодня важный день, она переворачивает три небольших блинчика лопаткой и терпеливо повторяет: — Ты недавно говорил, что очень хочешь панкейков с кленовым сиропом. В округе такого почти нигде не найти. Поэтому, сегодня с утра я встала пораньше, съездила в магазин, купила всё и… Эй! — Юса вздрагивает и покрывается мурашками, когда Чонгук начинает покрывать её шею трепетными поцелуями. — Ты дашь договорить? — Ты столько всего сделала для меня, — улыбается Чонгук, продолжая осыпать нежностями. — Это твой подарок мне на День Рождения, да? — Нет, — кривится Юса. — За кого ты меня принимаешь? Чонгук решает не отвечать и продолжить делать то, что ему так нравится делать: трогать Юсу, целовать Юсу, обнимать Юсу и слушать её тихие вздохи, дрожащие выдохи и крошечные стоны, которые она так мило пытается сдержать. Чонгук явно отвлекает её, из-за чего Юса не выдерживает и отталкивает именинника от себя. — Дай мне пять минут, хорошо? Я почти закончила. — Ладно, так уж и быть, — ухмыляется Чонгук и запрыгивает на стол. Юса действительно очень редко готовила, особенно завтраки. Она перекусывала с утра бутербродами, быстрым смузи, кукурузными хлопьями с безлактозным молоком. Иногда она вообще не завтракала и ела уже по дороге на работу или уже в ветклинике. Чонгук ценит её старания, очень. Да он в восторге, что она делает это всё для него! Даже если бы это и был её единственный ему подарок – он бы с широкой улыбкой принял его. Через несколько минут на столе была тарелка с панкейками, стеклянная бутылочка кленового сиропа, миска с ягодами и две чашки кофе. Чонгук честно думал, что Юса пойдет и переоденется, но, блять, нет. Она, не снимая фартука, села рядом, как ни в чем не бывало, и просигналила ему вилкой, что уже можно завтракать. Наложила ему в тарелку панкейков, полила сиропом – обслужила так, как Чонгук никогда не обслуживал в косплей-кафе. Признаться, он реально был голоден, но как он мог полностью отдаться еде, когда рядом сидел его главный десерт? Он не встанет, пока всё не съест, ведь всё это было приготовлено божественными руками его замечательной Юсы. — М-м-м! — удовлетворенно мычит Чонгук, пережевывая. — Это ахуеть как вкусно! — Да? Тебе нравится? — Юса слегка взволнованно смотрит на именинника. — Это первый раз, когда я готовлю панкейки… — Серьезно?! — удивленно вскидывает брови Чонгук. — Я, типа, без наездов или чего-то такого… просто они реально вкусные! — он запихивает себе в рот целый панкейк, чуть ли не издавая стон от того, насколько нежно и мягко он тает на его языке. — Еще и кленовый сироп… Юса, — Чонгук облизывает с уголка губ сироп и влюбленно смотрит на свою девушку. — Это лучший завтрак в моей жизни. — Не перегибай, — ухмыляется Юса и отрезает себе четвертинку панкейка. — Это всего лишь блинчики. — Не всего лишь, — Чонгук мотает головой, накалывая себе сразу два панкейка. — Это – блинчики, сделанные Её Величеством Юсой. — Я сегодня не Её Величество. Я сегодня просто Юса, — она улыбается и кокетливо смотрит на Чонгука, у которого неожиданно еда застревает в горле. — Я сегодня к твоим услугам, Господин. Господин. Ха. Ха-ха. Чонгук вовремя проглатывает, чтобы не подавиться, и нервно смеется. Ему нужно кое-что уточнить. — То есть… ты сегодня вся в моем распоряжении? — Я сегодня вся в твоем распоряжении, — кивает Юса и кладет себе в рот отрезанный кусочек панкейка. — Сегодня же твой День Рождения. У Чонгука от обилия возможностей аж закоротило. Вся в его распоряжении. Абсолютно вся. Юса и раньше не была против экспериментов и, по большей части, делала всё, что придет в извращенную голову Чонгука. Но она так же могла сказать что-то типа: «Ты больной?! Я не буду вставлять в себя эти бусы!» или «Чонгук, если ты еще раз заставишь меня обоссаться при оргазме…» или «Нет! Перестань! Тебе не противно?! Это же твоя сперма!». Чонгук прочищает горло, пытаясь не опускать взгляд ниже лица Юсы. — Это слишком… эм… ну… — Ты уже так несколько раз делал, — хмурится Юса. — Предоставлял всего себя мне. Так в чем проблема? Чонгук натужно драматично вздыхает. — В том, что я, возможно, не смогу сдержаться, и сделаю что-то очень ебанутое. Юса выгибает бровь. — Что? — она смеется, беря себе еще один панкейк. — Я знаю все твои кинки и фетиши. Я знаю о тебе всё, — она щурится и нежно прикладывает зубчики вилки к покрасневшей щеке Чонгука. — Что такого ты можешь… — Давай-ка я пока помою посуду, хорошо? — прочистив горло, предлагает Чонгук и встает со стула. Не то, чтобы он хочет сделать с ней что-то ну совсем конченное. Они и так достаточно всего перепробовали, но есть кое-что, что Чонгук никак не решится попросить Юсу сделать перед ним. Блин. Может ли она посчитать его ну совсем ебанутым? Тем более, после недавнего срыва. Но они же так долго встречаются, живут вместе, реально знают друг друга вдоль и поперек. Какой бы пиздец ему в голову не пришел, Юса любит этот пиздец. Да и вряд ли то, что он хочет, хуже, чем намордник и ошейник. — Кстати, твой подарок ждет тебя в гостиной, — сообщает Юса, когда ставит рядом с ним остатки грязной посуды. Чонгук удивленно вскидывает брови. — Это не всё?! — Ты думал, я ограничусь панкейками и фартуком? — Юса ухмыляется, с некой обидой смотря на именинника. Чонгук еще никогда так быстро не мыл посуду. Взбудораженный и предвкушающий, он быстрым шагом идет в гостиную, где на журнальном столике находит небольшую коробку, обернутую в подарочную упаковку. Чонгук, недолго думая, тянет за красную ленточку, развязывая бантик, и разрывает разноцветную бумагу. У него челюсть падает и, кажется, сердце отказывает, когда он видит перед собой коллекционный бокс пластинок с саундтреком ко всей трилогии «Властелина Колец». А-ху-еть. — Юса… Юса, это… это… — Тебе нравится? — взволнованно спрашивает Юса, не совсем понимая реакцию Чонгука. Просто Чонгук от шока отказывается правильно функционировать. — Да я, ебать, мечтал об этом, — чистосердечно признается, проводя ладонями по лицу. — Пиздец, да мой подарок тебе по-сравнению с этим – дно. Юса смеется и подходит ближе. — Ты мне подарил цветы, намордник с поводком и незабываемую ночь. — Да, но… — Чонгук теряется в словах и, не сдержавшись, наваливается на Юсу с крепкими объятиями. — Спасибо, это ахуеть, какой крутой подарок. Реально. — Тебе точно-точно нравится? — не может успокоиться Юса, обнимая в ответ. — Я же не сильно разбираюсь в этом и… — Да! Да! Даже не сомневайся! Мне всё-всё нравится, а это только утро! Юса улыбается и расслабляется. — Так и что? — она отодвигается, ловя счастливый взгляд Чонгука. — Послушаем? — Эм… ты весь день будешь так ходить? — Чонгук хмурится и опускает взгляд на фартук. — Да, а что? — Юса широко ухмыляется, не стесняясь издеваться над именинником. — Могу перео-… — Нет-нет-нет, не нужно, — Чонгук так быстро машет головой, что в глазах начинает плыть. — Но… но если я вдруг не… эм… не сдержусь, то… — Я напоминаю, — сладко шепчет Юса, приподнимаясь на носочки и окутывая шею Чонгука руками. — Ты можешь делать со мной всё, что хочешь. Похуй. Просто насрать. У Чонгука больше нет, блять, сил это терпеть. Он резко хватает Юсу и перекидывает её через своё плечо, слыша, как она удивленно вскрикивает и весело хихикает. — А как же пластинки? — Подождут. Чонгук бесцеремонно кидает её на незаправленную кровать. Он запрыгивает следом, нависая и смотря на широко ухмылку Юсы с некоторым раздражением и, одновременно, возбуждением. Восхитительная, красивая, неповторимая женщина, которая подарила ему один из самых чудесных подарков, о котором он только мог мечтать, продолжает его провоцировать и дразнить. — И? — она насмешливо выгибает бровь. — Ты скажешь, что ты хочешь со мной сделать сегодня или так и будешь притворяться девственником? Чонгук рвано выдыхает. — Я хочу посмотреть, как ты мастурбируешь себе. Хитрость и напыщенность Юсы моментально испаряется под покрасневшими щечками. По непонятной причине желание Чонгука смущает её так, будто он попросил подрочить ему ногами или вставить ему в задницу вибратор. — Ч-что?! Почему?! — Ты мне когда-то говорила, что ты дрочишь на видео парня в костюме горничной… — прищурившись, напоминает Чонгук. — И мне всегда было интересно посмотреть, как ты это делаешь. Юса смотрит на него с явным недопониманием и активно растущим стыдом. Чонгук ничего не может с собой поделать. Он давно хотел попросить её об этом, показать ему, как Юса делает себе приятно, но он знал, что она ни за что не согласиться. Они делали вещи и похуже, грязнее, развязнее, и, видимо, поэтому она так удивлена – она ожидала чего-то страшнее; чего-то, что она будет делать с ним, а не с собой. — Хорошо, — тихо соглашается Юса. — Но только потому, что у тебя сегодня День Рождения. Чонгук широко улыбается и отталкивается от кровати, давая Юсе возможность переместиться. Он наблюдает за тем, как она двигает подушки, облокачивается спиной о мягкое изголовье кровати и раздвигает ноги. Низ фартука белой шторкой скрывает всё самое интересное. — Ты… ты так и будешь… сидеть? — хмурится Юса, смотря на то, как Чонгук, скрестив ноги, садится напротив. — Мг. — Я… я так не могу. Ты очень смущаешь, — продолжает краснеть Юса. Чонгук видит, что она не против – очень не против подрочить себе перед ним. Но её что-то останавливает. Чонгук вытягивает ноги, слегка привстает, чтобы стянуть с себя штаны вместе с боксерками. У него стоит с тех пор, как он зашел на кухню и увидел там безумно притягательную Юсу. Поэтому, как только затвердевший член избавляется от тугой ткани и резинок, Чонгук облегченно выдыхает. Сплюнув себе на ладонь, он начинает водить ею вверх-вниз. Словив шокированный взгляд Юсы, Чонгук, ухмыляясь, объясняет: — Чтобы мы были на равных, мг? Ей нечего сказать в ответ. Приняв его позицию, Юса поудобнее усаживается на подушках и отводит в сторону нижнюю часть фартука. Чонгук замечает даже с такого расстояния, что она слегка мокрая – на идеально выбритой, гладкой коже видны блестящие капли и тонкие дорожки. Он сдерживается, чтобы не упасть в неё лицом и не вылизать – всё-таки, он может потерять редкую возможность понаблюдать за мастурбирующей себе Юсе. Терпение. Нужно терпение. Однако, Юса не начинает оттуда. Юса начинает с груди – она мягко сжимает её сквозь фартук, указательными пальцами цепляясь за торчащие соски. Чонгук сглатывает. Юса не издает звуков, лишь закрывает глаза и закусывает губу, сосредоточенно хмурясь. О чем она думает? Её руки не отпускают грудь, разминая её методично и осторожно, очень нежно – так, как это делает с ней Чонгук. Неужели она представляет его? Несмотря на то, что он сидит прямо напротив? Юса открывает глаза, и от её взгляда у Чонгука член дергается в руках. Возбужденная и разгоряченная, она тяжело дышит и продолжает играться с грудью, опуская взгляд на мягко скользящую ладонь Чонгука. Затем, она неожиданно переворачивается на живот, зажимая между ногами скомканное покрывало. Юса опускает ладонь вниз, прижимая ткань ближе к себе, пока второй хватается за подушку, практически разрывая её своими аккуратно подстриженными ногтями. Чонгук от вида чуть ли не воет. Он совсем не это представлял себе все эти годы. Он думал, что она будет дрочить себе, вставив в себя пальцы и широко раздвинув перед ним ноги. Но вместо этого, она терлась о покрывало, оставляя на нем пятна, и тихо стонала в его подушку. У Чонгука выступил предэякулят, который он хаотично размазал вдоль. Юса качает бедрами, всё плотнее прижимая постельное к себе. Она сжимается вокруг пустоты. Чонгук видит это – видит, как её стенки напрягаются, то расширяясь, то сужаясь. Во рту прибавляется слюны. Блять. Как только Юса убирает покрывало и медленно вставляет в себя два пальца, Чонгук попросту срывается. — Э-эй! Ты… ты что делаешь?! Ты же сам попроси-… Возмущение Юсы обрывает её же надрывистый стон, когда рот Чонгука заменяет её пальцы. Он вообще особо никогда не фанател от куни, но после встречи с Юсой он нашел в этом что-то по-особенному завораживающее. Этот вкус, эта смазка, эта мягкая кожа и этот запах. Девушкам трудно угодить лишь языком. У Чонгука было достаточно опыта, чтобы убедиться в этом. Но с Юсой он сразу всё понял: как и где, насколько сильно и насколько нежно, всасывать или вылизывать. С ней всё было легко, и Чонгук запоминал, желая доставить ей как можно больше удовольствия даже без пальцев или члена. Не каждый парень может этим похвастаться. Чонгук самодовольно ухмыляется, когда Юса скулит его имя и дергает бедрами навстречу, вплотную прижимаясь к его лицу. Еще немного, еще совсем немного… — Я сейчас… Чонгук… Чонгук мычит, сжимает ладонями её задницу и большими пальцами раздвигает её сладкую плоть в стороны, чтобы толкнуться языком внутрь. Юса прячет грязную ругань в подушке, когда кончает. Чонгук отрывается медленно, неторопливо, наблюдая, как от его рта тянется дугообразный мостик из её слизи и его слюней. Тяжело дыша, он слизывает с губ кончиком языка всё то, что он смог раздобыть. Ухмыльнувшись мурашкам, что выступили на упругой заднице Юсы, Чонгук не сдерживается и впивается в неё зубами. — АЙ! Блять! — дергается Юса и чуть не въезжает локтем ему в лицо, когда возмущенно оборачивается. — Больно! Чонгук смеется и отрывается. Отпечаток его зубов отлично смотрится на её упругой попке. Надо что-то еще добавить… — АЙ! Да ты ахуел?! — Не ругайся, Юса, — фыркает Чонгук, целуя место шлепка вместе со следом от его укуса. — Я же любя. — Козел. Чонгук усыпает её нежными поцелуями в качестве извинений. Касается губами поясницы, ведет по позвоночнику, мимо бантика. Он мягко прикусывает её лопатки, утыкается носом в её шею и продолжается жарко целовать, борясь с желанием усыпать её засосами. Юса расслабляется, поддается и поворачивает голову, чтобы словить губы Чонгука в мягком поцелуе. — Я представлял тебя немного по-другому, — признается Чонгук, возвращаясь к её шее. — Как? — Что ты сразу вставляешь в себя пальцы… — Я так делаю, когда я сильно мокрая и возбужденная, — тихо шепчет Юса. Жаль, он не видит её лица. Наверняка она вновь красная и смущенная. Хочется еще укусить её. — Я хочу сделать тебе приятно пальцами, — говорит Чонгук, прижимаясь губами к её уху. — Разрешишь? Юса осторожно переворачивается, упираясь ладонью о грудь Чонгука. Он был прав – она вся пунцовая. — Сегодня я должна приносить тебе удовольствие, а не наоборот… — Так ты приносишь, — фыркает Чонгук и полностью переворачивает её на спину. — Мне нравится делать тебе приятно, — он мягко гладит её пальцами между ног, чувствуя её обильную влагу. — Сегодня же твой День Рождения, — Юса аккуратно касается его руки, пытаясь остановить. — Да, — ухмыляется Чонгук. Он привстает, чтобы стянуть с себя футболку и отбросить её в сторону. — И лучше подарка ты мне еще не делала. Полностью раздевшись, он возвращается к Юсе, падая на неё и накрывая её губы поцелуем. Чонгук проникает в её рот языком, чувствует привкус кофе и кленового сиропа. Легкую кислинку и горечь добавляет её собственная смазка, оставшееся у Чонгука. Наконец-то он трогает её: гладит её ноги, сжимает талию и, конечно же, грудь. Оторвавшись от губ Юсы, он перемещается ниже, отодвигая нагрудник фартука и ловя губами её сосок. В ответ на ласки он слышит её стон, ощущает её пальцы у себя в волосах и удовлетворенно рычит, присасываясь сильнее. Чонгук мнет её грудь ладонями, наслаждаясь мягкостью и упругостью, и внимательно следит за тем, как на её лице отображается безмолвный восторг. Юса удивительно чувствительная, хотя раньше Чонгук считал, что её очень трудно удовлетворить. Всё-таки, у неё столько мужчин было. Но, видимо, не каждый мог сделать ей так же хорошо, как это делал Чонгук. Чонгук привстает, чтобы развязать фартук на её шее. Он опускает его до уровня талии, рассматривая нежно-розовые ареолы и набухшие соски. Он зажимает их между пальцами, аккуратно растирая, из-за чего Юса дрожит и буквально задыхается. У неё открыт рот, она смотрит на него сквозь прикрытые веки. Зрачки расширены, щечки красные, губы опухшие. Она зажимает ладонями подушку, пытаясь как-то перенаправить напряжение и плавно растекающееся удовольствие по её телу. Если бы он умел рисовать, если бы только он, блять, умел рисовать, он бы писал картины с Юсой каждый чертов день. Чонгук опускается, чтобы лизнуть несколько раз, на что Юса обрывисто стонет. — Пожалуйста, хватит мучать меня… — Ты хочешь, чтобы я вошел в тебя? — шепчет Чонгук, не отрываясь от её сосков. — Д-да-да-да. Он приподнимается, полностью отпуская её, и встречает явное разочарование в глазах напротив. — Я войду в тебя, когда ты наденешь ошейник с поводком. Юса замирает. Несколько раз моргая, она будто вдумывается в то, что только что услышала, и медленно кивает. — Я думала, ты не попросишь. Юса переползает на свою сторону, к своей прикроватной тумбочке и выдвигает шухлядку. Любопытный Чонгук привстает, чтобы посмотреть, что у неё там. Обычно, она хранит там планшет, блочки для зарядок, кабеля, таблетки и расческу. Но ошейник с тонкой цепью оказался там явно вчера вечером или сегодня утром. Юса привстает на колени, протягивает Чонгуку его же подарок, что он купил ей месяц назад, и откидывает волосы, тем самым открывая шею и плечи. Она любезно приподнимает голову и ждет. Ох. Хоть бы не слететь с катушек. Чонгук, если честно, вообще в себе не уверен. Он осторожно затягивает на её шее кожаный ремень. На металлической косточке мелькает «Good Boy». Чонгук мог бы снять, но ему так похуй, что там написано. Перед ним сидит полуголая Юса с ошейником на тонкой, золотистой цепи – какая, нахуй, разница, что и где написано? Держи себя в руках. Держи себя, блять, в руках. Когда Чонгук привстает на коленях и натягивает на ладонь цепь, его начинают переполнять очень странные и доселе неизвестные ему чувства. Он часто водит Бама на поводке и тут нет ничего такого, ведь Бам – собака. Но Юса – его девушка, в которую он до безумия влюблен, и которую он держит на блядском поводке. — Чонгук? — зовет Юса. — Всё в порядке? — она, видимо, немного обеспокоена его выражением лица. Чонгук напряженно сглатывает и крепче сжимает цепь в ладони – до той степени, что она оставляет отпечатки на коже. — Мг, — он дергает за поводок, и Юса падает на четвереньки перед ним, утыкаясь лицом прямо в его член. — Просто никак не могу понять, почему ты мне до сих пор не отсосала. Юса вздрагивает. Она горячо выдыхает, удивляясь поведению Чонгука. Судя по тому, с каким восхищением она смотрит на него, ей и самой нравится находиться в его власти. Поудобнее усевшись, она берет его член ладонью, мягко двигая вверх-вниз, и затем послушно заглатывает. Так глубоко, что Чонгук не сдерживает рычащего стона. Юса не церемонится: не целует, не облизывает – она бесстыдно сосет ему, не переживая ни о звуках, ни о кашле, ни о слюнях, что летят вниз. Чонгук сейчас с ума сойдет. Как же, блять, хорошо. Он следит за тем, как она прижимается к его лобку вплотную, закатывая глаза и задыхаясь. Пальцами она впивается в его бедра, удерживая навесу не только себя, но и не позволяя Чонгуку двигаться навстречу. Юса абсолютно всё делает сама, доставляя ему мокрое наслаждение. Когда она глоткой имитирует глоток, Чонгук неосознанно хватается за её спутанные волосы и уговаривает себя не спустить в ту же секунду. Блять-блять-блять. Нужно остановить её, иначе он реально оплошает. Юса, будто зная, что Чонгук вот-вот кончит, отпускает его, громко кашляя. На её глазах сверкали крошечные слезы, по подбородку стекало, падая тяжелыми, вязкими каплями прямо на её грудь. Она сидит перед ним на корточках, послушно опустив руки на колени, и смотрит на него снизу-вверх как очень очень хорошая девочка. Пиздец. Чонгук больше не может сдерживаться. Он резко толкает Юсу на спину. Раздвинув её ноги, он трется о неё головкой, растирая их смазку. Прижавшись к ней, он осторожно толкается внутрь, чувствуя долгожданную узость и мягкое тепло, что окутывает Чонгука. Юса стонет и принимает его, дергаясь бедрами навстречу. Чонгук напряженно сглатывает, хмуро смотря на то, как он исчезает в ней, как она растягивается из-за него. Свободной рукой он гладит её ноги, проводит по её животу и сжимает за талию, чтобы ближе пододвинуть к себе. Чонгук начинает с грубого, глубоко ритма, с блаженством наблюдая за тем, как Юса выгибается навстречу и мягко хнычет в ответ. Натянув поводок себе на ладонь, Чонгук шумно толкается, тихо матерясь себе под нос каждый раз, когда чувствует Юсу изнутри. Она плотно сжимает его, греет, обволакивает собой и покрывает его член своей вязкой смазкой. Мокрые шлепки эхом звучат в его ушах, смешиваясь с нарастающими стонами Юсы и его собственным, тяжелым дыханием. Сколько бы раз он ни брал её – ему будет мало. Облизнув большой палец, он опускает его между ног Юсы, мягко теребя её клитор. У неё ноги моментально сгибаются в коленях, рука тянется, пытаясь остановить, но Чонгук не позволяет ей даже коснуться его запястья. Она так сжимается вокруг него… — П-перестань, я… — Ты же знаешь – я обожаю, когда ты сквиртишь на меня, — хрипло говорит Чонгук. — Да, но… — Чонгук ведет рукой выше, слабо надавливая на низ её живота. Юса вскрикивает. — Блять! Нет! Козел! — Хорошо, — он резко останавливается, застывая в ней, на что Юса мучительно стонет. — Я могу не двигаться, если хочешь, — Чонгук перемещает цепь на другую руку и зеркально наматывает на ладонь. Юса пытается отдышаться, злобно смотря на него сквозь ресницы. Зная свою позицию и то, что сегодня не она главная, Юса сглатывает и тихо говорит: — Двигайся. — Хм? Как там... волшебное слово? Чонгук замечает, как её ногти впиваются в простынь. Какая же она сексуальная, когда злится на него. — Пожалуйста. Сколько усилий, чтобы сказать одно единственное слово. Чонгук улыбается и переходит на мягкий, неторопливый темп. Ладонью без поводка он гладит её тело, пальцами скользит по её соскам, ведет по её ключицам, приближаясь к шее. Юса перехватывает его руку, подносит ко рту. Чонгук сбивается с ритма, когда она облизывает его указательный и средний пальцы, ведет по ним своим влажным, горячим языком. Юса тихо мычит, когда сосет его фаланги, и осторожно приподнимает свои бедра, пытаясь насадиться на Чонгука еще глубже. Блять. Юса реально испытывает его терпение. Чонгук резко забирает руку, чувствуя прохладу от её слюней. Второй ладонью он наматывает цепь до тех пор, пока его пальцы не окажутся у её шеи и не сомкнутся вокруг, придавливая к кровати. Шок смешанный с желанием и обезумевшей страстью, что мелькает в её карих глазах, возбуждает Чонгука и возвращает его в прежний, животный темп. Он толкается в неё быстро, жестко, выдавливая из неё крики. Она что-то бормочет – просит быть помедленней, что-то говорит о том, что ей тяжело сдержаться. Неужели она смущается, что Чонгук будет грязным из-за неё? Но Чонгук любит быть грязным из-за неё. Чонгук просто, блять, обожает это, когда она пачкает его, метит его. Он бы тоже так сделал, но это останется на следующий раз, да? — Давай, Юса, — жарко шепчет Чонгук, наклоняясь ближе и воздушно целуя её в щечку. — Кончи для меня. Не сдерживайся. Будь хорошей… будь хорошей для меня, Юса, — с каждым словом его пальцы на её шее сжимаются всё плотнее и плотнее, — и сделай так, как я говорю тебе. Кончи, Юса. Кончай. — Ненавижу те-тебя… — Плохая девочка, — ухмыляется Чонгук. — Открой рот. Когда он плюет на её язык, Юса кончает. Она плачет и пищит, заливая Чонгука до той степени, что всё обильно стекает вниз, пачкая постельное белье. У неё панически вздымается грудь, ладони царапают плечи Чонгука, оставляя за собой красные ссадины. Юса мелет что-то несвязное, откидывая голову назад. Она вся дрожит. То вытягивает ноги, то вновь сгибает их в коленях, то пытается подняться, но тут же падает обратно. Вся кожа в мурашках и вся она – в эйфории. Чонгук настолько восхищен тем, как же очаровательно и прекрасно она выглядит, что не выдерживает и кончает вместе с ней. Он стонет ей в рот, проглатывает её слезы и всхлипы. Чонгук хаотично бьется о неё, заливая изнутри, и точно так же содрогается от всепоглощающего блаженства, что накрывает его с головой. Он целует и целует, падая в её объятия и позволяя ей сжимать его волосы до колючей боли на затылке. Резкий запах их выделений, что заполнил комнату, останется у Чонгука в памяти на всю ебучую жизнь. Отпустив губы Юсы, он приподнимается, пьяно смотря на её уставшее лицо. Ей будто бы сложно сфокусироваться и вернуться с неба на землю – настолько хорошо она себя ощущает благодаря Чонгуку. Перед тем, как что-то сказать, она сглатывая и хрипло говорит: — С Днем Рождения. Чонгук тихо смеется в ответ и оставляет на её опухших губах долгий поцелуй. — Спасибо большое, любимая. Они еще немного лежат в обнимку, не отпуская друг друга. Когда Чонгук чувствует, что окончательно обмяк, то он привстает и выходит из Юсы, с нескрываемым наслаждением наблюдая, как из неё вытекает его же сперма. Ей очень не нравится, когда он вылизывает её после секса, поэтому сразу же сдвигает колени, как только замечает голодный взгляд Чонгука. — Нет. Даже не думай. Я очень грязная, — хмуро говорит Юса и осторожно встает с кровати. — Блять… Чонгук прослеживает за её взглядом, что устремлен вниз – по внутренней части бедра стекает густая, белая жидкость. — Красиво, — фыркает Чонгук и встает следом. Прежде, чем она хоть что-то скажет ему, он притягивает её для поцелуя, затыкая и проглатывая любые возмущения. Чонгук знает, что ей тоже нравится вся эта вульгарщина – просто она всё еще смущается из-за того, что залила их кровать. — Иди в душ. Я уберу. — Нет-нет, я уберу, — перечит Юса, чего-то пугаясь. — Сегодня мой День Рождения, и я говорю, что делать, — напоминает Чонгук и разворачивает её лицом к двери. Легко шлепнув её по заднице, он подталкивает её к выходу. — Давай-давай. Тебе надо помыться. У Юсы, видимо, просто нет сил, чтобы спорить. Когда двери в ванную закрываются, Чонгук стягивает с кровати постельное белье. Окей. Хорошо. Теперь им точно нужно везти матрас в химчистку. Вряд ли же он сможет отмыть эти желтые пятна? Хотя, если погуглить… Нет. Нужно просто его снять и взять старый, который они не выбросили. Для этого Чонгук закажет химчистку уже на завтра. Поменяв новый матрас на старый, Чонгук меняет постельное, параллельно насвистывая себе мелодию под нос. Застелив всё заново, он надевает скинутую с себя футболку, боксерки и штаны и только потом идет в гостиную, чтобы, наконец-то, послушать пластинки. Юса появляется в проеме двери в тот самый момент, как Чонгук рассматривает буклет с эксклюзивными фотографиями и читает заметки самого Питера Джексона. По комнате из колонок разносится завораживающее пение хора, волшебная флейта и величественная труба. Чонгук даже не слышит, как Юса садится рядом – настолько он увлечен изучением и музыкой. — Ну как тебе? Нравится? — вновь уточняет Юса, поплотнее укутываясь в тонкий халат. — Ты шутишь? Я же мечтал об этом! — напоминает Чонгук. — Как ты узнала? — Ты очень любишь Властелин Колец. Ты очень любишь пластинки. Не сложно догадаться, — ухмыляется Юса и скрещивает руки на груди. Не сложно. Верно. Тем не менее, Чонгук прекрасно знает, что это издание из 6 пластинок очень трудно достать. В Корее это не производят. То есть, даже у Чонгука в магазине такого нет. Он не будет пытать Юсу, где она заказала этот бокс-сет – она не скажет. Как и не сообщит о его цене. Но Чонгуку и не надо сообщать – он и так в курсе, сколько это стоит. И всё это она сделала для него. Чонгук даже не подозревал. Положив буклет обратно на раскрытую коробку, он поворачивается к Юсе и берет её ладони в свои. — В твой следующий День Рождения я подарю тебе поездку на Мальдивы. От неожиданности, Юса смеется. — До моего Дня Рождения очень дале-… — Я знаю. Я просто говорю, чтобы ты уже готовилась. Юса продолжает хихикать, с подозрением смотря на чересчур серьезного Чонгука. — Хорошо. Как скажешь, — она ухмыляется и переплетает их пальцы. — Я хочу еще кофе сделать. Будешь? — Да. Да, буду. Юса уходит, а Чонгук проводит её влюбленным и несколько околдованным взглядом. Лучше Дня Рождения у него еще не было. В позапрошлом году у них не получилось отпраздновать ни День Рождения Юсы, ни Чонгука из-за переезда и навалившихся проблем. Они отметили тортиком и шампанским, дома. В прошлом году Чонгук сильно заболел на первое сентября, так что ничего отдаленно веселого, кроме горячки, он не запомнил. Месяцем ранее Юса тоже не смогла насладиться своим Днем – у неё было две важных операции подряд. Но в этом году у них получилось. Они провели эти дни вместе – её День Рождения и его. Разве это не знак? Чонгук выходит на балкон покурить. Задумчиво смотря на море, он понимает, что с каждым днем он всё больше и больше убеждается в одной единственной вещи – он хочет провести с этой женщиной остаток своих дней. Им уже тридцать. Они больше двух лет вместе. Они любят. Реально любят. Два человека, которые никогда не знали, что такое любовь – а один из них даже не верил, – влюбились друг в друга. Чонгук делает глубокую затяжку, выпускает дым. Не нужно бояться. Нужно думать о том, что Юса скажет «да» и тогда… Тогда она перестанет быть доктором Кван и станет доктором Чон. От этой мысли Чонгук так широко улыбается, что начинает смеяться. — Кофе, — рядом оказывается чашка эспрессо. Юса улыбается ему, делает глоток и тоже смотрит на море. Чонгук, не обращая внимания ни на завораживающие виды пляжа, ни на ароматный кофе, смотрит на неё и никак не может понять, как он добрался до мыслей о чертовом предложении руки и сердца. — Что? Что такое? — ухмыляется Юса, ловя взгляд Чонгука. — Да так… на прыщи твои смотрю. — Что?! Какие?! — она тут же начинает трогать своё лицо пальцами, выискивая изъяны. — Я ничего не видела! Чонгук смеется, целует Юсу в щеку и с улыбкой принимает её раздраженный взгляд. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю… несмотря на то, что ты меня бесишь со своими приколами, — хмурится Юса и делает глоток кофе. Чонгук делает затяжку и вновь смотрит на море. Он сделает всё так, что она попросту не сможет сказать «нет». Он в этом даже не сомневается.