Bonus Chapter. 5. Honeymoon.

— Чонгук, сфоткаешь меня? Вот так. — Ты серьезно? — А что? Сиськи тяжелые, вообще-то. Чонгук закатывает глаза, но послушно делает несколько фотографий на свой телефон. Несмотря на то, что неожиданная поза немного его смущает, он всё равно самодовольно ухмыляется и не может не сказать: — Поставлю себе на заставку, чтобы все видели, какая у меня красивая жена. Да. Же-на. Чонгук женился. Как же это дико звучит. Просто пиздец как дико. Он никогда не видел себя мужем, и уж тем более мужем такой, как Юса – серьезной, самодостаточной женщины, чья красота соизмерима с её невероятным интеллектом. Это, на самом деле, так ахуено, что Чонгуку сложно смириться с тем, что он женился на той, в кого до беспамятства влюбился. Он был уверен, что так никого и не найдет до конца жизни. Довольствовался бы одноразовыми свиданиями, быстрым сексом и бесконечной чередой знакомств. Несмотря на его огромное количество попыток завести плотные и крепкие отношения, он никогда не считал себя безответственным куском дерьма – Чонгук, всё-таки, приютил Бама, который, по большей части, обучил его настоящей ответственности. Также, он всегда заботился о племянниках, да и оказывал помощь, если кто требовался в ней. Он старался быть хорошим парнем… насколько это было возможно с его ублюдочным характером. Даже работая горничной в кафе. Хоть Чонгук и дерзил, играл самоуверенно типа, он выслушивал каждую клиентку. Иногда ему хотелось дать простой совет каждой из них: «Перестань тратить деньги на парня в костюме горничной и найди себе нормального чела». Все видели в нем способ развлечься, ведь кому нужен такой, как Чонгук? Кто будет строить семью с таким, как он? Как оказалось, желающий, всё же, нашелся. — Как я получилась? — улыбаясь, спрашивает Юса и подходит ближе, чтобы заглянуть в телефон. — Суперски, — ухмыляется Чонгук и показывает фотографию. Мягкие облака, зеленые холмы, тихое озеро, густая листва и посреди этой живописной природы – его Юса. В белом, легком платье, с распущенными волосами, хитрой улыбкой и сиськами, которые она приподнимает собственными ладонями. — Мне нравится, — она смеется и смотрит на Чонгука. — Давай я тебя тоже сфо-… — Нет. Хватит. Мы, вообще-то, шли кушать, — ухмыляется Чонгук и прячет телефон в передний карман черных шорт. — Я помню, но тут такой красивый вид! — улыбается Юса и проводит ладонью в воздухе. — Твои сиськи красивее. — Чонгук! — она возмущенно толкает его в грудь, тем самым вызывая у Чонгука тихий смешок. — Ну что? Ладно, хорошо. Красивый вид, — он кивает и закидывает руку на плечи Юсы. — Но ты – красивее. — Всё, перестань, — она накрывает его лицо ладонью и отодвигает от себя. Чонгук же, высунув язык, с удовольствием проводит им меж пальцев Юсы, вылизывая и покрывая слюнями обручальное кольцо. Его жена тут же убирает от него руку. — Фу! Чонгук! Сколько можно?! — она встряхивает ладонью, а затем вытирает о себя и раздражено смотрит на широко улыбающегося мужа. — Псина. — Ты забыла «вонючая». — Слюнявая псина, — прищурившись, поправляет саму себя Юса. — Ну… не без этого, — Чонгук беспечно жмет плечами. Они заходят в скромный ресторан, рядом с которым припарковали арендованный Рено. Совершенно обычное, уютное, с широкой открытой террасой, открывающей вид на озеро и холмы. Внутри пахнет жженым сахаром, свежей выпечкой и влажной древесиной. Простая мебель, скрипучие полы и приветливые официанты, один из которых ведет Чонгука с Юсой к пустому столику. — Та-а-ак… я возьму суп из морепродуктов, стейк из рыбы и… на десерт – финиковый пирог. Можем взять мидии на двоих, если хочешь, — предлагает Чонгук и поднимает взгляд на Юсу. — Да, давай. Я буду сэндвич с лососем. — А на десерт? — То же, что и ты, — жмет плечами Юса. — Пить? — Тут есть имбирный эль. — Я за рулем, — ухмыляется Юса. — Так я не говорю тебе его пить, — фыркает Чонгук. — Я себе возьму. А тебе что-то безалкогольное закажем. — Хочу какой-нибудь лимонад. Вот этот подойдет, — она прикладывает пальчик к изображению напитка. — С базиликом и клубникой. — Вы уже готовы заказать? — к ним подходит та же официантка, которая привела к столику, говоря на английском. После того, как Чонгук зачитывает все блюда, он отдает девушке меню и расслабленно откидывается на спинку стула. Сделав глубокий вдох, он наслаждается свежим воздухом, видами из террасы и легкой, ненавязчивой музыкой на фоне. Сняв кепку, он взлохмачивает волосы и, подтянув рукава черного лонгслива до локтей, сладко потягивает мышцы. — Как тебе наш медовый месяц? — спрашивает Юса. — Заебись, — ухмыляется Чонгук. — Я своими глазами увидел места, где снимали «Властелин Колец». Мы спустились в пещеры со светлячками. Да я кита впервые в жизни увидел! — восторженно пересказывает Чонгук, но затем запинается, внимательно смотря на улыбку Юсы. — Но… ты не жалеешь, что мы полетели в Новую Зеландию? — Шутишь? — она фыркает и жмет плечами. — Здесь очень красиво, необычно. Я вообще никогда не думала, что когда-то окажусь в Новой Зеландии. Спасибо, конечно, твоему брату за билеты. Это, наверное, лучший свадебный подарок. — Твоя мама подарила шикарный сервиз, — отмечает Чонгук. Юса закатывает глаза. — Да перестань. — А что? То, что надо для моих чайный церемоний. — Твои родители тоже хороший подарок подарили. Робот-пылесос намного полезнее, чем чайный сервиз, — она кривит губами и подпирает голову рукой. — Особенно, с нашим темпом жизни. — Ты чересчур строга к своей маме. Она у тебя очень хорошая… как мне показалось. — Ага. Вот именно. Показалось, — Юса тяжело вздыхает и встает со стула. — Мне нужно в уборную. Чонгук провожает её взглядом, не в силах не засматриваться на то, как качаются её бедра, и как мило она выглядит в этих открытых босоножках на небольшом каблуке. Краем глаза он замечает, как на неё озирается мужчина, а затем перешептывается со своими другими друзьями-мужиками. Их грязные ухмылки Чонгук решает мудро проигнорировать. Отвернувшись обратно к зеленым холмам и гладкой воде, он вспоминает, как их родители впервые встретились на свадьбе. Мама с папой были более, чем просто счастливы, что их младший обалдуй остепенился. Он никогда не забудет, с каким шоком они смотрели на Юсу. Чонгук готов поспорить на свой магазин пластинок, что они не ожидали, что их сын урвет такую невероятную женщину. Однако, он был удивлен тому, как неохотно Юса писала пригласительное своей маме. После похорон отца, что произошел год назад, она почти не общалась с ней, хотя Чонгук, как – неожиданно, но истинный семьянин, – настаивал на том, чтобы Юса хоть пару раз позвонила домой. Юса была очень обижена на мать, что та рассказала о смерти отца лишь спустя два месяца, и даже не позвала на его похороны. Поэтому она совершенно не хотела видеть маму на собственной свадьбе, но Чонгук настоял. Он очень хотел познакомиться с кем-то из семьи Юсы – он же, всё-таки, становился её частью, как и она – его. Чонгук опускает взгляд на руку, на то, как хорошо сидит золотое кольцо на его безымянном пальце. Это так странно – быть женатым. — Давай я тебя сфотографирую? Отправим твоему брату. Чонгук отвлекается от размышлений, поднимает голову. Юса стоит с телефоном в руках и пытается выбрать хороший ракурс. — Как насчет… — он берет в руки столовый приборы, делает вид, что ест из пустой тарелки, и широко улыбается камере. Юса смеется, делает несколько снимков и садится напротив. Как только она опускается на стул, официант приносит им заказ. — Что у нас завтра по плану? — спрашивает Юса, отрезая себе кусок сэндвича. Она очень забавно пытается запихнуть его в рот так, чтобы куски лосося не выпали. — Поездка в центр Велингтона? Кстати, я нашел там один магазин пластинок. И-и-и… я погуглил, там есть зоопарк. Можем сходить, — кивает Чонгук, с удовольствием поглощая суп. При слове «зоопарк» Юса мгновенно загорается. Они посетили немного зоопарков вместе. В Сеульский они вообще ходили дважды. Каждый их поход сопровождался десятками лекций от Доктора Чон: она, захлебываясь, рассказывала, как мечтала стать ветеринаром именно для диких животных, хотя и пробиться туда безумно сложно. Также, она обожала засыпать Чонгука самым разнообразными фактами о тех животных, что находились перед ними. И Чонгук почти всегда реагировал одинаково – восхищался её знаниями или же ненарочно демонстрировал собственный уровень айкью, который у него всё еще не очень-то и высок. — Ты знал, что у морских выдр в подмышках есть специальные кармашки из кожи? Они там носят свою любимую еду и камень, которым раскалывают моллюсков. Представляешь, Чонгук, у выдры есть свой собственный любимый камушек, с которым она никогда не расстается. — Ахуеть… — Ты знал, что вомбаты какают кубиками? Нет, я серьёзно! Хватит ржать! У них так устроена кишка – сначала мягкая, а на саомом выходе очень жесткая, с четырьмя гранями. Это нужно для того, чтобы их какашки… ты реально ржешь со слова «какашки»? В общем, это нужно для того, чтобы их… «испражнения» не скатывались со скал и бревен, когда они метят территорию. Они, между прочим, единственные в мире животные с кубическими какашками. — Я сейчас сдохну от смеха. — Папуанские пингвины! Когда самец хочет предложить самке быть вместе, он обходит весь пляж, чтобы найти самый идеальный, самый гладкий и красивый камушек. А потом он приносит его к её ногам. Если она поднимает камень – они пара на всю жизнь. — Как мы с тобой? — Как мы с тобой. — Как ты думаешь, у них есть кенгуру? — задумчиво спрашивает Юса, потягивая лимонад через трубочку. — Думаю, что да. Можно погуглить. — Не надо! Я не хочу… испортить себе впечатление. Придем туда и сами увидим. — Как скажешь, — улыбается Чонгук и, подперев голову рукой, смотрит на Юсу. — Как ты думаешь, кем бы я был в мире животных? Юса не удивляется вопросу – Чонгук любит задавать абсолютно бесполезные, но, в то же время, вполне себе любопытные вопросы. Она задумчиво смотрит на него, прищурившись, и кратко мычит. Стоит ей открыть рот, как Чонгук резко перебивает: — Только не говори «собака». — Кролик. Чонгук кривится. — Кролик? Серьезно? Это из-за кафе с горничными? — Нет. Это из-за того, что: первое – трясешь ногой всегда, когда нервничаешь; второе – у тебя глаза-бусинки, как у кролика; третье – ты трахаешься как кролик… — И ты мне еще что-то говоришь за слово «сиськи»? — …а еще – ты очень быстрый. Стоп. Чонгук слегка напрягается, выставляя перед собой руки. — Я ж надеюсь, ты не про секс? — Нет, — Юса смеется, прикрывшись ладошкой. — Просто быстрый. Быстро гоняешь на мотоцикле, усидеть на месте не можешь, много прыгаешь. — Хм-м-м… окей. Допустим, — скрестив руки на груди, важно кивает Чонгук. — Кем бы была я? — Кошкой, — моментально отвечает Чонгук, и улыбка на лице Юсы сменяется ярким разочарованием. — Кошка? Очень банально. — Не просто кошка, — поднимая вверх указательный палец, отмечает Чонгук. — Пумой. — Хорошо, — снисходительно соглашается Юса. — Продолжай. — Ты плавная, как пума. Не суетишься, осторожно двигаешься к своей цели, — говорит Чонгук, положив ладонь на стол и медленно двигая её к Юсе. — Пумы не умеют рычать, как львы, так? Ты мне говорила. Они только шипят. Ты никогда не устраиваешь громких скандалов. А еще пумы – одиночки… и если ты бываешь ласковой, то исключительно со мной. С твоим избранным. На лице Юсы появляется ухмылка, когда пальцы Чонгука касаются её. Опустив взгляд, она смотрит на то, как его ладонь накрывает её кольцо. — Молодец, Чонгук, — тихо говорит Юса и наклоняется вперед – так, чтобы её грудь уложилась на стол. — Хорошо запомнил факты о пумах. — Еще бы. Юса смотрит на их ладони, переворачивает свою лицом вверх, позволяя Чонгуку мягко провести по ней подушечками пальцев. — Ты же знаешь, что пума с легкостью сожрет кролика? — А кролик-то и не против, — ухмыляется Чонгук и позволяет ей словить себя. — Да? — Юса крепко сжимает его пальцы, медленно переплетая со своими. — Мг. Без сомнений. Чонгук сейчас сойдет с ума, если не возьмет её прямо здесь и сейчас. Но он же не дикое животное. Он потерпит до номера в отеле. Он не против машины, но Рено узкая и маленькая. Там просто не хватит места, а у Чонгука аппетиты такие же ненасытные, как у пушистого кролика.

~ ~ ~

Чонгук одной рукой закрывает дверь номера, хлопая ею с такой силой, что по стенам проходит вибрация. Он вслепую щелкает замком, не имея банальной возможности оторваться от Юсы – она присосалась к нему, как пиявка, что и забавляло Чонгука, и возбуждало. Он улыбался сквозь глубокие, слюнявые поцелуи, слабо прикусывая её нижнюю губу, но на Юсу боль не действовала. Она всю дорогу отвлекала. Хотя, по факту, она ничего не делала. Она совершенно спокойно, даже неспешно вела машину, практически не смотрела на Чонгука. Но ему хватало просто смотреть на неё. Особенно на то, как на её ладони, что сжимала руль, сверкало кольцо. У Чонгука стало тесно в штанах в тот момент, как они зашли в лифт, и как Юса налетела на него с жадными, требовательными поцелуями. Она с трудом отцепилась от него в коридоре, но нетерпеливо дразнила у самих дверей в номер. — Что на тебя нашло? — ухмыляясь, спрашивает Чонгук, пока толкает её в сторону кровати. — То, что ты дашь мне себя съесть, — жарко шепчет Юса, цепляясь за его лонгслив. — Сними. Чонгук поспешно стягивает с себя кофту через спину, откидывает в сторону и вновь обвивает руками свою жену. Блять, как же это ахуенно звучит – жену. — Довольна? — Нет. Юса разворачивает Чонгука, что очень его удивляет и даже смешит, а затем грубо толкает на кровать. Она залазит сверху, вновь припадает к его губам, и проводит ноготками по его груди, оставляя еле заметные следы. Чонгук мычит сквозь поцелуй, хватаясь за бедра Юсы, и двигает её ближе, чтобы она была прямо над его пахом. Вкус лимонада смешивается с табаком. Чонгук улыбается, мажет языком по её деснам, облизывает её губы, причмокивает и тяжело дышит, пытаясь успевать ловить воздух между её мокрыми поцелуями. Чонгук сжимает её грудь сквозь платье с лифчиком, и Юса тихо стонет в ответ. Такая большая и мягкая. Нужно избавиться от нижнего белья как можно скорее. И от платья – тоже. Но у Юсы, видимо, другие планы. Она отрывается от него, убирает от себя его руки, что очень расстраивает Чонгука. Поцелуями опускается по его шее и груди, ниже и ниже. Юса проводит языком по его кубикам пресса, заставляя Чонгука издать легкий смешок. Когда она цепляется пальцами за его шорты вместе с резинкой от боксерок, всё его тело тут же напрягается. — Поднимись, — хрипит Юса и сползает на пол. Чонгук послушно приподнимается, садится на краю кровати и бездумно смотрит на то, как его жена стягивает с себя верхнюю часть платья, как она расстегивает лифчик и отбрасывает его куда-подальше. У него мурашки бегут по ногам, когда Юса проводит по ним ладонями и привстает на коленях, чтобы дотянуться до губ Чонгука и игриво коснуться его члена своей грудью. — Опять издеваешься? — недовольно шепчет Чонгук. — Я всего лишь хочу тебя съесть, — сладко улыбается Юса и зажимает его член между своими мягкими, теплыми сиськами. Чонгук несдержанно стонет, закидывая голову назад. — Юса… — Может, смажешь? — она наклоняет голову и с ухмылкой поглядывает на своего мужа. — Своими любимыми слюнями. Чонгук рвано выдыхает, сглатывает и до побелевших костяшек сжимает край матраса. Юса не двигается. Она ждет, неотрывно смотря в его потемневшие глаза. Блять. Всё-таки, надо было взять с собой поводок с ошейником. Но на таможне их бы не поняли. Чонгук собирает во рту густую слюну и затем, открыв рот, позволяет ей медленно упасть на грудь Юсы и проскользнуть между, на его выглядывающую головку. Он вздрагивает, когда чувствует, как Юса осторожно размазывает всё по его члену, двигая сиськами то вверх, то вниз. — Ты такой твердый… — А ты такая, блять, садистка. Юса широко улыбается, продолжая ласкать его член грудью. — Тебе нравится. — Да, блять… нравится, — рычит Чонгук, смотря на то, как его головка то исчезает среди мягкой плоти, то вновь появляется. — Ты тоже плюнь. Юса выгибает бровь, хихикает, но не спорит. Она наклоняет голову. Чонгук видит лишь её затылок, а после чувствует новую порцию вязкой жидкости, что делает его член еще более влажным. Он уже даже не понимает, где его предэякулят, а где – их с Юсой слюни. Чонгук хватает её за волосы, направляет её лицо к себе, чтобы развязно поцеловать. Он стонет ей в рот, показывая, как ему нравится ощущать на себе её грудь, её любовь. Он с удовольствием растворяется в ней, предоставляя ей всего себя. От этих мокрых, развратных звуков у Чонгука крыша слетает. — Хочу войти в тебя, — тихо говорит сквозь поцелуй, крепче сжимая волосы Юсы. — Дай мне войти в тебя. — Может, кончишь мне на грудь? Я всё съем. Ох, блять. — Нет. Чонгук резко подхватывает Юсу, встает и кидает её на кровать. Нависает и целует, пока снимает с неё нижнее белье и кидает на пол. Поудобнее устроившись между её ног, он мажет головкой по её плоти, чувствуя тепло и большое количество смазки. — Тебя так сильно возбудили твои же игры? — ухмыляется Чонгук. — Ты меня возбудил, — выдыхает Юса, поглаживая руками его плечи и руки. Он входит в неё слишком легко, до безобразия естественно. Чонгук блаженно стонет от сдавливающих ощущений, от её эластичных стенок и от того, как хорошо она его принимает. Юса закатывает глаза при первом же толчке. Чонгук наращивает темп, вбиваясь в скуляющую Юсу всё глубже и сильнее. Кровать скрипит под ними, их кожа, влажная и горячая, звонко соприкасается друг с другом, заполняя номер ритмичными шлепками. Кажется, что даже их сердцебиение сливается в одну единственную мелодию. Чонгук смотрит в её полуприкрытые глаза, видит в них неизменные чувства, от которых у него внутри всё сжимается от счастья. Подарив Юсе краткий поцелуй, он привстает, чтобы закинуть её ноги себе на плечи, но когда опускает взгляд, то моментально застывает. …кровь? Так. Стоп. Чего? Чонгук хмурится и, пытаясь восстановить дыхание, осторожно спрашивает: — Эм… Юса? Когда там у тебя должны быть месячные? До Юсы доходит почти сразу. — Блять! — она отталкивает Чонгука, грубо пихая его в грудь, и слазит с него, с ужасом смотря вниз. Всё в крови. В принципе, теперь понятно, почему Чонгуку было так тепло внутри неё, и почему она была такой мокрой. — Прости… о, Боже, прости… — Да всё нормально, — жмет плечами Чонгук, не понимая, откуда у неё такая паника. Она аж побледнела. — У тебя точно всё ок? Это месячные или…? — Да месячные-месячные, — она раздраженно встает с кровати, проверяя, ничего ли не попало. На декоративное покрывало попало несколько кровавых пятен. — Блять… блять, как я могла просчитаться? — Да не нервничай ты так, — продолжает успокаивать свою жену Чонгук. — Это же бывает… да? У женщин? — Да, — Юса на секунду накрывает глаза ладонью, пытаясь собраться с мыслями. Чонгук утешающе гладит её по плечу. — И запах… ты не чувствуешь запаха? — Ну пахнет кровью, — беспечено соглашается Чонгук. — Ой, блять, Юса. Ты столько раз ссала на меня… — Чонгук! Это… это другое! — она краснеет и начинает бегать по комнате в поисках полотенца и новой пары трусов. — Это… грязно и… и тебе разве ок? — Юса оборачивается на него и смотрит вниз – на его немного обмякший, покрытый кровью член. — Ты же… — Окей, да, немного стремно видеть свой член в крови. Но, блять… я же тебе сказал – ничего страшного, — Чонгук подходит к ней и, приобняв за плечи, направляет в сторону ванной. — Ты лучше скажи, есть ли у тебя… что там? Прокладки? Тампоны? — Есть. Но я взяла с собой очень мало… я взяла на всякий случай, — Юса раздраженно вздыхает, когда полностью раздевается и заходит в душевую кабину. — Вот тебе и случай. — У нас же уже такое было, — продолжает успокаивать Юсу Чонгук и заходит за ней следом. — Помнишь? Я снял с тебя трусы, а там… Юса резко накрывает его рот ладонью. — Всё. Хватит. — Да чего ты так злишься? — спрашивает Чонгук, убирая её руку от себя. — Потому что… потому что у нас еще целая неделя медового месяца, и всю эту неделю я буду кровоточить, — расстроенно отвечает Юса. Она отворачивается, чтобы Чонгук не видел, как она себя вымывает, но он-то прекрасно замечает кровавые потеки. Что странно – его это не смущает и даже не вызывает отвращение. Скорее любопытство. — У нас столько планов было завтра, а мне ведь может быть плохо и… — Юса, — Чонгук тяжело вздыхает и обнимает свою жену со спины. — Вдо-о-ох-вы-ы-ыдох. — На меня это не работает, — хмуро отвечает и немного расслабляется в руках своего мужа. — Прости. Я всё испортила. Чонгук морщится и наклоняется чуть вперед, смотря на насупленный профиль Юсы. — Я понимаю, что ты пиздец драматична во время своих месячных, но давай без этого, окей? Я не расстроился. Мне похуй – будем мы трахаться-не будем. Я же женился на тебе не из-за этого. Юса поворачивает голову и смотрит на Чонгука с неожиданной нежностью. — Я… я тоже вышла замуж за тебя не из-за… не из-за секса. — Реально? — фыркает Чонгук и забирает у Юсы душевую насадку. — Дай я обмоюсь и куплю тебе всё, что нужно. Ок? Только напиши мне, что купить. — Спасибо, Чонгук, — вздыхает Юса. Вытеревшись полотенцем и быстро одевшись, Чонгук выходит из номера и бежит в ближайший круглосуточный. На английском спрашивает у кассира, где у них можно найти средства гигиены для женщин. Отыскав необходимый отдел, Чонгук встает напротив прокладок и тампонов. Раньше, до Юсы, он не то, что брезговал – он просто вообще не разбирался во всей этой чушне. Типа, что такое «большие прокладки»? «Средние»? А почему есть «супер» тампоны? Почему есть «мини»? Чонгук искренне думал, что это размеры гениталий у женщины. Первый его поход в магазин за прокладками сопровождался звонком Юсе, у которой он на полном серьезе спрашивал: — А какого размера у тебя вагина? Чонгук никогда не забудет, как сильно она смеялась. Но сейчас-то он уже не долбодятел. Теперь, он разбирается. Он знает, что есть тампоны для сильных выделений, есть – для мелких, есть ночные прокладки, а есть – дневные. Юса рассказывала еще про какую-то «менструальную чашу» и «трусы для менструаций», но для воображения Чонгука это уже было слишком. Юса – первая, кто так свободно рассказала ему о месячных. С доходчивостью медика, буднично разложила всё по полочкам: начиная с колебаний гормонов и спазмов до того, почему в эти дни девушкам хочется то поплакать, то кого-нибудь придушить. Юса показала ему, что это не есть что-то постыдное. Это обыкновенная физиология. Сохи, в отличие от неё, полностью отказывалась обсуждать месячные с Чонгуком. Она стыдилась этого, говорила, что его интерес к месячным – это ненормально. Для неё эти периоды были чем-то личным, сокровенным, воистину женственным. А Чонгук вмешивался. Взяв всё необходимое и заплатив картой на кассе, он возвращается в номер. По дороге пропускает сигаретку и гуглит, какие развлечения есть поблизости, чтобы завтра не ехать в зоопарк. Юса встречает Чонгука, лежа на кровати в белом, махровом халате. — Спасибо, — она забирает у него пакет и проверяет содержимое. — То, что надо. Спасибо, — Юса чмокает Чонгука в щечку и закрывается в ванной. Завалившись на кровать, он подпирает голову рукой и продолжает шерстить интернет. Чуть позже, когда Юса выходит из ванны, уже переодетая в пижаму, она ложится рядом и протискивается к своему мужу так, чтобы уткнуться лицом в его шею. — Я так понимаю, сегодня никуда не выходим? — ухмыляется Чонгук, поднимая телефон одной рукой, а второй – обнимая Юсу. — Да, — она тяжело вздыхает и тихо шепчет: — Я так хотела тебя… — Ты расстроена больше, чем я, — ухмыляется Чонгук, не отрываясь от экрана. — Кажется, должно быть наоборот? — Ты расстроен? — Юса отодвигается и взволнованно смотрит на него. — Нет. Я бы расстроился, если бы сделал тебе больно. Юса задумчиво мычит, медленно перекатывается на спину и смотрит в потолок. — Ты когда-то занимался сексом с девушкой во время месячных? Чонгук хмурится, переводя взгляд от телефона на Юсу. — …ну-у-у, если сегодняшний раз считается, то да. А так – нет. Юса складывает руки на животе. — У меня когда-то пошли месячные прямо во время секса с одним парнем, — она хмурится, вспоминая с отвращением. — Он тогда так… скривился. Он смотрел на меня, как на… гнилой мусор. Просто встал, ушел и сказал, чтобы я больше с ним не связывалась. Добавил еще, что порядочные девушки должны всё это скрывать. — Ну и долбоеб тебе попался, — отрезает Чонгук, чем вызывает у Юсы удивление. — Нет, я понимаю, что это немного… неожиданно, когда так прямо в процессе. Но, блять, это же ваша обычная физиология. Это как… ну, как в туалет ходить, — он жмет плечами, блокирует телефон и кидает его на подушки. — Мама мне и брату с детства объясняла, что в месячных нет ничего постыдного или мерзкого. Это абсолютно нормально. Она нас предупреждала, что если хоть раз мы посмеем упрекнуть девушку из-за месяков – она лично оторвет нам уши и высушит их на балконе. Юса громко смеется. — Реально?! — Реально, — кивает Чонгук. — Мы тогда реально думали, что она может это сделать. — Мне твоя мама показалась очень доброй, — ухмыляется Юса и, перекатившись на бок, смотрит на Чонгука. — Ага. Она такая добрая только с женой брата и с тобой. Поверь, если ты позвонишь ей прямо сейчас и скажешь, что её сын не помыл за собой посуду и заявил, чтобы ты всё драила сама, – она сядет на ближайшие самолет в Новую Зеландию и прилетит сюда только для того, чтобы отпиздить меня… и оторвать мне уши. Юса широко улыбается, и Чонгук рад, что поднял ей настроение. — Вот поэтому я и вышла за тебя замуж. — Из-за моей мамы?! — Нет, — она закатывает глаза, ухмыляясь. — Потому что ты думаешь головой, а не членом… хотя раньше мне казалось наоборот. — Ну, я старею, — театрально вздыхает Чонгук. — Становлюсь мудрее. — Ага, конечно, — она перекатывается обратно на спину и продолжает смотреть в белый потолок. — Нет, а реально… ты… ты вообще вдумываешься в то, что мы – женаты? — спрашивает Чонгук. — Пока что очень трудно свыкнуться, — честно отвечает Юса. — Еще даже месяца не прошло. Но… да. Странно. Странно, что ты – мой муж, — она ухмыляется и смотрит на Чонгука. — Парень, врезавшийся в мою машину. — Моя жена поцарапала мне мотоцикл, — фыркает Чонгук. Три года прошло, а они всё еще не могут решить спор, что познакомил их посреди Сеульской дороги. Ярость, какую в нем вызвала Юса в тот день, совершенно не сравнится с интенсивностью той любви, что переполняет Чонгука прямо сейчас. Тогда ему казалось, что он встретил самую отвратительную и, по совместительству, сексуальную сучку на свете. Мутить с ней? Ходить на свидания? Чонгук думал лишь о том, как бы её проучить и больше никогда не видеть в своей жизни. Как он понял позже, Юса оказалось его судьбой… а он верит в судьбу. — Я люблю тебя, — выдыхает Чонгук, а затем с гордостью произносит: — Доктор Чон. Юса закатывает глаза и тяжело вздыхает. — Да-да, я ношу твою фамилию. Сколько ты будешь напоминать мне об этом? — Каждый день, — улыбается Чонгук и притягивает Юсу к себе, зажимая в цепких объятиях. Каждый день – до самого конца этой жизни, и дальше. Вселенная подарила ему Юсу – то, что он так долго искал. The End.