Дышать в унисон. Возвращение

      В конце января у Саши ещё висели пересдачи — история и экономическая теория. Я помогала ему: сидели вечерами над билетами, гоняла его по вопросам, злилась, когда он путался, снова объясняла. Он ворчал, матерился, говорил, что это всё «херня для ботанов», но — учил.              И не зря. На пересдаче по истории преподаватель всё-таки поставил ему зачёт, а экономику он каким-то чудом вытащил аж на четвёрку. Я так обалдела, что не удержалась:              — Ты серьёзно?              Саша дёрнул плечом, не до конца веря в случившееся.              — Да я сам не понял, как так вышло.              — Ну что, профессор, — усмехнулась я, откинувшись к спинке кровати. — Может теперь ты мне пояснишь, в чём разница между средними и предельными издержками?              Он поморщился, сел на стул напротив.              — Отстань, а? Я сдал — и всё.              — Нет уж. Образование должно работать.              Миронов почесал затылок и всё же ответил, но, как обычно, в своей манере:              — Средние — это когда более-менее терпимо. А предельные — это когда ещё один билет и я бы просто вышел в окно.              Я прыснула.              — Господи… ты идиот.              — Зато с зачётом, — постучал указательным пальцем по виску.              Я закатила глаза, а он дотянулся и несильно щёлкнул меня по лбу.              — Ты теперь свободна?              — Угу. Каникулы до восьмого февраля.              Он прищурился.              — Хреново.              — Почему это? — удивлённо глянула на него.              — Потому что сейчас начнётся: «Саш, пошли туда», «Саш, давай сюда», — передразнил он. — А я только жить собирался начать.              — Ты охренел? — рассмеялась. — Сам-то сдал, потому что я над тобой как надзиратель стояла!              — Ага, стояла, — усмехнулся. — С таким лицом, будто сейчас протокол составишь и в суд потащишь.              — Ещё слово — и я тебя снова на пересдачу отправлю, ясно?              — Ладно-ладно, — поднял ладони. — Только потом не удивляйся, если я ночью с отчётом приду.              — Саш…              Он хмыкнул, явно довольный, откинулся на стуле и заложил руки за голову.              — А может и не ночью? — загадочно выдал, глянув на меня.              И тут меня будто кто-то толкнул под рёбра.              Смешно. Вот мы подкалывали друг друга, всё было легко, а от одной этой фразы внутри вдруг всё сжалось.              Шесть недель. У нас не было секса полтора месяца. Раньше между нами столько не проходило никогда, даже в самые идиотские ссоры, когда мы бесились друг на друга. Просто… моё тело всё ещё помнило ванную, его робкий голос, страх, который я потом выковыривала из себя неделями. И при этом — я ведь больше не боялась ни Саши, ни уж тем более секса с ним. Но не знала, как к этому снова подойти и нужно ли вообще.              «Нужно. Но не так… точно не так».              Миронов смотрел на меня, не отводя глаз, ждал хоть какой-то реакции. В его взгляде было слишком много ожидания — и от этого стало неловко.              — Я… — голос сел. — Я как-то… не знаю.              Всего секунда тишина, но она растянулась, казалось на вечность.              — А, — коротко кивнул, встал и отвёл взгляд. — Понял.              Развернулся и пошёл к двери, по пути потянувшись за телефоном, как будто ему срочно понадобилось что-то там проверить. И от этой резкости меня скрутило, потому что это было не «слегка расстроился». На самом деле это было: «Мне пиздец как обидно».              — Саш…              Миронов остановился, но не обернулся.              — Мы можем… просто сериал посмотреть, — предложила я. — Или поваляться.              Он постоял пару секунд, потом глянул через плечо.              — Поваляться — это без подвоха?              — Угу. Просто полежать.              Он внимательно посмотрел, проверяя не шучу ли.              — Ладно.              В груди сразу что-то отпустило.              — Иди ко мне, — почти пропищала я и протянула руки.              Он подошёл и сел рядом на кровать, оставив между нами смешное расстояние — сантиметров двадцать, будто если я сказала «просто полежать», то теперь вообще лучше лишний раз меня не трогать. Боковым зрением заметила, как Саша сцепил пальцы в замок и едва заметно потряс ногой.              «Нервничает… Господи… когда мы вообще такими стали? Раньше бы он уже стянул с меня трусы».              Я была бесконечно благодарна Саше за то, что он не давил на меня. Он мог обижаться, отстраняться — и это всё равно ранило, — но он всё же отпускал это быстрее, чем любые наши ссоры.              И преисполнившись этим чувством, я подвинулась ближе. Уткнулась лбом ему в плечо, почти извиняясь за себя и за эту долгую паузу между нами, потому что ведь… всё уже было нормально.              Почти месяц без громких ссор — для нас это вообще рекорд. Хотя, может, дело было банально в том, что у нас не оставалось времени ни на что. Зачётная сессия, Новый год, каникулы у тёти на даче, потом экзамены и бесконечная подготовка. Саша в это время работал, сдавал сессию на заочке, тянул быт, выплачивал кредит. Мы и правда отдалились за эти недели.              Я положила ладонь ему на колено, а Миронов тяжело выдохнул, ткнулся носом мне в висок и пробормотал:              — Включай уже что-нибудь.              Я улыбнулась — так рада была, что он не обижался на меня.              — Сейчас, — и сразу потянулась к столу за ноутбуком.              Пальцы чуть дрожали, словно я собиралась не сериал включать, а снова сдавать экзамен. Только теперь не по экономике или правоведению, а по чувствам, близости. И хоть бы на троечку… с натяжкой.              Саша подвинулся назад и развалился на кровати: руку закинул под голову, вытянулся во весь рост, заняв полматраса. Я поставила ноут на согнутые колени, открыла браузер. Курсор тупо мигал в поиске.              — Только не этого… — его ладонь легла мне на талию, — как его… умного в пальто.              — Шерлока? — фыркнула.              — Во. Его. Слишком много думает.              — А ты, значит, нет?              — Я отдыхаю, — буркнул. — И без этих твоих страдальческих историй давай.              Я фыркнула и пролистала список первого попавшегося сайта.              «Драмы — нет. Детективы — не хочу. Триллер — тоже нет. Хочу… фона, чтобы можно было не смотреть».              — Давай «Друзей»? — предложила.              Он скосил взгляд на экран.              — Это где шесть взрослых людей живут без работы и только ноют?              Я хмыкнула и кивнула.              — Они там хоть пиздятся иногда?              — Нет.              Саша поморщился и перевёл взгляд в потолок.              — Ладно, включай. Всё равно смотреть не буду.              Я подвинулась ближе и легла на бок, спиной к нему. Он сразу потянул меня к себе, просунул руку мне под шею, второй обнял за живот.              — Удобно? — поправил подушку.              — Угу.              На экране заиграла заставка и после закадровый смех. Я знала первые реплики почти наизусть, и от этого становилось спокойно — не нужно было ни во что вникать. Сама не заметила, как полностью расслабилась, пока его дыхание защекотало кожу.              Через минуту Саша фыркнул:              — Бесит.              — Кто?              — Этот… который рот не закрывает.              — Чендлер?              — Ага. Как ты.              Я глухо засмеялась, уткнувшись носом в его локоть, а он коснулся губами моей макушки.              Дальше мы смотрели вполглаза. Я иногда комментировала что-то шёпотом: «Боже, ну кто так делает…», «Да он тупой…», «Смотри, сейчас она опять психанёт…». Саша лениво бубнил фоном: «Дебил», «Я б ушёл», «Пиздец проблемы у людей, конечно».              Постепенно я съехала чуть ниже — затылком под его подбородок. И поймала себя на том, что дышу в такт ему. Вдох — медленный выдох. Ещё чуть-чуть подвинулась назад, вжимаясь сильнее. Его рука на моём животе крепче сомкнулась.              На экране снова кто-то засмеялся, и я тихо хихикнула.              — Чего? — сонно спросил Миронов.              — Да глупо просто, — ответила я, и это было вообще не про сериал.              Его пальцы рассеянно двинулись по моей талии — гладили бок через футболку. И это было… так приятно, что я невольно поёжилась.              — Замёрзла? — настороженно спросил Саша, совершенно не догадываясь о моих мыслях.              — Нет.              — Точно?              — Угу, — опустила руку и переплела наши пальцы у себя на животе.              Саша хмыкнул и снова прижался губами к моей макушке.              — Странная ты.              — Почему?              — Потому что… — замялся на секунду, — сама себе всё усложняешь, а потом удивляешься.              Конечно, он прекрасно чувствовал: если бы я действительно не хотела его, мы бы так не лежали — я бы не вжималась в него спиной и бёдрами, не позволяла бы гладить себя, не улыбалась бы так часто. Всё уже давно отпустило — наконец стало намного лучше, чем когда-то.              Сериал продолжать болтать фоном: смех, реплики, чья-то чужая жизнь, за которой мы уже совсем не следили. Я смотрела в экран, но ничего не видела. Только тепло за спиной, тяжесть руки на животе, плотные объятия, укрывающие меня, как одеяло. И это было… слишком хорошо, так спокойно, что внутри начинало тянуть.              Я прикусила губу и медленно потянула ладонь Саши выше, под футболку. Пальцы коснулись кожи, поднялись к рёбрам. Он задержал вдох, когда я сильнее прижалась спиной, едва заметно качнув бёдрами назад. Резко втянул воздух, ладонь на секунду застыла.              Я же сама рушила стену, которую выстроила, но уже не хотела останавливаться. А Саша всё-таки сдался моему робкому натиску — ладонь плотнее накрыла грудь, подбородок слегка коснулся моего виска, дыхание стало тяжелее. Я прикрыла глаза и чувствовала, как под его рукой слишком быстро бьётся моё сердце. И почему-то было даже смешно от мысли, что он это точно ощущает. Тихо хмыкнул мне в ухо:              — М-да… Я вообще-то сериал смотрел.              Я фыркнула.              — Ой, извини. Сейчас уберу руку, культурный отдых же.              — Ага, — пробормотал. — Только настроился.              Меня вдруг кольнуло какой-то глупой злостью, типа: «Да иди ты».              — Ну и всё тогда. Передумала.              Попыталась отодвинуться, а он сразу удержал и усмехнулся. Сдвинулся вниз и провёл носом по шее. Щетина царапнула кожу.              — Конечно передумала, — хрипло сказал. — Верю.              Его рука у меня на груди вдруг мягко провела по коже вокруг соска, пустив волну мурашек и тёплое, щекочущее ощущение внизу живота. В ответ на это подразнивание я сильнее толкнулась бёдрами назад.              — Точно.              — Издеваешься? — негромко спросил на ухо.              — Ты тоже.              — Ага, конечно, — выдал он, наконец до конца понимая, что вся эта маскировка сериалом была лишь предлогом оттянуть момент, к которому мы уже давно были готовы. Просто… не хватало нужного настроения.              Я потянулась вперёд и захлопнула крышку ноута. Смех из сериала оборвался, и в комнате остался только шум нашего дыхания. Аккуратно повернулась к Саше лицом, и мы оказались нос к носу. Он смотрел настороженно, внимательно, будто ждал последнего сигнала — что я не скажу «не сейчас» или «потом», что наконец можно. И я разрешила, положив ладонь ему на грудь.              — Давай только… — посмотрела ему в глаза. — Медленно. Ладно?              Его взгляд смягчился, пальцы снова скользнули по моему боку.              — Ладно.              Коснулся лбом моего лба и, не торопясь, притянул ближе. Я первой коснулась его губ. Он ответил так же медленно, без напора. Тёплые губы мягко сминали мои, одну за другой, а его ладонь на спине поглаживала кожу кончиками пальцев.              Мы будто откатились в самое начало — туда, где полгода назад ещё стеснялись прикасаться друг к другу. И от этой приятной неловкости я улыбнулась прямо в поцелуй.              — Чего? — прошептал Саша, едва отстранившись.              — Ничего… — мне так не хотелось больше ничего обсуждать, только чувствовать его… больше.              Он фыркнул носом и снова ткнулся губами в уголок моего рта. Потом ниже — в щёку. И выше — в висок. Широкая ладонь легла мне на живот, большой палец описал маленький круг.              Я положила колено на его бедро, пальцы сжали ткань футболки. Саша выдохнул мне в губы и опустил руку на мою ногу. Медленно поднялся выше к бедру — и уже потом добрался до ягодицы, слегка сжимая её, подталкивая меня к себе.              Горячее дыхание между нами становилось частым, а тело наполнялось тянущим ощущением внизу живота. Мы были так близко — и хотелось стать ещё ближе, буквально слиться.              Ладонью дотронулась до его щеки и снова поцеловала — уже глубже, приоткрывая губы. Саша шумно вдохнул и крепче сжал меня за бедро, сдвинув на одеяле максимально близко к себе, не оставляя лишнего пространства, которое теперь казалось таким глупым и легко преодолимым.              Пока я гладила его напряжённую шею, кончиками ногтей касаясь затылка и слушая его рваное дыхание, он снова провёл ладонью по моему боку, по спине, в волосы, запутываясь пальцами в прядях. А я всё больше ёрзала и сдвигалась короткими движениями вверх и вниз по одеялу — будто пыталась утонуть, раствориться в этой близости, в которой мы так нуждались.              И уже не думала, не анализировала — только впитывала это единение между нами, когда наши ладони одновременно, медленно, но нетерпеливо опустились ниже по животу. Я ощутила его напряжение через джинсы, он — мою влажность даже сквозь лёгкие шорты. Наши пальцы сильнее сомкнулись на чувствительных точках, вызвав новые вздохи. Мы поймали друг друга затуманенными взглядами сквозь полуприкрытые веки, от которых щёки разом вспыхнули у обоих.              Я улыбнулась этим сладким ощущениям, в которые мы проваливались так неспешно, словно спускались туда по ступенькам. Саша тоже хмыкнул, глядя на меня, и этот лёгкий смешок оказался таким мягким и обволакивающим, что всё, что могло нас остановить — глупые мысли, ошибки, расстояние, выстроенное между нами стеной — отступило и рухнуло, собирая нас воедино снова.              Наконец-то снова вместе — прямо там, на кончиках пальцев, в самых нежных местах под одеждой, которая уже почти не была преградой, а лишь тонкой тканью, пока ещё скрывающей нас и позволяющей на секунду отсрочить неизбежное.              Саша фыркнул, почти смеясь мне в губы.              — Ты… — начал.              — Молчи… — прошептала.              Он усмехнулся уголком рта и снова коснулся моего лба своим, пока наши руки двигались сами. Его пальцы почти невесомо гладили меня круговыми движениями, чуть продвигаясь дальше, но не заходя внутрь — лишь собирая влагу, делая ласки ещё более чуткими и пронзающими. Моя ладонь плавно прошлась вдоль ствола — такого напряжённого и горячего, что бёдра Саши сами подавались навстречу. А когда он проник пальцами глубже, надавив на переднюю стенку, я невольно выгнулась и выдохнула прямо ему в губы — и этот выдох тут же растворился в поцелуе. Ладонью крепче обхватила член, отвечая на каждое движение. Саша усилил ритм, и я сама подалась к нему, уже не просто желая, а требуя этих ощущений снова и снова, растворяясь в их нарастающей волне.              — Жарко… — прошептала с улыбкой.              — Угу… — голос стал ниже.              Он вытащил руку из-под моих шорт и быстрым движением, зацепившись локтем за подушку, стянул футболку через голову. Мы оба тихо хихикнули от напряжения и этого накала между нами. Я тоже села, сняла майку и бросила её куда-то в сторону.              Миронов уже хотел снова опустить руку по моему животу, но я остановила его, слегка толкнув в плечо. Он даже ничего не сказал — просто смотрел на меня так заворожённо, что внутри всё переворачивалось. В этих голубых глазах было столько обожания, столько натянутого до предела желания. Он будто уже был согласен на всё, что угодно, лишь бы я не останавливалась, лишь бы продолжала любить его.              Быстро стянула шорты, пока Саша приспускал джинсы, и решительно села сверху на его бёдра.              — Сегодня я командую, — игриво бросила ему, глядя прямо в глаза и преодолевая неловкость.              Он приподнял бровь.              — Да ну?              Я приложила палец к его губам:              — Даже не думай возражать.              Миронов хрипло усмехнулся.              — Ладно. Только потом не жалуйся.              Я наклонилась к нему и поцеловала глубже. Он сначала выдержал, не перехватывая инициативу, но уже через секунду пальцы на моих бёдрах сжались крепче. Я сдвинулась чуть выше и начала медленно тереться о него, чувствуя, как внутри разливается всё больше тепла, как легко скольжу по нежной коже, и как дрожь переходит в каждую клеточку. Наклонилась и жадно поцеловала Сашу, проводя языком по губам, едва заметно прикусывая. В его горле прорвался растерянный смешок, когда я сомкнула зубы сильнее.              — Ты специально, да? — буркнул мне в губы.              Я лишь улыбнулась. Он не говорил «я весь твой», но это так сильно чувствовалось, что в груди всё плавилось. В его взгляде было и желание, и осторожность, и какое-то упрямое счастье от того, что я сейчас над ним.              Потянулась к прикроватной тумбочке, ловко разорвала упаковку презерватива, сдвинулась назад и стала надевать на скользкий из-за меня член. Саша смотрел то мне в глаза, то на мои руки, то на грудь, к которой уже тянулся ладонью, словно не мог выбрать, что его притягивает сильнее, и от этого прикусывал нижнюю губу.              Потом я сама направила его внутрь, ощущая, как туго он входит, словно тело отвыкло за эти шесть недель и теперь заново училось принимать его. Он заполнял меня сантиметр за сантиметром, и я невольно задержала дыхание, позволяя себе привыкнуть к этому глубокому ощущению, слишком сильному после перерыва. Зажмурилась и закачалась вверх, вниз в неторопливом ритме, смакуя каждое движение.              Саша лежал подо мной такой расслабленный, почти текучий, но при этом собранный. Одной рукой гладил мою грудь, слегка зажимая сосок между пальцами, добавляя новых электризующих ощущений, другой — провёл по талии, чуть надавливая на кожу. Его дыхание срывалось на хриплые вздохи, но он продолжал смотреть на меня с тем же голодным восхищением. И от этого я чуть ускорилась, двинулась резче, нарушая собственные договорённости о медленном темпе в самом начале.              — Бля… Оль… — сорвалось у него глухим, надтреснутым голосом, когда я специально сжала мышцы вокруг него.              Он запрокинул голову, стиснул зубы и позволил мне вести дальше, помогая ладонями на моих бёдрах. Я улыбнулась, глядя на его реакцию, на то, как сильно он хочет меня, и дыхание стало сбиваться уже не только от ритма.              Саша протянул руку и умело прижал большой палец к клитору. Я шумно выдохнула, выгнулась назад, вцепившись пальцами ему в колени. А он продолжал ласкать, слегка подаваясь бёдрами вверх, явно чувствуя, что сам скоро не выдержит.              Но прежде чем я успела дойти до края, его тело выгнулось, сорвавшись на глухой стон.              — Можно… я… — не останавливалась, еле выговаривая слова. — Продолжу?              Он сжал губы, но кивнул. Я видела, как ему тяжело: лицо перекосило от напряжения, будто каждое моё движение проходилось по оголённым нервам. Он зажмурился, стиснул зубы так, что на скулах заиграли жилы. Но его большой палец не останавливался ни на миг, а бёдра по-прежнему подталкивали меня вверх.              Я ускорилась ещё, чувствуя нарастающее напряжение и почти болезненную благодарность за его выдержку — за то, что он тянет это для меня, терпит, хотя всё в нём уже отчаянно просит остановиться от слишком острой чувствительности.              — Давай… — выдохнул низко, с надрывом. — Давай, Оль.              Горячая волна прокатилась по всему телу, ноги свело судорогой, сжимая его крепче, пока внутри рывками разливалось освобождение. Запрокинула голову, задыхаясь, не сдерживая ни одного громкого стона, срывающегося на самые высокие ноты. А Саша продолжал двигать пальцем, пока я окончательно не обмякла и не рухнула на него.              Прижал меня крепче, ткнулся лбом в волосы и прошептал:              — Моя…              И я чувствовала в этом слове столько его отчаянной благодарности и облегчения за то, что я наконец с ним, столько тоски по мне прежней — по той самой Оле, которая вернулась к нему. И я сама была так рада, что между нами больше ничего не вставало стеной — ни недомолвки, ни разногласия, только ощущение полной целостности и настоящего единения.              — Тебе… — прошептала ему в грудь, — было неприятно… когда… я… ну… не остановилась?              Он хрипло усмехнулся, провёл ладонью по моей спине и пробормотал:              — Нормально… Я, конечно, чуть не сдох, но держался.              Я приподняла голову, посмотрела на него — и губы сами растянулись в улыбке.              — Ради меня?              — А ради кого ещё? — фыркнул.              — Ты герой, — растерянно хихикнула.              Саша закатил глаза, но уголки губ всё равно дрогнули.              — Перестань.              Я тихо засмеялась, ткнулась носом в его ключицу, ощущая такую радость, что всё это было не зря. Эти недели паузы между нами, это ожидание и эта неловкость, которую мы сами не могли преодолеть, чтобы снова сблизиться.              Поцеловала его в шею и прошептала:              — Я тебя люблю.              Он лениво провёл ладонью по моему боку.              — Знаю, — вполголоса ответил и улыбнулся шире, неожиданно выдав: — Если хочешь, можем второй раунд.              Внутри всё дёрнулось — и не только в груди от изумления.              Саша никогда такого не предлагал. Я всегда думала, что ему хватает одного раза — дальше только усталость и желание поскорее уйти в душ. Раньше он бы уже натянул джинсы и сбежал, а сейчас… лежал и смотрел на меня так, будто спешить больше некуда.              Я подняла голову, глядя на него округлившимися глазами.              — Серьёзно?              — Ага, — как ни в чём не бывало отозвался он. — Я тебя сейчас вообще никуда не отпущу.              Я фыркнула, аккуратно слезая с него, и снова потянулась к тумбочке за новым презервативом.              — Тогда держи, — протянула ему упаковку, ложась спиной на кровать.              Увидела, как Саша аккуратно снимает использованный презерватив, завязывая его узлом, быстро разрывает новую упаковку, а потом осторожно надевает на себя, растягивая латекс по всей длине. От этого вида под кожей снова заиграли щекочущие, тянущие ощущения.              Потом он полностью стянул джинсы, приподнялся, сел на колени и резко схватил меня за ноги. Подтянул к себе, сдвигая по одеялу вниз, от чего я ахнула.              — Ближе, — низко бросил он, и в его голосе было столько власти, что у меня закружилась голова, а руки сами остались наверху, вцепившись в подушку.              Он уверенно закинул мою ногу себе на плечо и сдвинулся вплотную, скользя головкой по влажным складкам. Я не сдержала томного вздоха и отвернулась, прикрывая глаза, чтобы сильнее сосредоточиться на этих ощущениях, от которых становилось всё горячее.              Мягким движением он толкнулся внутрь — не до упора — и тут же вышел, провёл по клитору и снова вошёл.              — М-м… — сорвалось у меня, пока прикусывала губу.              Ещё один толчок — глубже, но всё ещё не до конца. Его ладонь легла на моё бедро, и он начал двигаться чуть настойчивее, раздвигая, пробуя, перехватывая контроль над моим телом, который я с готовностью отдавала, срываясь на тихие, почти пищащие звуки.              Услышала его низкий выдох, когда он вошёл плотнее, глубже, словно погружаясь в меня. А я принимала его полностью, сминая пальцами наволочку над головой и едва дыша, пока он двигался всё интенсивнее, поддерживая меня за бедро.              Протянула руку и положила ладонь ему на плечо, почти требуя его глубже в себя. Саша наклонился и покрыл мою шею влажными поцелуями, слегка прикусывая от жадности, словно не мог совладать с этим ощущением — что я вся его и позволяю ему всё.              Над самым ухом раздался его низкий, почти рычащий стон. Приподнялся, а руки опустил ниже, крепко взял меня под бёдра, приподняв над кроватью. Я рвано выдохнула от этого напора, когда он толкнулся снова — уже в этой, не самой удобной для меня позе, но такой сильной, в которой его движения попадали ровно туда, куда нужно. Задвигался быстрее, а влажные, такие пошлые звуки разносились по комнате, смешиваясь со стонами.              Это было так горячо, что реальность сжималась до точки: его толчки и этот взгляд — полный голода и силы, который я успела поймать, приоткрыв глаза. Его рот был слегка приоткрыт, дыхание — частым, рваным, пока он продолжал удерживать меня на весу.              И вдруг Саша опустил меня и резким движением перевернул на живот. Я хотела выгнуться сама, но он подхватил меня под бёдра, придвигая к себе. Упёрлась локтями в одеяло, а когда он вошёл и толкнулся сильнее — прямо в самую чувствительную точку на передней стенке, из груди вырвался мягкий, почти певучий звук. Его ладонь легла между лопаток, слегка надавил — и я прогнулась глубже. И вот тут вся концентрация исчезла. Я буквально растаяла на нём, чувствуя, как тело умоляет — ещё, ещё.              В какой-то момент почти полностью легла животом на кровать, но всё равно выгибалась, почти мурлыча, пока Саша придерживал меня за ягодицу, то сжимая её, то мягко хлопая по коже, и по комнате разносился глухой звук соприкосновения тел. Это захлестнуло меня так, что я чуть приподнялась на выпрямленных руках и сама плотнее подалась к нему, пытаясь перехватить инициативу.              — Можно… я… чуть-чуть? — прошептала через плечо с игривой улыбкой.              Саша издал то ли довольный стон, то ли смешок.              — Ну попробуй, — и замедлился, позволяя мне самой задавать ритм, двигаться от него и обратно, насаживаясь глубже и плотнее.              Этот вернувшийся контроль и ощущение его внутри разжигали всё новые вспышки дрожи. А когда между бёдер добавились его пальцы, я не сдержала стона, который уже больше походил на всхлип.              Но Миронов не был бы Мироновым — тем, каким стал со мной, — если бы не забрал контроль обратно. Он плотнее толкнулся в меня, буквально выбивая воздух из лёгких, и уже задвигался с большим напором.              Внизу живота начало стремительно собираться плотное напряжение, как туго скрученная пружина, которая вот-вот сорвётся. Волна поднималась всё выше, накрывая грудь, сжимая горло. И по дыханию поняла — Саша тоже близко. Движения стали короче, резче, он уже едва сдерживался.              — Я… близко… — предупредила его, едва поворачивая голову.              Он втянул воздух.              — Давай… — почти рывком вошёл глубже. — Со мной.              И в следующую секунду всё внутри вспыхнуло обжигающей волной, которая ударила снизу вверх, перехватила дыхание и выгнула меня. Ноги задрожали, пальцы судорожно вцепились в одеяло, и звук, сорвавшийся с губ, уже не поддавался контролю. Всё сузилось до пульсации, до его движений внутри меня, которые стали слишком яркими, почти невыносимыми.              После ещё нескольких коротких толчков, Саша тоже не выдержал — сорвался на глухой стон и в последний раз глубоко вошёл в меня.              Руки ослабели, подогнулись, и я растеклась, словно вязкий мёд, расползающийся по ткани. Всё расплавилось, потеряло очертания, превратилось в сладкую, тягучую негу. Тело стало тяжёлым и одновременно невесомым — как если бы меня погрузили в тёплую воду, где нет ни границ, ни сопротивления, только мягкое покачивание и остаточные вспышки удовольствия, расходящиеся кругами. Даже не могла пошевелиться, боясь расплескать это состояние. Хотелось лежать так, вплавившись в матрас, впитавшись в этот момент, пока внутри ещё перекатывалось эхо его толчков.              Саша осторожно вышел из меня и тяжело повалился рядом. Его рука сразу же обвила меня поперёк спины, притягивая ближе, и он уткнулся носом мне в плечо так будто снова влюбился или наконец вернулся туда, где его ждали. И в этом объятии было какое-то почти мальчишеское облегчение. Он глубоко дышал мне в кожу, так что я чувствовала, как вместе с этим дыханием успокаиваются оба наших сердца.