Часть 18: Просто быть.

Я заметила его не сразу. Дверь закрылась почти беззвучно — слишком тихо для дома Аллена. Лишь едва уловимый скрип, шаги, тяжёлые, уверенные. Я подняла взгляд как раз в тот момент, когда в прихожей появился Эдвард. Он посмотрел на нас — на меня, сжавшуюся у плеча Аллена, и на самого Аллена, всё ещё держащего меня за спину ладонью. Взгляд короткий, цепкий. Без вопросов. Без эмоций. Как будто просто отметил факт: вы здесь. Ничего не сказав, он снял куртку, аккуратно повесил её на спинку кресла, прошёл мимо. На секунду наши взгляды пересеклись — и меня неприятно кольнуло это ощущение: будто он видит больше, чем должен. Или просто привык видеть людей в моменты, когда им хуже всего. Он направился на кухню. Я услышала, как звякнул лёд, как открылась бутылка. Потом его шаги по лестнице. Второй этаж. Дверь. Тишина. Я выдохнула только тогда, когда поняла, что всё это время держала дыхание. — Аллен… — неуверенно начала я, всё ещё глядя в сторону лестницы. Он опустил взгляд, будто заранее знал, что я спрошу. — Почему он здесь? — слова дались с трудом, — И… что между вами вообще происходит? Аллен не ответил сразу. Он отошёл к окну, упёрся ладонями в подоконник, посмотрел во двор, где уже начинали загораться фонари. Его спина вдруг показалась старше, тяжелее. — Потому что так проще, — наконец сказал он, — Иногда людям вроде него… Нужно место, где можно просто быть. Не воевать. Не решать. Не бежать. Я нахмурилась. — Это не ответ. Он усмехнулся — коротко, без радости. — Эдвард не мой друг в привычном понимании. И не семья. Мы… партнёры по ошибкам, — он повернулся ко мне, — Когда-то давно я вытащил его из одной очень грязной истории. А потом он начал вытаскивать меня. Слова повисли между нами. — Но почему… — я сглотнула, — Почему в прошлом он избивал людей за тебя? Аллен долго смотрел на меня. Так, будто взвешивал, сколько правды можно дать, чтобы не сломать. — Потому что я не мог, — сказал он просто, — А он мог. И потому что в том мире, где мы тогда были, долг платят не словами. Меня пробрала дрожь. — Значит… он — твоя тень? Аллен хмыкнул. — Скорее, мой нож, который я слишком долго носил за спиной, — пауза, — И слишком поздно понял, что он режет не только врагов. Я опустилась на диван, чувствуя, как усталость снова наваливается всей массой. — Он опасен, — тихо сказала я. — Да, — без колебаний ответил Аллен. — Но сейчас — не для тебя. Я подняла на него взгляд. — А для кого? Он посмотрел в сторону лестницы, где наверху, за закрытой дверью, был Эдвард. — Для самого себя, — сказал он, — И это самый плохой вариант. В доме снова воцарилась тишина. Густая, напряжённая. Я вдруг поняла, что это место — не убежище. Это временное перемирие. Для всех нас. Заметив мою задумчивость, Аллен предложил расположиться гостиной. Я медленно шла за Алленом в гостиную, ощущая, как напряжение с плеч постепенно уходит, но не полностью. Оно будто прилипло к костям, и даже здесь, в этом доме, где нет криков, битв и угроз, оно всё ещё напоминало о себе. Аллен обошёл диван и улыбнулся мне так, будто видел насквозь, но не сказал ни слова. Я кивнула в ответ, чувствуя странное облегчение: в его молчании не было вопросов, осуждения или давления. Лишь спокойствие, которое позволяло мне просто быть рядом. — Давай посмотрим что-нибудь лёгкое, — предложил он, — Фильм, может, комедию или приключение? Я кивнула, впервые за долгое время не думая, что «легкое» будет слишком скучным или банальным. Мой разум словно выключился: не нужно ни с кем сражаться, не нужно подстраиваться, не нужно бояться. Я просто шла и позволяла Аллену вести себя спокойно. Он исчез на кухне, а я осталась стоять в центре гостиной, глядя на мягкий свет лампы и на диван, который, казалось, манил своей уютной пустотой. Вдохнула глубже, почувствовала лёгкий запах попкорна и сладкой колы — привычка, которую я давно забыла. В голове тихо повторялось:

«Ты можешь просто быть здесь»

Когда Аллен вернулся, у него было всё необходимое: три бутылки колы, большая миска попкорна и пакет чипсов. Он поставил всё на столик, а я села рядом, ощущая тепло, исходящее от его присутствия. Не было никакой суеты, только мягкая тишина и лёгкий шум фильмов, которые он крутил на телевизоре, листая меню. — Что выберем? — спросил он, протягивая мне пульт. Я взглянула на экран, на обложки фильмов, на яркие кадры и улыбнулась едва заметно. — Как насчёт этого? — сказала я, указывая на приключенческую комедию. — Отлично. Подходит, — Он уселся рядом, а я ощущала, как диван мягко прогибается под нашими телами. Я взяла чашку с попкорном, почувствовала хруст и аромат свежего масла, и впервые за долгое время не чувствовала, что что-то может случиться. Мы смотрели фильм, смеялись над глупыми сценами, комментировали героев тихими шёпотами. Аллен иногда брал попкорн и кормил меня, и я смеялась, слегка толкая его рукой. Сердце начало успокаиваться, а в животе появился странный, но приятный узелок — ощущение, что всё в порядке, что я в безопасности. На середине фильма я заметила, что мои веки становятся тяжелыми. Я потянулась, не удержавшись, и положила голову на его плечо. Аллен не отстранился. Я почувствовала его руку, аккуратно ложащуюся на мою спину, и это было невероятно спокойно. Я могла дышать, не боясь, не придумывая стратегии, не сдерживая ярость или тревогу. — Ты совсем расслабилась, да? — тихо спросил он, не отвлекаясь от экрана. — Похоже на то, — прошептала я, почти в полусне, чувствуя, как сердце перестает прыгать от напряжения, — Я не думала, что смогу так просто… уснуть. Он улыбнулся, и я почувствовала тепло его взгляда на себе, словно обещание, что никто не потревожит этот момент. Я впервые за долгое время позволила себе быть слабой, беззащитной, доверяя кому-то так, что весь остальной мир исчезал. Мои руки всё так же лежали на его руке, пальцы невольно сплетались с его пальцами. Я могла услышать тихие звуки фильма, мягкое дыхание Аллена, ощущать тепло дивана и его плеча. Мир за стенами дома перестал существовать. Я была здесь. Я была безопасна. И когда фильм продолжался, а свет экрана отражался в моих закрытых глазах, я поняла: впервые за очень долгое время я могу просто быть. Не бороться, не спасать, не прятаться — просто быть. И это ощущение было одновременно удивительно и невероятно сладко. Но я так и не уснула по-настоящему. Это было то странное, вязкое состояние между — когда тело уже тяжёлое, тёплое, податливое, а разум ещё цепляется за звуки и тени. Я чувствовала плечо Аллена под щекой, его ровное дыхание, и именно поэтому не дёрнулась, когда услышала шаги. Осторожные. Чужие. Пол не скрипнул — значит, человек знал дом. Воздух чуть изменился, как меняется он, когда в комнате появляется кто-то ещё. Я не открывала глаз. Не хотелось. Не сейчас. — Надо же, — раздался тихий голос, пропитанный ленивым сарказмом, — Я уехал на пару часов, а возвращаюсь в заповедник. Я узнала его мгновенно. Эдвард. Он говорил по-японски — явно намеренно. Для меня. Чтобы проверить, слышу ли. — Смотри-ка, — продолжил он, усаживаясь с другой стороны от Аллена. Диван едва ощутимо прогнулся, — Оказывается, мой муж — дрессировщик. Причём талантливый. Пауза. Я почти видела его ухмылку, даже с закрытыми глазами. — Укротил снежного барса. Крайне бойкого. Недоверчивого. С характером. Обычно такие либо кусают, либо рвут глотки. Аллен ничего не ответил. Даже не шелохнулся. Я знала этот приём — дать Эдварду выговориться, пока тот сам не устанет. А мне… мне было слишком спокойно, чтобы молчать. — If you call me a snow leopard one more time, I’ll bite your throat first, — пробормотала я по-английски, не открывая глаз. Голос был хриплым, сонным, но в нём не было ни капли сомнения. — And then I’ll shove your sarcasm so deep you’ll taste it for a week. Секунда. Потом — ошарашенное молчание. — …Она это сейчас сказала? — с неподдельным возмущением переспросил Эдвард, тоже переходя на английский, — Ты это слышал?! Я почувствовала, как Аллен тихо выдохнул — то ли смех, то ли предупреждение. — Эй, — Эдвард наклонился ближе. — Ты вообще в курсе, кто я, мелкая?.. Я сквозь сон едва заметно сморщила нос. — Unfortunately, yes, — буркнула я. — You’re loud, dramatic, and sitting too close. Go bark somewhere else. Наступила пауза. А потом Эдвард рассмеялся — коротко, резко, искренне. — Она определенно твоей крови, — заявил он, — Но сейчас… Она только что мне угрожала? — возмущённо переспросил Эдвард, — Во сне?! Я почувствовала, как диван чуть прогнулся — он всё ещё сидел с другой стороны от Аллена. По тону я прекрасно поняла: Я услышала движение — он явно собирался отвесить мне подзатыльник, больше из принципа, чем всерьёз. Но удара не было. Вместо этого раздался глухой хлопок ладони. — Нет, — спокойно сказал Аллен, даже не повышая голос, уперев ладонь Эдварду в лоб и мягко, но настойчиво оттолкнув его назад, — Не рушь идиллию. — Ты серьёзно сейчас? — фыркнул Эдвард, — Она меня оскорбляет, а ты… — Она спит, — так же спокойно ответил Аллен, — И редкий момент, когда она действительно расслабилась. Так что будь хорошим мальчиком. Я еле заметно усмехнулась, всё ещё не открывая глаз. Эдвард вздохнул демонстративно, но, к моему удивлению, действительно успокоился. Я почувствовала, как он устроился поудобнее, не задевая меня, и даже осторожно подтянул плед, чтобы не тянуло холодом. — Ладно, — буркнул он, — Признаю. Атмосфера… уютная. — Слово-то какое подобрал, — тихо усмехнулся Аллен. — Не привыкай, — тут же парировал Эдвард, — Я всё ещё считаю её опасной. — Я всё слышу, — пробормотала я, не открывая глаз. — Конечно слышишь, — фыркнул он, — Снежные барсы всегда всё слышат. — Ещё раз, — лениво отозвалась я, — И я действительно укушу. Аллен тихо рассмеялся. Не громко, не резко — так смеются люди, которым хорошо здесь и сейчас. — По словам наставницы — она кусается только если чувствует угрозу, — сказал он, — Или если кто-то лезет без спроса. — То есть постоянно, — подытожил Эдвард. — То есть по делу, — поправил Аллен. Я чуть сдвинулась, устроившись удобнее, и неожиданно поймала себя на том, что мне… спокойно. Не напряжённо, не настороженно. Просто спокойно. Как будто между этими двумя — их подколами, иронией, молчаливым пониманием — для меня нашлось место. — Знаешь, — вдруг сказал Эдвард тише, без обычного яда, — Она правда устала. Аллен не ответил сразу. — Я знаю, — сказал он потом. — Тогда береги, — добавил Эдвард, уже почти шёпотом, — Таких… не так много. Я не видела их лиц. Но слышала интонации. И этого было достаточно. Тепло дивана, ровное дыхание Аллена, редкие, негромкие реплики Эдварда — всё это медленно утянуло меня глубже в сон. Без тревоги. Без необходимости быть сильной. Просто ночь. Просто дом. Просто люди, рядом с которыми не нужно держать когти наготове. И, пожалуй, именно после такого, начиналось утро, которое мне действительно хотелось встретить. Но увы, это были лишь надежды и мечты. Телефон завибрировал так настырно, будто решил вытащить меня из сна за шкирку. Я поморщилась, не сразу понимая, где вообще нахожусь. В теле была приятная, тёплая тяжесть — не та, что от усталости, а та, что бывает, когда тебя долго не трогали и наконец дали просто полежать. Под щекой — что-то мягкое, под пальцами — ткань чужой одежды. Я медленно вдохнула и уловила запах — знакомый, спокойный. Аллен. Открывать глаза не хотелось. Совсем. Телефон завибрировал снова, уже злее. Я тихо выругалась сквозь зубы и осторожно приподнялась. Мир плыл, будто я вынырнула из воды слишком резко. Картина сложилась не сразу, но была… правильной. Я спала в гостиной, растянувшись на диване, устроившись на коленях Аллена, словно это было самым естественным местом на свете. Его рука лежала у меня на плече — не сжимая, не удерживая, просто присутствуя. Голова Аллена, в свою очередь, покоилась на плече Эдварда, который сидел рядом, откинувшись на спинку дивана и, судя по ровному дыханию, тоже ещё не до конца проснулся. Трое взрослых людей. Один диван. И ни капли неловкости. Телефон завибрировал в третий раз. Я тихо выскользнула, стараясь никого не разбудить, и, придерживая голову рукой, отошла к окну. Экран светился именем, от которого внутри сразу что-то сжалось. Кен. Я приняла вызов, ещё не успев выдохнуть. — Ты вообще соображаешь, что творишь?! — голос брата ударил в ухо без прелюдий, — Ты где была?! Ты понимаешь, что произошло ночью?! Я молчала. Не потому что не знала, что сказать. А потому что если бы заговорила сразу — сорвалась бы. — Ты не вернулась домой, ты не написала, не ответила ни на одно сообщение! — продолжал он, и за злостью уже слышалась паника, — Кейски поднял весь свой отряд. Он был уверен, что с тобой что-то случилось. Они прочёсывали районы, как сумасшедшие! Я прикрыла глаза. Конечно. Конечно, он так сделал. — Ты вообще понимаешь, как это выглядело со стороны?! — Кен почти кричал, — Я думал, что ты… чёрт, Амэя! Я всё ещё молчала. Слушала. Давала ему выговориться, как давала когда-то себе — мысленно. Где-то за спиной послышалось движение: диван тихо скрипнул, и я почувствовала на себе внимательный взгляд. Аллен. Он не вмешивался. Просто был рядом — даже на расстоянии. В трубке наступила пауза. Долгая. Тяжёлая. А потом голос Кена изменился. — …Я испугался, — сказал он тише. Не как заместитель главы банды. Не как старший брат, который привык держать лицо. Просто Кен, — Я правда испугался за тебя. Это было хуже крика. Я сглотнула и наконец заговорила: — Прости. Слово далось тяжело. Я редко его произносила. Почти никогда — вслух. — Я не… — я выдохнула, — Я не справилась вчера. Когда увидела Кейски у своей квартиры, я просто… Не смогла. Не смогла посмотреть ему в глаза. Не сейчас. Кен молчал, но я знала — он слушает каждое слово. — Я уехала, — продолжила я, — Не думала. Просто… Поехала. Сейчас я в доме Аллена. Со мной всё в порядке. Настолько, насколько это вообще возможно. — Аллен… — повторил он, будто проверяя, реальный ли это адрес. — Да. Я в безопасности, — добавила я твёрдо, — Мне нужно прийти в себя, Кен. Прежде чем снова… воевать. С Кейски. Он может подождать. Я замолчала на секунду, прежде чем сказать то, что действительно болело. — Я слишком хорошо помню его слова. Те, что он сказал тогда. И мне нужно время, чтобы перестать слышать их каждый раз, когда я закрываю глаза. В трубке снова повисла тишина. Не напряжённая — осторожная. — …Ладно, — наконец сказал Кен, — Я понял. Не буду давить. Я почти удивилась. — Просто… — он замялся, — Напиши мне в следующий раз. Хоть одно сообщение. Я не переживу ещё одну такую ночь. — Обещаю, — тихо ответила я. Мы попрощались без лишних слов. Я опустила телефон и ещё пару секунд стояла, глядя в стекло, где отражалась не глава клана, не чья-то «опасная связь», не девушка, за которую дерутся банды. Просто я. Уставшая. Живая. — Всё в порядке? — тихо спросил Аллен за спиной. Я обернулась. Он сидел на диване, уже полностью проснувшийся. Эдвард зевнул, потянулся и скептически посмотрел на меня поверх спинки дивана. — Судя по выражению лица — не убили, — пробормотал он, — Уже неплохо. Я невольно усмехнулась. — Всё нормально, — сказала я, — Насколько это вообще применимо ко мне. Аллен кивнул, будто этого ответа было достаточно. И впервые за долгое время я почувствовала: да. Сейчас — достаточно. Они поднялись не сразу, сначала Аллен, так словно не спал всю ночь сидя. Потом тихо рыча поднялся и Эдвард. Я плелась за ними на кухню, всё ещё сонная, в чужой футболке и с ощущением, будто попала в пространство, где время течёт иначе. Здесь не было напряжения, не было необходимости держать спину прямо или подбирать слова. Пол скрипнул под босыми ногами, и этот звук почему-то показался мне удивительно правильным — как знак, что я действительно здесь. Аллен первым занял кухню, будто она принадлежала ему по праву. Закатал рукава, достал сковороду, поставил чайник. Движения спокойные, уверенные — не показные, не суетливые. Эдвард, напротив, вёл себя как вечный раздражитель: открыл холодильник, закрыл, снова открыл, что-то прокомментировал себе под нос, а потом — громче, уже для Аллена. — Ты опять собираешься сжечь бекон, — лениво протянул он. — Ты опять собираешься мешать, — не оборачиваясь, ответил Аллен, — Мы квиты. Эдвард фыркнул, но, конечно же, не отстал. Подошёл ближе, заглянул через плечо, якобы оценивая процесс, а потом — слишком демонстративно — наклонился и ткнулся губами Аллену в шею. Быстро, нагло, почти по-детски. Аллен даже не вздрогнул — только махнул рукой, пытаясь оттолкнуть. — Уйди, — буркнул он, — Пока я не использовал лопатку не по назначению. — Вот она, семейная идиллия, — рассмеялся Эдвард и ловко отскочил, увернувшись от лёгкого удара. Я поймала себя на том, что улыбаюсь. Не потому что было смешно — а потому что было… Живо. Они не старались быть кем-то. Не играли роли. Просто существовали рядом, позволяя друг другу быть неудобными, шумными, несвоевременными. Я села за стол, подтянув к себе кружку с кофе, наблюдая, как Аллен переворачивает яйца, как Эдвард украдкой тянет кусочек бекона и тут же получает строгий взгляд. Как они переговариваются короткими фразами, понятными только им двоим. Между ними не было напряжения — только привычка и выбор. Быть здесь. Вместе. Мы ели втроём. Без спешки. Без разговоров о делах, о прошлом, о будущем. Эдвард что-то рассказывал — очередную историю, в которой он, разумеется, выглядел героем, Аллен лишь хмыкал, иногда поправляя детали. Я слушала вполуха, чувствуя, как внутри меня медленно оседает что-то тяжёлое, будто взвесь в воде. И именно тогда до меня дошло. Вот она — семья. Не кровь. Не фамилия. Не обязательства, вбитые в голову с детства. А выбор. Каждый день. Выбор быть живым, а не идеальным. Выбор оставаться, даже когда проще уйти. Ваихен не клеймо. Это просто исходная точка. Кайл выбрал маску — холодную, выверенную, без трещин. Аллен выбрал другое. Он выбрал чувствовать. Ошибаться. Смеяться. Жить, несмотря на кровь в жилах. И именно это понимание стало толчком. Меня накрыло резко, без предупреждения. Как будто кто-то дёрнул рычаг. Кен и Майки. Не я их примирила. Я просто поверила, что контроль всё ещё у меня в руках — как всегда. Икари. Её взгляд. Холодный, предупреждающий. Один шаг в сторону — и она отвернётся. Отец. Его давление, незримое, но удушающее, будто ладонь на горле. Кейски. Человек, которому я позволила подойти слишком близко. Который ранил не ножом — словами. Теми самыми, что не заживают. Я сидела за столом, сжимая вилку, и понимала: это затишье. Тихая гавань перед штормом. И, может быть, впервые за долгое время я позволила себе не бежать от этого ощущения. Просто вдохнула. И осталась.