Глава 4. Не очень приятные знакомства.

Прошло два дня с тех пор, как мы с родителями переехали в Москву. Я успел набраться хороших запоминающихся впечатлений за эти мимолётные деньки и обрести приятеля в этом красивом городе. На удивление, у меня уже пропало то некое чувство чуждости, и я ощущал себя как дома. Сегодня у меня был первый день в российской школе… Помню, что это был точно московский лицей, а какой именно, к сожалению, нет. Надеюсь, что мне попадётся хороший и дружный коллектив, с понимающими учителями. Интересно, чем отличаются немецкие учебные заведения от русских? И вот я вошёл в двери этого гордого лицея. Всё было очень красиво и чисто. Коридоры прямо-таки блистали от солнечных лучей, пробивающихся сквозь кристальные окна. Было не так уж и людно: несколько лицеистов прогуливались, что-то бурно, со смехом обсуждая между собой, женщина-уборщица усердно и сонливо одновременно драила лестницу на второй этаж, а парочка моих, возможно, новых преподавателей торопилась в свои кабинеты. От этого складывалось ощущение, что я пришёл как-то рановато. Атмосфера на вид мне показалась очень даже умиротворённой и доброй, но не стоило делать поспешных выводов, ведь вся эта благовидная картинка могла оказаться чудовищным обманом. Хотелось бы, чтобы первый мой день в этом ясном лицее был прекрасным. Стоя около выхода, меня встретил мой классный руководитель. Это был мужчина лет тридцати с щетиной на лице, с серыми, как асфальт, глазами и пшеничными волосами, одет был по-деловому стилю. Пожав друг другу руки, мы познакомились, его звали Андрей Викторович, он показался мне достаточно приветливым и добродушным человеком, надеюсь, это так и есть. Затем мы вошли в класс, пока что никто из моих одноклассников не пришёл. Я прошёл к третьей парте первого ряда около окна и повесил на крючок свой тканевый чёрный винтажный рюкзак от бренда Adidas New York Yankees с учебниками на первый вариант, а джинсовку разместил в кабинете в нашем общем шкафу с верхней одеждой. Я уселся на своё место, а Андрей Викторович подошёл ко мне и завел беседу.. Это было для меня неожиданностью, но очень приятно, обычно со мной никто так не общался из преподавателей…Вдруг наш диалог прервала толпа моих шумных одноклассников, которые произвели на меня какое-то странное первое впечатление. Мне стало как-то не очень комфортно, но я продолжал оставаться в спокойствии до конца. Вдруг кто-то из них выкрикнул: — О, это наш новенький? Он какой-то нерусский, еврей что ли? После этой фразы все засмеялись, кроме учителя. Он всего лишь закатил глаза от негодования, как будто это было сказано в его сторону. Мне тоже было неприятно, но я не стал обращать на них внимания и решил любоваться видом из окна. Но всё на этом не закончилось: — Эу! Ты чего язык проглотил? Почему не здороваешься? Или по-нашему не можешь ничего сказать? — с ухмылкой вымолвил паренёк невысокого роста с кучерявыми рыжими, как одуванчик, волосами, веснушками на лице и травяного оттенка глазами. Был он одет в белоснежную рубашку с потертыми чёрными брюками и в блистательно-чистые чёрные туфли. — Иван Волков, прекратите донимать людей, мы всё-таки в прилежном обществе находимся и надо с уважением относиться к коллективу! — А что вы за него заступаетесь, он же всё-таки не девушка? Все ехидно посмеивались над происходящим, как и Волков. Не вытерпев таких пассивных унижений в мой адрес, я вышел из-за парты, спрятав руки в карманы и с грозным лицом подошёл к Ване. — Допустим, привет. — Оглядев его сверху вниз, нехотя поздоровался я с ним. — Так ты разговаривать умеешь! Что у тебя за акцент… Фашист что ли? Друзья мои, а у нас в классе немец, представляете?! А как твоего отца, стесняюсь спросить, зовут? — А для чего это тебе? — Просто интересно. — Слегка дотягиваясь, похлопал меня по плечу. — Адольф… — не успев договорить, Волков перебил меня и стал высмеивать, толкнув меня и как он мне сказал, нечаянно ударил в живот. — Адольф Гитлер? И что, ты расстреляешь нас всех, фашист? — со смехом и мерзостью он стал выводить меня из себя. — Вроде бы не так я представлял свой первый учебный день здесь. — Глядите, кто тут у нас обиделся, ты ещё поплачь. Тебя никто не примет в нашем государстве, даже не мечтай, беги отсюда без оглядки, изгой общества, а лучше с моих глаз! — в его глазах было написано, что он готов был меня придушить, я продолжал сдерживаться и не начинать драку первым. — Как ты ещё здесь находишься с таким поведением? — Слышь ты, как там тебя, Даркуотер… — тут он подошёл и плюнул в меня. — Выглядишь ты как петух, юбочки не хватает и точно девочкой станешь, хах! И напоследок… Тут моё терпение уже лопнуло. Подпрыгнув с места, я вмазал со всей дури своему обидчику в лицо, что у того хлынула кровь из носа. Зачем я это сделал? Сам не знаю, но это было невыносимо слушать и терпеть, надеюсь, что вы меня поймёте. Волков, лицезревши кровь, капавшую ему на рукава, как бык, увидевший красный платок, накинулся на меня с кулаками. Но тут же Ивана взяли за руки его приятели, дабы усмирить бушующие в нём эмоции. А я смотрел на него совсем безразличным и холодным взглядом, но внутри я хотел вывернуться наизнанку из-за этого поступка. Можно же было решить это всё мирным путём… — Даркуотер, я тебя убью, только появись у меня на глазах, ты заплатишь за это! Сегодня за школой после уроков. Только попробуй не прийти, закопаю к чертям!.. Пока он пищал и рычал от злости и боли, я с ухмылкой на него взглянул и, тяжело вздохнув, вернулся молча на своё место. Все бросили на меня шокированный взгляд, но к тому же и уважающий. Кроме товарищей Волкова, это меня сильно насторожило, но вскоре я абстрагировался от этих взглядов, но меня терзали навязчивые мысли о встрече с Волковым после уроков. Вскоре того буйного лиса отвели к медсестре. Его не было примерно полчаса, но он вернулся к нам в класс и после этого случая не приближался ко мне ни на шаг, а проводил время со своей компанией. Вы, наверное, задаётесь вопросом, как отреагировал на эту ситуацию Андрей Викторович? Он не стал вести нас к директору, звонить родителям, а поддержал меня, но сделал замечание насчёт этого случая. В следующий раз одним разговором с ним не отделаюсь, а полечу мигом к нашему директору, либо вызовут родителей на «прекраснейшую беседу». Я поблагодарил Андрея Викторовича за понимание и, взяв рюкзак, пошёл вместе с классом на урок. Первым уроком должна была быть физика, мне был не так интересен этот предмет, но я получал достойные четвёрки и пятёрки, несмотря на такое отношение. Весь класс покорно сидел на своих местах, а учитель стал проверять по списку, все ли в сборе: — Так, Дарк… Чего?.. Даркуотер здесь? — поперхнувшись, спросил физик. — На месте. — равнодушно ответил я, вытянув руку из своего ряда. Седой преподаватель низенького роста, найдя меня янтарными глазами и поправив на носу свои стеклянные, слегка заляпанные очки, кивнул мне и продолжил проверку. Все были на месте, кроме одного моего одноклассника. И вдруг впопыхах ворвался в кабинет физики Петя: — Господи, помилуйте, Генадий Владимирович, извините меня такого грешного за опоздание… Можно пройти на своё место? — Явился не запылился, извиняю. Но в следующий раз будешь получать коридорное образование, Чернов. — Серьёзно и в то же время ехидно посмотрел на него наш физик. Затем устремил взгляд в учебник, находя тему, которую должен был нам преподать. — Спасибо вам большое, никого нет лучше вас, Генадий Владимирович! — с радостью в глазах он вошёл в класс и прошёл на место. Тут я осознал, что, оказывается, мы с ним соседи по парте, и мои глаза сверкали от счастья, мы были рады видеть друг друга. Повесив свой рюкзак, Петя сел за парту. Пожав руки, мы завели с ним диалог, как вдруг прозвенел противный для меня звонок, но в какой-то степени даже и родной. Это никак не мешало нашему разговору, поэтому просто понизили тон и продолжили беседовать. Начался урок. Генадий Владимирович объяснял нам тему, все его внимательно слушали, кроме нас с Петей. Иногда мы отвлекались на него и краем уха узнавали для себя что-то новое. Примерно так незаметно прошёл для меня первый учебный день в российском лицее. Выйдя на улицу, мы с Петей подходили к воротам школы, но тут как исподтишка на меня набросились знакомые уже для меня лица, а именно приятели Волкова. Я пытался вырваться из этой мощной схватки, но у меня никак не получалось. И тут меня кинули пред ногами моего неприятеля: — Думал, что так легко отделаешься? Совсем забыл про нашу встречу? Слинять решил? Говори! Обозлившись ещё сильнее, он пнул меня ногой в живот. Я всего лишь стиснул зубы от тупой боли, тяжело выдохнув. — Нет, конечно… Как можно пропустить такое представление? — Кашлянув и аккуратно поднявшись на ноги, я отряхнулся и надменно взглянул ему в его дикие зелёные, как яркие лазеры, глаза. — На твоём месте я бы лучше убежал в страхе, но у тебя нет другого выхода, иначе бы тебя, хах… — Тот с истеричной улыбкой взглянул на меня и, проведя большим пальцем резко по своей шее, ехидно хихикнул. Вдруг за его спиной я услышал какой-то звук, он мне напомнил открытие ножа-бабочки. Парни прижали меня к стене лицея, я не стал вырываться, продолжив смотреть на это зрелище, как ошеломлённый. Мой рыжеволосый одноклассник кинулся на меня с холодным оружием и поднёс к горлу, смотря на меня уж точно неадекватным взглядом. Мне не было ни страшно, ни тревожно, вовсе не волновался я за свою жизнь, так как знал, что могу сбить этого мальца с ног и дать отпор ему и его хладнокровным товарищам: — Что? Теперь не настолько смелый, фашист? — сказав это, прижал холодное лезвие к моему горлу. Быстро отреагировав на это прикосновение, я пнул его ногами в живот. Не ожидав такой выходки от меня, подросток шмякнулся на асфальт, слегка ударившись головой. За него испугались его приятели. Поймав для себя нужный момент, я смог выбраться из их схватки и решил убежать, но меня схватил за ногу Волков. Только я упал рядом с ним на землю, как он бросился на меня, будто кровожадный, хищный зверь. Сжав в своих руках нож, сквозь оскал стал неистовым голосом кричать: — Ах ты урод! Ты за это заплатишь! — его попытка воткнуть лезвие мне в грудь не удалась: я ухватился за нож, сдерживая это его намеренное действие, и направил в сторону горла обидчика. — Ваня, зачем ты это делаешь? Можно же было решить всё мирным путём… Я не хочу с тобой драться до первой капли крови! Прекрати это! — Со всей надеждой на его благоразумие смотрел я на него, но моя доброта оказалась слабее его злобы. Я почувствовал в своей груди острый холод, а потом режущую и ноющую боль. Из моего рта стали выкашливаться сгустки крови. Протерев рукавом багровый подбородок, я с горем пополам приподнялся и со всего размаху кулаком молча и неожиданно ударил Волкова в висок, от моей сдачи мой обидчик упал со мной рядом без сознания. После этого я и сам рухнул от бессилия на землю и стал чувствовать, что задыхаюсь, мне было больно вздохнуть свежего воздуха, хоть глотку вырви, поэтому продолжил лежать в муках. У меня начало всё кружиться и постепенно темнеть перед глазами, руки стали холодеть, и кожа была белее мела. Волкова утащила его шайка с места преступления, но тут я увидел обеспокоенный и напуганный образ Пети и… В этот момент я перестал что-либо видеть, слышать, будто погрузился в какой-то глубокий, или может даже вечный сон. Смерть? Неужели на этом всё закончится? Всё, что я любил, все мои цели и планы на жизнь рухнут так сразу? Нет, рано мне ещё уходить, это уж я точно знаю…