Белиберда

Лето этого года, вечер в Норе, на крыше: Фред залезал через окно, в зубах придерживая небольшую сумку с самыми лучшими, по его мнению, вещами: магловским старинным плеером с наушниками (подарок Ред прошлым летом), леденцами, что шипели на языке, и блокнотом с идеями, который не выпускал из рук. У всех троих были одинаковые блокноты, купленные в один день с одной благой целью — воплотить мечту о магазине. Но внутри они были разными мирами. · Блокнот Джорджа: испещрён планами, дизайнами, вариациями будущего магазина. Выглядел как хаос, но с нотками порядка — всё было разбито на главы, правда, внутри них кипела жизнь, понятная только Фреду. · Блокнот Фреда: не имел ни начала, ни конца. Записи обрывались на третьей странице и продолжались на пятьдесят второй. Вырванные листы, карикатуры, шифры, а на обложке — бесполезные напоминания вроде «завтра в 3 часа у Снейпа», которые он неизменно забывал, а после долго гадал, к чему эта запись вообще была. · Блокнот Ред: тоже хаос, но только на первый взгляд. Внутри царила своя логика: вариации решений будущих проблем, записи «неожиданных фактов из прорицания». Всё было наточено на работу вперёд. Их объединяло главное: вера в эксперимент. Неудач не было — были «решения под звёздочкой». Если что-то не удавалось воплотить в жизнь, рядом ставилась кривая звезда. Как говорил Джордж: не бывает провалов, бывает непонимание. А решение найдётся — в нужный, хоть и неожиданный момент. — Рыжик, долго ждала? — растянулся в улыбке Фред, вынимая сумку изо рта. — Хотел идею показать! Глушилки связи! Думаю, ты будешь в восторге. Он приобнял Ред за шею, открыл блокнот и прижался чуть ближе. На крыше было прохладно. Фред всегда выбирал это место для «важных переговоров» — давало больше предлогов побыть рядом и скрыться от глаз любопытной Джинни. — Короче! Если есть штуки, чтобы подслушивать, логично сделать что-то, что будет глушить сигнал! Но не просто помехи... — он таинственно перешёл на шёпот, и в глазах загорелся знакомый огонёк азарта, тот, что всегда горел и затмевал весь пессимизм вокруг. — …а превращать сказанное в белиберду! Ну, вот например… Не знаю, говоришь ты: «Ой, как я люблю Фреда Уизли, он такой бесподобный! Умный, сильный, великолепный молодой человек! Как мне с ним повезло!» — ну, и все мои лучшие качества, ну в общем, обычное моё описание как человека. Ред прыснула: «Ага. А дальше что?» — А че ты смеёшься? — на лице Фреда мелькнула гримаса возмущения, но тут же сменилась улыбкой. — А глушилка переворачивает это в: «преструнить закономерность в аллегории на первоступенчатую сигнификацию осмысления…» Ну, короче, всякую заумную фигню, чтобы человек ничего не понял, ну или попытался понять и у него мозги взорвались! — Ага, поняла, — сквозь смех сказала Ред. — А как это сделать, ты придумал? — Ой, потом сообразим! Главное — идея! — Фред тыкнул пальцем куда-то в небо. — Так всегда было: сначала придумаем, потом случайно найдём решение. Короче, не волнуйся, всё под контролем. Он резко поцеловал её в лоб и потянулся к сумке за плеером. — Ага, только эти «случайные решения» почему-то находились, когда одна рыжая дама целенаправленно рылась в книгах, — укоризненно заметила Ред. — Солнце, я никогда не отрицал твои умственные способности, но однако решение находится, — парировал Фред, поглаживая её по руке. — Прошлый раз я засела за книгами на всю ночь, лишь бы найти способ... — обиженно пробормотала Ред. — А ты как будто даже не заметил моих стараний… Просто взял как данность, что есть и всё, даже спасибо не сказал. Фред виновато вздохнул. — Ну прости меня, мышонок, ты же знаешь меня: если идеей загорюсь, вообще забываю обо всём. Помнишь, как я забыл Джорджа поздравить в наш день рождения, потому что был увлечён новым альбомом "Отчаянных русалок"? — Фред мягко посмотрел, чуть опустив голову на Ред, всем своим видом пытаясь показать «ну прости дурака». — Котёнок, я тебя очень прошу, не думай, что просто так всё приходит. Всё равно что-то имеет первопричину на... — начала свой занудный монолог девушка. Занудные монологи был ей свойственны — даже непонятно, кто из них был душнее в нравоучениях: она, Гермиона или сама МакГонагалл. Джордж шутил, что если запереть их троих в одной комнате на три дня, то все умрут они — либо от скуки, либо от нравоучений на нравоучения. Фред быстро перебил её, чуя, что начинается опять это... — Я думал, мы уже разобрались, кто что делает. Я — идею, Джордж — вариации, ты — пути и риски. Удобно же. Если кто-то начинает лезть не в своё дело — всё рушится. — Он отвёл взгляд куда-то в сторону, предвкушая взрыв. — Да с чего ты взял? Ничего не рушится! Ты просто нас с Джорджем обычно не слышишь! — Ред нахмурила брови, а в голосе появилась обида. Недосказанность давила. Было чувство, будто пытаешься что-то доказать глухонемому, крича в громкоговоритель. Внутри снова начало закипать. Почему он опять не слушает? Фред быстро стрельнул глазами. В голове всплыла проверенная хитрость, срабатывавшая каждый раз, когда в Ред закипала злость. Он быстро притянул её и поцеловал в губы, обняв за талию. Поцелуй был мягким, нежным, задержался на губах, растворяя всё её раздражение и недосказанные слова. Когда Фред её целовал, у неё что-то замирало внутри, прерывая весь её внутренний монолог, отчего бабочки снова начинали маячить под поджелудкой, как в первые дни отношений. — Ну всё, рыжик, не сердись. Такой хороший вечер… Давай не будем портить такими разговорами. Потом как-нибудь придумаем, но не сейчас, хорошо? Я тебя очень люблю… Ну, договорились? Напряжение исчезло, сменившись расслаблением. Ред вздохнула и улыбнулась. «Ладно… Наверное, он и прав. Сейчас и правда не время. Подумаем об этом потом…» Ред была быстра на подъём эмоций — и так же быстро эта внутренняя буря утихала. Ну как можно было на него злиться? Тем более, решение и правда находилось почти сразу, как только появлялась идея. По телу разлилось спокойствие, а за ним — тихая радость. В тёплых объятиях, под классную магловскую музыку из одного наушника, с видом на ночное небо, усыпанное миллиардами звёзд, казалось, все проблемы улетучивались. Этот момент хотелось растянуть если не на вечность, то хотя бы на несколько десятков часов. Они лежали на пледе, глядя вверх. Фред обнимал Ред за плечо, поглаживая её свитер с вышитой буквой «R» — работу его мамы. Он что-то говорил про звёзды и созвездия, с характерной для себя безапелляционностью путая названия и расположение. Ред его не перебивала — пусть рассказывает, ей нравился его мурлычущий шёпот. — О! Смотри, Большая Медведица с Сириусом!.. А, нет, это, кажется, Малая… Но Ред уже не слушала его; обрывки фраз едва долетели до неё. Она погружалась в дремоту, с которой так усердно боролась, но в конце концов сдалась. Она заснула — счастливая, уютная, на время забыв о всех проблемах, что кружились в её голове бесконечным потоком. --- Наши дни: Урок прорицания с Трелони подходил к концу, оставив после себя запах ладана и тяжёлое ощущение предначертанности. — Рыжик! Э-ээй, — Фред потряс Ред за рукав, склонившись над ней. Она сидела, уставившись в стол, прокручивая в голове летний вечер на крыше и только что угасший взгляд Фреда, застрявший на Анжелине, что что-то говорила Джорджу про значение карт. Видимо, рыжеволосая вообще отлетела из этого мира, раз не увидела и не услышала, как Трелони объявила о конце занятия. — А? Чего? — мотала головой она, наблюдая, как остальные ученики собирают вещи. — Гадание так действует? В Трелони превращаешься? — он фыркнул. — Пошли, давай. Ред поспешно начала запихивать в сумку пергамент с пером, стараясь не смотреть в сторону Фреда, что стоял рядом. Джордж молча складывал оставшиеся карты Таро. От всей этой удушливой атмосферы — дым, шёпот, косые взгляды — хотелось сбежать, спрятаться, в крайнем случае умереть. Анжелина, выходя, намеренно или случайно провела ладонью по тыльной стороне руки Фреда — лёгкое, скользящее прикосновение, которое длилось дольше, чем нужно. И вышла, даже не обернувшись. Фред даже не дрогнул, будто не заметил. А может, и правда не заметил — он уже был мыслями в другом месте, всю его голову заполонили планы грядущих дел и возможностей. Но Джордж заметил. Его пальцы на миг застыли на карте «Влюблённые». Он не поднял глаз, но челюсть его непроизвольно сжалась, а взгляд, брошенный на брата, стал прищуренным и холодным. Коридор бурлил, как муравейник. Кто-то нёсся занимать лучшие парты, кто-то плелся в библиотеку, а кто-то уже радостно перекликался по дороге на тренировку. Их же троих несло общим потоком к кухням — стащить у эльфов пару пирожных до обеда было священным ритуалом. — …обязательно будут тыквенные, я чувствую! — с жаром говорил Фред, уже мысленно поглощая добычу. — На прошлой неделе обещали яблочные штрудели, а дали заварные эклеры. Не зарекайся, — парировал Джордж, но его голос был отстранённым, взгляд то и дело скользил по брату. Поспешных выводов он не делал, но что-то явно заподозрил. Ред плелась рядом, погружённая в свои мысли. Тревога разъедала изнутри — тупая, навязчивая, как зубная боль. Она пыталась нащупать её причину: то ли это карты с их зловещим триплетом, то ли слишком лёгкий смех Анжелины, то ли пустота в ответ на её серьёзные слова. — Ред, ты чего? — первым неладное заметил Джордж, нахмурившись. — Тебе так не нравятся тыквенные пироги? — Да нет… Дело не в пирогах, — пробормотала она. — Они прекрасны. — А что тогда? — включился Фред, обернувшись к ней. Его лицо светилось обычным беззаботным оживлением, и от этого её тошнило. Ну только не сейчас. Обычно его лёгкость спасала, но сейчас... сейчас почему-то давило большим грузом. — Фред, пожалуйста, — голос её прозвучал резче, чем она хотела. — Не шути над моими словами. Я серьёзно. Деньги на магазин просто так с неба не свалятся. Нужен план, а не надежда на «авось». Кто тебе галлеоны выдаст-то? Мерлин? Я? Мама? Наступила секундная пауза. Фред смотрел на неё с искренним недоумением, как на человека, который вдруг заговорил на незнакомом языке. — Рыжик! Ты чего? Это же просто шутка! Как можно на шутку обижаться? — Он шагнул ближе, обнял её за плечи и поцеловал в лоб — быстрый, привычный жест-успокоитель. — Я просто доверяю тебе. Ты у нас умная, всё решишь. Мы тебе что, как палки в колёсах! Давай, на обиженных воду возят, или как там? — Фред потрепал её по плечу и отвёл взгляд куда-то в сторону, в окно. Его объятие было тёплым, знакомым. Но тревога внутри Ред не растаяла — она сжалась в тугой, болезненный комок. Он снова не услышал. Он перевёл всё в шутку, в лёгкость, в поцелуй в лоб. И от этого стало не легче, а в тысячу раз хуже. Поцелуй в лоб стал не жестом, что он рядом, готов услышать, утешить, а лишь очередной рутиной после каждого серьёзного диалога с ним. Она кивнула, заставив уголки губ дрогнуть в подобии улыбки. От его прикосновения становилось тепло, но не спокойно. Тревога не исчезла. Она получила новый импульс, завертелась с бешеной скоростью, шепча навязчивую мысль: «Правда, что я в самом деле обиделась из-за простой шутки, не будь дурой, Ред, в самом-то деле». Джордж попытался поймать взгляд Ред, хотя бы мысленно передать взглядом, что он здесь, он понимает проблему, но Ред даже не посмотрела на него. А Джордж, идущий чуть позади, снова сжал челюсть. Он видел этот кивок. Видел пустой взгляд Ред. И видел беспечную спину брата, уже болтающего о начинке для пирогов. И впервые за долгое время ему стало не по себе.