Часть 8

Эрмис уже стоял у входа в замок, когда Северус вышел на хрустящий от мороза воздух. Стоял так, будто прибыл за час до назначенного времени: спина прямая, ремень сумки перехватил обеими руками, а сам мальчик едва заметно подпрыгивал от нетерпения Снейп остановился рядом, смерив мальчика взглядом. — Превосходно, — сухо отметил он про себя. Ещё немного — и ребёнок начнёт вилять хвостом. Прямо оптимизм на ножках. Вслух же он произнёс: — Надо поторопиться, мистер Уизли. Пока солнце не село Эрмис резко закивал и последовал за ним. Они вышли из замка в тихий декабрьский воздух. Снег лежал ровным белым слоем, который приятно хрустел под подошвами. Низкое зимнее солнце пробивалось сквозь тонкую пелену облаков, окрашивая всё вокруг в серебристо-голубой холодный свет. Пар от дыхания висел над каждым словом. Профессор и ученик миновали теплицы — остеклённые, запотевшие изнутри, с тёплым влажным воздухом, который вырывался короткими вздохами, когда кто-то открывал дверь. Через несколько минут тропа повела вдоль опушки: хвоя припорошена снегом, редкие птицы шуршат в ветвях, а воздух… чистый, хрустящий, наполняющий грудь до щекотки. Эрмис, собравшись с духом, тихо произнёс: — Сэр… я читал, что волос единорога — дорогой компонент. И… из-за этого их иногда… убивают. Он сказал это так виновато, будто лично признался в преступлении. И сразу же поскользнулся — нога уехала на утрамбованном снегу. Мальчик резко накренился, но не успел толком испугаться: Северус рывком подхватил его за ворот пальто и поставил обратно на ноги. Пришлось чуть замедлить шаг, чтобы Эрмису не приходилось бежать вприпрыжку — Мы никого трогать не будем. Профессор говорил спокойно, чуть тише, чем обычно: — Когда единорог проходит через густой кустарник, грива цепляется за ветви. Эти волокна и собирают. Никакого вреда животному. Тропа впереди уже уходила в сторону хижины Хагрида — деревянной, притопленной снегом, с дымком из трубы. — А под заходящим солнцем, — продолжил Северус, — такие волосы дают золотистый отблеск. На снегу их проще заметить. Мальчик поднял голову на закатное солнце, будто пытаясь представить себе это свечение. Когда хижина Хагрида показалась впереди — массивная, с дровами у стены и тёплым дымком из трубы — пар от дыхания Эрмиса стал заметнее. Он, кажется, задержал дыхание от волнения. Увидев полувеликана у дровяной колоды, Эрмис наклонился к Северусу и прошептал таким «тихим» шёпотом, какой слышен на пол-леса: — Сэр, я видел его утром в Большом зале… это тот самый Хагрид? Про которого рассказывал дядя Гарри? Хагрид, который как раз колол дрова, замер, вскинул голову — и, расплывшись в широкой улыбке, уже оборачивался на голос. — Кто это тут про меня спрашивает?.. Северус не успел даже вдохнуть для язвительного комментария. — Эрмис Уизли, — представил он сухо. — Студент Когтеврана. И тут на лице полувеликана распустилась улыбка такая широкой силы, что снег вокруг будто посветлел. — Уизли?! — рявкнул он так громко, что снег с ближайшей ветки посыпался. — Да ты гляди! Сын Рона и Гермионы! Я… Я ж тебя еще совсем крохой видел! Да ты же… ну вылитый… ну… ну давай-ка сюда, малец! И прежде чем Северус успел что-либо возразить, огромные руки подхватили мальчика, прижали к себе… и только через секунду в мозг Хагрида просочилась мысль о размере собственных лап. Он аккуратно поставил Эрмиса на землю. — Ох, прости, малой! Эрмис покраснел, но не выглядел испуганным. Скорее ошарашенным — и чуть польщённым. Косматый гиган уже повернулся к Северусу: — А ты чего с ним тут? В Запретный лес-то? По какому делу? Северус коротко кивнул: — Собирать волосы единорога. Хагрид понимающе хмыкнул: — А-а-а! Тогда вам к поляне за старым вязом. Там стадо часто ходит, как раз кусты ломают. Я вас провожу, раз уж всё равно иду в ту сторону. Конечно же — «в ту сторону». Любопытство у хогвартского лесничего было нескончаемым, как его же борода, — устало отметил про себя Снейп. Их маленькая процессия двинулась по тропе, ведущей в сторону Запретного леса. Хагрид шагал впереди, и снег под его сапогами оглушительно хрустел, будто тот давил ледяные брёвна. Северус шёл рядом, время от времени косым взглядом проверяя, чтобы мальчик снова не нырнул носом в сугроб. По пути гигант начал расспрашивать — как всегда, с искренностью, которой сложно сопротивляться даже взрослому, не то что ребёнку: — Ну что, Эрмис, как мама-то? На работу вернулась? А папаша как? Всё в лавке у Джорджа помогает? Давно я их не видел… Как Гарри поживает? Как все остальные? Эрмис отвечал честно, коротко, будто боялся сказать лишнее, но хотелось говорить — и это было видно. — М-мама… дома… всегда. А папа — да, в лавке… Дядя Гарри давно не заходил… — Ох, ну ничего, — подбодрил Хагрид. — Будет время — пусть все в гости заглянут! Я всегда рад! У меня вон пряники остались, на днях испёк… Северус заметил, как уголок губ у мальчика дрогнул — почти улыбка. Поляна нашлась быстро. Снежные кустарники были усыпаны тонкими золотистыми нитями, которые можно было разглядеть ещё издали. — Вот она! — объявил Хагрид. — Самое лучшее место. Вы тут собирайте, а я пойду дальше, проверить, не заблудились ли где мои фестралы… Перед тем как уйти, он наклонился к мальчику (насколько вообще может наклониться полувеликан): — Эй, малой… Если будет время, заглядывай ко мне на выходных. Чаю попьём, пряники попробуешь… ну, можешь просто притвориться, что вкусно, так все делают. Эрмис кивнул быстро, слишком быстро — как ребенок, которому впервые протянули дружескую руку. Хагрид ушёл, шумя ветками. Профессор со студентом возвращались в замок уже в сумерках. Волокон собрали достаточно, даже больше, чем Снейп рассчитывал. Эрмис шёл тихо, почти неслышно. Он был настолько переполнен эмоциями, что слова будто застряли где-то в груди. Северус тоже не начинал разговор. А через пару дней, на очередной отработке, когда первый настой уже стоял под мерным колебанием чар и нужно было лишь перемешивать смесь каждые восемь часов, мальчик всё-таки заговорил. Сначала осторожно, как будто проверяя, можно ли. — Хагрид вчера… показал драконью чешую, — тихо сказал он, деля листья бессонника почти идеально ровно. — Он сказал… что когда-то вырастил дракона прямо со скорлупы. Норберта. Или… Нюрберта, — поправился он робко. Снейп не прокомментировал — только кивнул на листья, мол, продолжайте. После лекции Северус собирался аппарировать в Лондон — к мадам Малкин, выбрать парадную мантию для рождественского приёма. Когда дверь за последним студентом закрылась, Он собрал свитки в аккуратную стопку, решив, что проверит эссе студентов по возвращении. Снейп уже протянул руку к дверной ручке, когда с другой стороны раздалось робкое: тук-тук. Пауза была такой, будто кто-то изо всех сил пытался набраться смелости, но почти передумал. Северус открыл дверь. За ней, выпрямившись так старательно, будто пытался убедить сам себя, что имеет право здесь стоять, находился Эрмис Уизли. Пальцы его всё равно мяли край мантии, взгляд метался, но — он пришёл сам. — Что вам нужно, мистер Уизли? — спокойно спросил Снейп, не повышая голоса. Мальчик снова вдохнул — глубоко, осторожно, как будто собирался шагнуть в ледяную воду — и выдал, сбиваясь: — С-сэр… я… хотел спросить… Э-эта… слизь огненной улитки… которую добавляют в мазь от мозолей… она ведь… она делает всю кожу человека красной… ну… пятнами… на несколько дней… Я подумал… а что если… если добавить в мазь всего одну каплю… слёз русалочек… Тогда побочный эффект этой слизи может локализоваться. То есть… красной станет только сама мозоль… только место воздействия… Он запутался в собственных пальцах, сжав их так, будто они могли спасти его от собственной смелости, и только потом поднял на зельевара пытливый, испуганный взгляд. Снейп медленно приподнял бровь. Разумеется. Кто ещё, кроме ребёнка Гермионы Грейнджер, мог бы попытаться усовершенствовать зелье, в котором большинство старшекурсников даже не понимают формулу? А отец… Отцовские гены тут явно участия не принимали.. Природа, безусловно, обожает тонкий юмор. — Теоретически возможно, — произнёс Северус ровно. — Потенциально опасно. И практически вам это делать запрещено. Эрмис торопливо закивал, будто надеялся, что достаточная скорость покаяния зачтётся как смягчающее обстоятельство. Профессор уже собирался пройти мимо, но всё-таки бросил через плечо: — И учтите, Уизли: если из моей лаборатории пропадёт хотя бы крупинка ингредиента, вы вылетите из Хогвартса раньше, чем успеете произнести «антидот». — С-сэр, я бы н-ни за что… — Ваша мать тоже так говорила, — отрезал Северус. На лице Эрмиса что-то погасло. Несколько секунд он стоял молча, потом коротко кивнул и несмело направился к двери..Снейп расправил полы мантии и направился в сторону кабинета, делая вид, что разговор окончен и более его не касается. Зельевар не собирался больше думать об этой идее. Разумеется, не собирался. Но через час, уже в подвале, Северус всё-таки снял с полки банку со слизью огненной улитки— исключительно ради того, чтобы доказать первокурснику, что тот ошибается. Или убедиться, что не ошибается. К мадам Малкин Северус в этот день не попал…