Часть 7

Хогвартс продолжал жить своей обычной жизнью. За окном выпал первый снег, делавший замок похожим на иллюстрацию из детской сказки. Увы, внутри сказки не наблюдалось. На утренней лекции Снейп вновь убедился: интеллектуальный уровень большей части учеников остался примерно на уровне болотной воды. Хорошо хоть никто не перепутал белладонну с паслёном — на сегодня хватало проблем и без очередного отравления. Он прошёл между рядами, раздавая задания, и бросил взгляд на класс. Эрмис сидел тихо, почти незаметно, но глаза его цеплялись за каждое слово. Хоть где-то в этом замке сохранились зачатки разума, — сухо отметил Северус. Все остальные делали вид, что впервые слышат названия ингредиентов, которые он повторял третий раз за неделю. На перемене ученики рванули к двери — им не терпелось выскочить в свежий снег, бросаться снежками и кататься по двору, как стая радостных гномов. Снейп смотрел им вслед без малейшей зависти. Ещё одна лекция — и можно будет спуститься в лабораторию. Там хотя бы царила логика. На следующий день лаборатория пахла иначе — свежее, резче. Листья бессонника сохли ровными рядами, пыльца лунного кипрея лежала в фарфоровой чаше, словно крошечный серебристый туман. Котлы гудели негромко, будто дремали. Эрмис снова пришёл вовремя — даже чуть раньше. Северус отметил это без комментариев. Сегодня мальчик работал увереннее: движения осторожные, но без той цепенеющей робости, что была в первый раз. Он сидел над столом, просеивая пыльцу в третий раз и уже не вздрагивал от каждого звука. Северус тем временем занимался своей частью работы: отмерял болиголов, подготавливал охлаждающий контур для котла, записывал последовательность фаз в журнал наблюдений. Но взгляд всё равно периодически возвращался к мальчику. Тишина держалась почти десять минут — та редкая, рабочая, правильная тишина, которую он ценил. Первым её нарушил Эрмис. — Профессор… — несмелый голосок, осторожный, будто он спрашивал разрешения дышать. — А… если лунный кипрей считается несовместимым с мандрагорой… то как… то есть… как вообще возможно их соединить? Они же… глушат действие друг друга. Северус не поднял глаз от мерных весов: — Они глушат действие друг друга в чистом виде, — уточнил он ровно. — Мандрагора разрушает активную эссенцию кипрея, если тот вводится напрямую. Но несовместимость — не приговор. Зельевар сделал лёгкий жест в сторону котла: — Маскирующий стабилизатор. В нашем случае — настой болиголова. Он временно скрывает эссенцию кипрея, позволяя мандрагоре работать с ним не как с противодействующим веществом, а как с нейтральным компонентом. После прогрева стабилизатор испаряется — и свойства кипрея вступают в силу. Северус полуобернулся, скользнув взглядом по мальчику: — Откуда ты вообще знаешь, что мандрагора и кипрей несовместимы? Эрмис чуть передвинул нож, словно ему понадобилось что-то держать в руках, чтобы говорить: — Я… мне нравятся книги про ингредиенты, сэр. Мама мне раньше покупала. Он запнулся, на мгновение спрятав взгляд в корень мандрагоры. — И я… много читал у дяди Гарри. В его библиотеке. Когда… когда еще мы к нему ходили в гости. Пауза вышла тихой и какой-то неловкой. Северус уточнил ровно: — А сейчас не ходите? Мальчик качнул головой: — Н-нет, сэр. Папа… папа поругался с ним. Они… поссорились. Достаточно, — сказал Снейп, увидев, что мальчик закончил просеивать лунный кипрей в третий раз. — Теперь листья бессонника. Делите вдоль центральной прожилки. Не рвите. Эрмис послушно взял первый лист. Сначала — слишком осторожно, будто боялся, что тот взорвётся у него в руках. Потом смелее: движения выровнялись, стали точными, ловкими, уверенными. Северус, делая пометки в свитке, произнёс между делом — так, словно вопрос ему был абсолютно безразличен: — Вы нигде не бываете, мистер Уизли? Кроме школы. — Мы… — Эрмис задумался, аккуратно разъединяя следующую пару листьев. — Мы ездим к бабушке и дедушке. Всегда сразу после Рождества. А ещё… — он чуть оживился. — Папа брал меня пару раз в лавку, где работает. Глаза у мальчика вспыхнули — едва заметным, но настоящим светом. — Там всё такое… шумное. Но дядя Джордж показывает, как всё работает. И объясняет. Он… он очень смешной. И умный. Иногда я… ну… говорил ему какие-то идеи, а дядя сказал, что подумает. Может… даже использует. Северус хмыкнул — тихо, почти себе под нос. — И что, использовал? Эрмис пожал плечами — уже тише, снова будто сжавшись: — Не знаю. Мы больше не были там. Папа… больше меня не брал. В лаборатории воцарилась тишина, прерываемая звуком рвущейся зелени да бульканьем настоя болиголова, который варил Снейп. Работа шла быстро. Час, второй — и только когда Северус посмотрел на часы, он понял: — Мистер Уизли, поторопитесь… вы сейчас опоздаете на ужин. На сегодня достаточно. Эрмис вздрогнул, словно вынырнул из тёплой воды: — Ой… я… я даже не заметил… — Именно поэтому я сказал, — сухо, но ответил профессор. Мальчик повернулся к двери. — Спасибо, сэр, — выдохнул он так тихо, будто боялся, что благодарность — это что-то запрещённое. Дверь закрылась. И лаборатория снова погрузилась в тёплую полутьму, пахнущую кипреем и чем-то очень усталым. Обычное декабрьское утро — коридоры шумели, студенты спешили на лекции, снежная крупа хлестала по узким оконцам. Северус направлялся к преподавательскому столу, мысленно перебирая план работ на день. И тут он увидел Хагрида. Видимо, полувеликан вернулся из Франции ещё вчера вечером, где гостил у мадам Максим. Выспался, отъелся — и, судя по вдохновлённому выражению лица, привёз весь Шармбатон в виде историй. Хагрид, едва уместившись на усиленном стуле, оживлённо размахивал руками, рассказывая что-то преподавателям. Мисс Кантерхилл слушала, раскрыв рот, впитывая рассказы о французских волшебниках. Разумеется, мужская часть преподавательского стола задавала вопросы исключительно о вейлах. Отношения между Северусом и Хагридом по-прежнему оставались натянутыми. Хагрид так и не простил ему смерти Дамблдора. Но увидев полувеликана, Снейп — к собственному раздражению — ощутил удовлетворение. В голове начал складываться план… Лекция у Когтеврана подходила к концу. Ученики уже начали собирать перья и пергаменты, когда голос Снейпа разрезал гул аудитории: — Мистер Уизли. Останьтесь. Сокурсники сочувственно переглянулись — в их глазах не существовало другого повода, по которому Уизли мог бы задержаться после урока. Когда дверь закрылась, Северус сказал ровно: — Вечерней отработки сегодня не будет. Северус машинально отметил, что мальчик приуныл. — После обеда оденьтесь тепло, — продолжил он. — Сегодня отправимся в Запретный лес собирать нити гривы единорога. Эрмис чуть вскинул голову. — Но… у меня после обеда ещё занятие… — С мадам Трюк я уже договорился, — перебил Северус. — Жду вас у входа в Хогвартс. Вот тут мальчика будто солнцем подсветило. Светлая, искренняя улыбка разрезала робость — широкая, удивлённая, почти детская. В этот момент он стал до смешного похож на Гермиону. Интересно… ещё немного и он будет полная копия матери в её школьные годы. За обедом Северус отметил ещё одну деталь. Эрмис сидел на своём обычном месте — отдельно, как всегда. Никто к нему не подходил, он ни с кем не разговаривал… тоже как всегда. Перед ним лежала раскрытая книга, но мальчик не перелистнул ни одной страницы. Он смотрел в текст — и улыбался, неосознанно, тихо, так, будто в книге было написано нечто особенно уморительное. Хотя Снейп видел эту книгу: «Ингредиентология. Том II. Основы нестабильных соединений» — ну уж точно ничего там не было настолько радостного. Северус хмыкнул в тарелку. Прекрасно. Теперь он ещё и мечтательно сияет. Осталось только, чтобы начал напевать, — и можно звать целителей. Необычные реакции этого ребёнка давно перестали его удивлять…