Глава 2: Действительно дерьмовый день Томаса Калверта

В силе Выверта была небольшая особенность, значение и цель которой он так и не понял. Он наблюдал за происходящим с обычным для него недоуменным безразличием, снова разделяя временные линии. В одной временной линии его одежда и кожа светились ярко-белым светом, чем-то напоминая сияние Чистоты, а в другой линии обе стали угольно-чёрными, как всепоглощающая тьма силы Мрака. Он тщательно исследовал это явление, когда только получил свои силы. Никто, кроме него, не мог ощутить эффект; для любого стороннего наблюдателя он по-прежнему был обычным, повседневным, ничем не примечательным Томасом Калвертом. Контраст света и тьмы, казалось, существовал только в его сознании и был полезен только ему, но это был странно бесполезный аспект его силы; казалось, он ничего не значил и ни на что не указывал и никак не был связан с тем, какая временная линия была для него лучше или какую он в итоге использовал. Насколько он мог судить и насколько могли судить тестировщики из «Котла», его единственной целью было помочь ему легко различать две похожие временные линии. Но даже этого ему не было нужно, потому что он и так интуитивно понимал, какая временная линия какая. Его сила давала ему дополнительную способность к многозадачности, которая помогала ему отслеживать, какие события происходили в какой временной линии, и фокусироваться на обеих одновременно — важный навык для любого человека, который буквально живёт двумя жизнями одновременно. Но из-за этого индикатор света и тьмы был практически бесполезны. Тем не менее, если они и были в чём-то хороши, так это в том, чтобы давать ему простые ориентиры для двух его разных «я». Например, в одной временной линии тот, кого он называл Светлым Вывертом, сделал глубокий успокаивающий вдох, закрыл крышку мусорного бака и вернулся в дом, чтобы подумать, что с этим делать, в то время как в другой временной линии Тёмный Выверт открыл свой телефон и набрал номер. Собеседник ответил почти сразу. — Доброе утро, босс, — раздался на другом конце девичий голос. — Сплетница, не могла бы ты объяснить мне, что за хуйня здесь происходит? — Эм-м-м… Здесь вам нужно быть немного более конкретным. Он видел, что внезапная агрессия застала её врасплох. Обычно он с ней так не разговаривал. Но это не имело значения. Томас уже решил, что разговор Тёмного Выверта с его Сплетницей будет одноразовым. Он воспользуется её силой, чтобы во всём разобраться, а затем оставит её в неведении, пока Светлый Выверт будет действовать на основе её информации в основной временной линии. Не стоит посвящать её в свои проблемы, ведь он был как минимум на восемьдесят процентов уверен, что она попытается использовать это против него. — Кайзер. Кто-то выбросил его труп в мой мусорный бак. Возле моего дома. — Ох… чёрт. В своей основной временной линии Светлый Выверт сел за кухонный стол, чтобы допить кофе, в то время как в другой временной линии Темный Выверт нетерпеливо притопывал ногой в тапочке. — Что ты можешь мне об этом рассказать? — спросил он. — Ну… вы ведь в курсе, что произошло в больнице, верно? — Ты имеешь в виду слухи о жестоком убийстве Кайзера в туалете? Или о втором триггере Рой? Он почувствовал, что она колеблется. Хорошо. Ему нравилось, что она боится. У ее обмана будут последствия, даже если не обязательно эта версия её пострадает. — Первое, — в конце концов ответил его Сплетница. — В последний раз, когда кто-то видел Кайзера, он был ещё жив, пусть и едва. Левиафан нанес ему серьёзное повреждение мозга. Панацея не лечит мозг, а Отала мертва, так что можно с уверенностью сказать, что повреждение было необратимым. В последний раз Кайзера видели, когда Чистота вела его в туалет… У Кайден и Макса Андерса были непростые отношения. Он был ей небезразличен, и она расстраивалась, видя его в таком состоянии, но в то же время злилась на него за то, что он подвёл её в прошлом и стал обузой сейчас… — Лучшее предположение силы… Чистота избавила Кайзера от страданий, чтобы ей не пришлось до конца жизни заботиться о калеке, и оставила тело в вашем мусорном контейнере, чтобы послать сигнал. Может, это месть за то, что вы раскрыли личности членов Империи? На лбу у него выступили капли пота. — Значит, Империя Восемьдесят-Восемь знает, что Томас Калверт — это Выверт? Ещё одно мгновение колебаний со стороны Сплетницы. — …Похоже на то. —… Сука. Томас с силой отбросил эту временную линию, и два его отдельных «я» снова соединились. На кухне свечение Светлого Выверта исчезло, и на секунду его кожа снова стала естественного оттенка, но он тут же снова разделил временную линию. На этот раз Тёмный Выверт продолжал молча размышлять над своим кофе, а Светлый Выверт рылся в шкафах, пока не нашёл бутылку дорогой водки и не начал жадно пить.

***

Макс Андерс зевнул и потянулся, протирая глаза, чтобы разглядеть тусклый свет, пробивающийся сквозь шторы. Он огляделся по сторонам и быстро понял, что находится в частично разграбленной квартире Кайден. Он спал на её диване, закутавшись в тонкую простыню и надев только майку и боксеры. Позади него из кухни донёсся шум. Макс обернулся и увидел, что его сын Тео уже встал, оделся и держит на руках свою младшую сестру Астер, которая крепко спала, пока он нежно укачивал её. — Тео, — кивнул Макс. — Сэр, — совершенно нейтрально ответил Тео. Макс вздохнул и встал. — Где Кайден? — Ушла за покупками. Пытается найти место, где ещё есть детская смесь. — Хм. Ему было нечего на это ответить, поэтому Макс оглядел квартиру Кайден. Несмотря на весь недавний хаос в городе, начиная с грубого нарушения Вывертом правил Плащей и заканчивая буйством Кайден в центре города и превращением Левиафаном Броктон-Бей в новейший и самый большой аквапарк Америки, дом его бывшей жены на удивление не изменился. Обычная квартира, где она жила, как и всегда, по-видимому, больше не опасаясь, что власти придут за Астер во второй раз. Лично Макс предпочёл бы вернуться в секретный бункер прошлой ночью (при условии, что его не затопило), но по какой-то причине Кайден привела его сюда, в дом, из которого ей пришлось бежать. Ему эта идея не нравилась. Конечно, у властей, вероятно, были дела поважнее, чем снова преследовать Империю, а участие в битве с Губителем, возможно, обеспечило им всем по крайней мере небольшую дополнительную свободу действий, но всё же оставалась вероятность, что люди Выверта, Барыги или какие-нибудь остатки АПП могут решить нанести им визит. Даже в Броктон-Бей порой было опасно быть открытым неонацистом, и хотя Макс и Кайден знали, на что идут, когда начинали эту жизнь, он не хотел, чтобы его дети становились жертвами местных банд только из-за того, кем были их родители. Они не могли изменить то, кем родились. Эта мысль заставила Макса задуматься. — …Ха. — вздохнул он. — Что-то не так, сэр? — спросил Тео с унылым выражением лица. — …Нет, я в порядке. Спасибо. Отряхнувшись, Макс встал и направился в ванную. Быстро приняв душ и вытеревшись полотенцем, он встал перед зеркалом и уставился на своё отражение. В голове у него проносились воспоминания о том, как из такого же зеркала прямо ему в лицо вылетело лезвие. Его сопровождали отголоски последних криков Нессы и Джессики, а также вспышки перед глазами, когда на него нёсся зеленоглазый монстр. Всё это сливалось в бессвязный кошмарный суп. По крайней мере, это было лучше, чем его обычные повторяющиеся кошмары. Прошло больше десяти лет с тех пор, как Макс получил высшее образование, и он всё ещё часто просыпался в холодном поту и с криками по ночам после очередного сна о Броктонском университете, снова и снова повторяя себе, что профессор Эберт умерла много лет назад, что он видел её могилу и что она больше не может причинить ему вред. Иногда он даже верил в это. Макс закрыл глаза и покачал головой, отгоняя призраков и воспоминания. Встретившись взглядом со своим отражением, он провёл рукой по лицу, ощущая щетину. Он выглядел ужасно. Он чувствовал себя ужасно. Обычно он стремился это исправить. Как Макс Андерс, уважаемый генеральный директор «Медхолла», он должен был выглядеть презентабельно. Но Максу Андерсу, лидеру неонацистской банды, которого все презирали, притворная вежливость казалась нечестной. Раньше он не особо заботился о честности, но какой смысл был лгать сейчас? Ему больше нечего было скрывать. Поэтому он оставил щетину, поискал что-нибудь из аккуратно сложенной одежды, которую Кайден оставила возле шкафа (предположительно, та, что она принесла из его пентхауса прошлой ночью), и начал одеваться. Он подумал о своём обычном белом костюме и галстуке, которые лежали в самом низу стопки, но по тем же причинам решил не надевать их, а выбрать простую серую футболку и джинсы, которые были ему немного великоваты. Когда он вернулся в гостиную, Астер уже спала в своей кроватке, а из кухни доносился запах бекона. Макс отодвинул в сторону одеяло и снова сел на диван, откинулся на спинку и, глубоко вздохнув, уставился в потолок. Чтобы занять себя, он продолжил работать над своей ногой, пытаясь залечить оставшиеся после вчерашней неосторожности раны. И снова сила откликнулась быстрее обычного, и вскоре его нога полностью зажила. И всё же, когда он убедился, что все повреждения устранены, его не покидало навязчивое чувство, что он мог бы сделать больше. По сравнению с некоторыми из его прошлых травм, вылечить ногу было сравнительно легко. На этот раз он даже с первой попытки вправил кость. Мог ли он сделать что-то большее, чем просто вылечить её? Можно ли было что-то улучшить? Он никогда всерьёз не пытался этого сделать из-за ограничений своей силы, но… Не успел он продолжить свои эксперименты, как Тео начал подавать завтрак. Макс встал и присоединился к нему за кухонным островом, сев напротив. — Вам что-нибудь нужно, сэр? — спросил Тео. — Апельсиновый сок. Пожалуйста. Вскоре Тео принёс ему бокал, который Макс принял с благодарным кивком. Пока они молча ели, Макс ещё раз окинул взглядом комнату, пытаясь придумать, что бы сказать. — Так… у тебя… всё в порядке? — спросил он, неловко откусывая от тоста. — Да, сэр, — сказал Тео, прожевав и не поднимая глаз от тарелки. Макс нахмурился. — Смотри мне в глаза, когда говоришь со мной, мальчик. Тео вздрогнул и неохотно встретился с ним взглядом. Эти глаза, так похожие на глаза Дианы, смотрели на него со смесью настороженности и обиды. Обычно это его не беспокоило. Будучи и Кайзером, и отцом Тео, он привык к ненависти, привык устанавливать правила, зная, что его усилия в конечном счёте останутся незамеченными. Но сегодня этот взгляд вызвал у него неприятное чувство пустоты в груди. В нём не было ни любви, ни привязанности, которые читались в глазах Дианы. Он был больше похож на взгляды, которыми Кайден часто одаривала его в последнее время. Он не мог поверить, что до сих пор этого не замечал. Тогда Макс понял, что мог умереть ещё вчера и что, скорее всего, его сыну было бы не грустно от этого. Возможно, он даже был бы счастливее от этого. Счастлив был бы наконец-то избавиться от своего чудовищного отца, как и Макс был счастлив, когда Всеотец поскользнулся на банановой кожуре, упал в тележку для покупок и покатился вниз по склону, пока его не сбил школьный автобус, отправив прямиком в промышленную дробилку для древесины. Из-за этого его увезли на машине скорой помощи, которая улетела в кювет, загорелась и взорвалась. А потом Мясник нашёл его живым среди горящих обломков и выстрелил в него из минигана двести двенадцать раз. Осознание этого заставило его похолодеть. Макс не хотел быть таким человеком для кого-то. Он хотел, чтобы по нему скучали, когда его не станет. Но сейчас он знал, что этого не будет. Сейчас он знал, что Кайден, Тео, Астер и все остальные, кого он ценил, с радостью бросили бы его завтра, если бы могли. Он не думал, что сможет пережить уход ещё одного человека, но чего ещё он мог ожидать, если ничего не сделал, чтобы заслужить их преданность? Эти слова сами собой прозвучали у него в голове. …Какая пустая трата времени. Собравшись с духом, Макс выдохнул. — Прости. Я не хотел… Я пытаюсь… Он подбирал слова, а Тео тем временем смотрел на него, приподняв бровь. — …Я ужасный отец, — наконец сказал Макс. — Я хочу… стать лучше. Если получится. Тео забегал глазами по комнате, словно искал скрытую камеру. — Вы… хорошо себя чувствуете, сэр? Макс снова нахмурился. — Нет, — он покачал головой. — Нет, Тео, абсолютно нет. Губитель разбил мне голову прошлой ночью, и я потерял половину мозга, а потом отрастил её обратно. Я даже не совсем уверен, что я тот же человек, что и Макс Андерс, которого ты знал. Но я решил, что мне всё равно не нравится этот человек, так что я начинаю всё с чистого листа прямо сейчас. Тео ещё секунду смотрел на него, а потом пожал плечами. — Если вы так говорите, сэр, — сказал он, откусывая кусок колбасы. Макс вздохнул. — Тебе больше не нужно называть меня «сэр», Тео. Теперь ты сам себе хозяин. Я больше не буду требовать от тебя послушания. Тео посмотрел на него так, словно тот только что сказал, что Луны не существует. — Что? — спросил Макс. — Ничего. — Послушай, ты можешь со мной поговорить, — сказал Макс с недовольным вздохом. — Я не собираюсь наказывать тебя за то, что ты высказал своё мнение, перечил мне или что-то в этом роде. С этим покончено. Тео посмотрел на него твёрдым, почти вызывающим взглядом. — Вы… уверены в этом, сэр? Макс закатил глаза. — Да, и, пожалуйста, не называй меня «сэр». Отложив нож и вилку, Тео пристально посмотрел отцу в глаза. — Ты всю жизнь придерживался этого стандарта. Ты всегда ждал, что я буду делать то, что мне говорят, наказывал меня за то, что я высказывался или не слушался, никогда не позволял мне делать что-либо без твоего одобрения и всегда говорил мне, что это моя вина, заставлял меня чувствовать, что я неправ, потому что хочу чего-то другого. И ты говоришь, что больше не будешь так поступать? Макс подавил в себе вспышку негодования от такого вопроса и вместо этого сделал ещё один глубокий вдох. — Да. — Тогда у меня вопрос. Если ты понимаешь, что это было неправильно, то почему ты делал это раньше? Макс заставил себя серьёзно обдумать этот вопрос. Ответ снова заставил его задуматься о грустном, и он не смог сдержать меланхолию, отразившуюся на его лице. Честность. Вот что он решил. Больше никакой гордыни, никакого притворства. Если он хочет стать другим человеком, то для начала должен дать сыну прямой ответ. — Потому что я не знаю, как ещё это делать, — неохотно признался Макс. — Требуй уважения, требуй подчинения, жди от других только лучшего и наказывай за неудачи. Так я управляю Империей, потому что это работает, и я думал, что воспитание детей будет таким же. У меня был только один пример для подражания в качестве мужа и отца, и он… был не лучшим. Я не хотел следовать его примеру, хотел действовать более мягко, поэтому попробовал сделать по-другому. По-своему. Вот почему я никогда тебя не бил. Вот почему я никогда не поднимал руку на Кайден или твою мать. Я думал, что мой способ лучше, чем тот, в котором меня воспитали. Но теперь я начинаю понимать, что, возможно, я не так сильно отличаюсь от него, как мне казалось. Тео уставился на него с невозмутимым выражением лица. — …Я хочу сказать, что твой дедушка был придурком, ясно? — уточнил Макс. — Да, я понял, — сказал Тео, подняв руку. — Но это не оправдание тому, через что ты заставил нас пройти. Макс пожал плечами. — Хорошо. Ты прав. Это не так. Прости, и я постараюсь впредь вести себя лучше. — Так просто? — спросил Тео. — Так просто. После долгого взаимного молчания Кайзер скрестил руки и облокотился на кухонный остров. — Есть ли ещё что-то, что ты хочешь выложить начистоту, пока у нас есть такая возможность? Тео задумчиво уставился в тарелку, а затем снова поднял на него неуверенный взгляд. — Эм… да. Я считаю, что превосходство белых — это плохо? Я с этим не согласен. И я думаю, что тебе следует прекратить это пропагандировать. Макс выпрямился, с любопытством наблюдая за происходящим. Он так и не убрал руки со стола. — Хм. Хорошо. Что ты предлагаешь мне делать вместо этого? — Покиньте Империю, сэр, — сказал Тео с неожиданной убеждённостью. — Перестаньте подстрекать своих последователей к тому, чтобы они портили жизнь другим людям. Возьмите на себя ответственность за то, что вы сделали, и постарайтесь стать лучше. — Ммм… — Макс потёр подбородок. — Хм… ммм… Нет. Выражение лица Тео стало кислым. — Хорошо, сэр, — сказал он, угрюмо насаживая на вилку очередной кусок колбасы. — Не будь таким, — Макс сердито посмотрел на него. — Всё не так просто. Я не какой-то пехотинец, который может просто уйти без последствий. Я лидер Империи Восемьдесят-Восемь; мои действия влияют на всё, что мы делаем. Уменьшить вред и взять на себя ответственность — значит остаться в Империи и лучше управлять ею, а не убегать. Или ты бы предпочёл, чтобы я оставил Крига или Крюковолка за главных? Тео поморщился. — Прости, я не… — Он моргнул. — Погоди… ты хочешь сказать, что на самом деле собираешься попытаться изменить Империю? Макс вернулся к завтраку. — Хочешь верь, хочешь нет, Тео, — сказал он с набитым беконом ртом, — но я на самом деле верю в эту чушь про превосходство белых не больше, чем ты. Я занимаюсь этим дерьмом только потому, что в среде сторонников превосходства белой расы без зигхайлинга далеко не уедешь. Вот почему я всегда говорил тебе о том, как важно подчиняться и говорить правильные слова, а не о том, как важно сохранять белую расу или благородство дела, или о какой-то другой чепухе, которой я кормил истинно верующих на прошлой неделе. У Тео отвисла челюсть. — Ты… ты придурок! — Он ударил кулаками по стойке. — Ты хочешь сказать, что годами портил людям жизнь этим дерьмом и всё это время даже не верил в это? Несмотря на дерзость и неподобающее поведение мальчика, Макс подавил в себе желание сделать ему замечание. Вместо этого он напомнил себе, что это была вполне оправданная реакция и что он хотел, чтобы его сын стал самостоятельным, даже если этот самостоятельный человек будет с ним не согласен. — Ага, — сердито ответил Макс. — Не за что, кстати. — За что?! — За то, что не промывал тебе мозги с детства. Тебе нравится быть «свободомыслящим», подыгрывать все эти годы, втайне отвергая идеологию своего отца? Хорошо. Мне тоже. У тебя это от меня. Тео пробормотал что-то бессвязное в знак недоверия и возмущения, но Макс продолжил, не обращая внимания на протесты сына. — Я научил тебя этому, потому что не хотел, чтобы мой сын вырос таким же безумным фанатиком, как остальные члены его семьи. Я любил твою тётю Минни, упокой Господь её душу, но она была чёртовым психом. Ты даже не мог пойти с ней в кино, потому что она начинала выкрикивать расистские оскорбления в буфете, если рука цветного парня касалась её попкорна. Каждый чёртов день с ней был сплошным «узкоглазым» для одного, «ниггером» для другого и евреем, евреем, евреем, ЕВРЕЕМ! Макс с преувеличенным вздохом отложил вилку. — Я имею в виду, что знаю, что возглавляю общество сторонников превосходства белой расы, так что не мне говорить, но это чертовски утомительно, Тео. Не будь таким, как эти люди. Проводи собственные исследования. Развивай интересы за пределами расовой теории. Выходи на улицу. Читай книги. Ешь китайскую еду. Критикуй ту сторону, за которую голосуешь. Научись играть на музыкальном инструменте. Толкай копам метамфетамин. Женись на милой мексиканке и подари мне четырнадцать смуглых внуков. Только не будь грёбаной овцой. Если бы челюсть Тео могла опуститься ещё ниже, она бы коснулась пола. — И… и что? — сердито выпалил он. — Ты делал всё это ради… ради чего? Ради денег? Ради власти? Макс громко рассмеялся. — Нет, сынок, я делал это, чтобы трахаться. — Я… — Тео отпрянул. — Что? Честность. — Послушай, я не жду, что ты это поймёшь, но девушки из «Империи», когда я только начинал, были одними из самых привлекательных женщин, которых ты когда-либо видел. Особенно твоя мама. — Э-э-э-э-э-э-э… — Тео слегка отстранился. — Я серьезно. Диана была великолепна. Лицо, как у видения, ангельский голосок и самая большая задница, которую вы когда-либо видели у белой девушки, при этом все еще каким-то образом оставлявшая фигуру пропорциональной. Абсолютный идеал. Он изобразил в воздухе какую-то фигуру, и Тео начал беспокойно поглядывать в сторону выхода. — Не говоря уже о том, что её работа ртом была безумной. — Ладно, я правда не хочу этого слышать… — сказал Тео, поднимая руки. — Я хочу сказать, что твоя мама могла бы высосать баскетбольный мяч через игольное ушко, — продолжил Макс, не обращая внимания на растущий ужас в глазах Тео. — Человеческий рот не должен быть способен делать то, что эта женщина делала со мной. Если бы НАСА ещё существовало, они бы изучали её, чтобы создать более мощные герметичные уплотнители для космических кораблей. Я почти уверен, что это была вторичная парачеловеческая способность. — Хорошо, я понял! — Самое главное, у неё была способность менять размер, как у твоих кузин. — Макс опустил руки на стол и покачал головой. — Боже, Тео, ты хоть представляешь, каково это — быть в два раза меньше женщины? Твоя мама могла раздавить мотоцикл своими бёдрами. Она могла одолеть мужчину и прижать его к земле одним пальцем. Она могла буквально уместить всё моё тело между своих грудей. Это было безумие, Тео. Как макрофетиш-хентай в реальной жизни. Я занимался не сексом, а гребаной спелеологией. — Чёрт возьми, пожалуйста, прекрати! — простонал Тео, обхватив голову руками. — Ох, — Макс поморщился и отступил. — Прости. Кажется, я вдался в подробности. Я ещё не привык к этому… родительству… всему этому. Я хотел сказать, что для меня дело не в деньгах или власти, как и не в идеологии. Это всего лишь бонусы. Дело в поиске личного счастья. А когда твоё представление о личном счастье сводится к крупным дамам, которые готовы тебя оседлать… — ЛАЛАЛА, Я НЕ СЛУШАЮ! — закричал Тео, закрывая уши руками. — ЛАЛАЛАЛАЛА! Макс фыркнул. — Не нужно вести себя так инфантильно. Он снова потянулся за вилкой, но остановился, услышав доносящийся из кармана грохот и дребезжащие звуки рингтона с песней с Алеф. Когда Макс достал телефон из кармана, слова стали разборчивее, и Тео перестал петь и уставился на него. «Ты говоришь, что ты бабник, только вот я ебал твою жену. Мы шмальнём «Бэд боев», этим ниггерам пожизненный пиздец!» Макс небрежно открыл свой суперзлодейский смартфон и постарался не вздыхать. БУКВАЛЬНО ГИТЛЕР, — гласил идентификатор вызывающего абонента, сопровождаемый улыбающейся чёрно-белой фотографией австрийского художника, у которого кнопка ответа на видеозвонок была приклеена прямо на лбу, как мишень. — Прости, сынок. Нужно ответить. — Макс встал со своего места и указал на телефон, пока звучала песня Тупака. — Спасибо за завтрак. Не объясняя больше ничего, он развернулся и направился к балкону, оставив Тео в полном недоумении. — …ЧТО?

***

— Хорошо. Увидимся через пять минут. Лиза положила трубку и, вздохнув, прислонилась спиной к стене своей квартиры. Тейлор, сидевшая на диване, продолжала смотреть на свой чай, который она держала обеими руками, прижав к животу фиолетовую диванную подушку. Свет над головой мигал, его едва поддерживали резервные генераторы здания. — Они всё ещё злятся? — пробормотала Тейлор. Лиза пожала плечами. — Брайан уже не так зол, ведь у него была целая ночь, чтобы остыть. Не думаю, что Алек изначально был так сильно расстроен, так что он тебя выслушает. А вот Рейчел всё ещё злится. Выражение лица Тейлор не изменилось, но Лиза почувствовала её разочарование. — Это справедливо, — тихо сказала Тейлор. — Она подвергла своих собак опасности ради меня. Я заставила её довериться мне. А потом предала это доверие. — Да, так и есть, — кивнула Лиза. — Но ты всё ещё можешь вернуть его. Рейчел злится, но она не совсем тебя ненавидит. Если бы кто-то из её собак погиб, это была бы совсем другая история. Не думаю, что тогда она когда-нибудь тебя простила бы. Но нет вреда — нет ссоры. Она остынет. Со временем. Тейлор выпрямилась. — Ты правда так думаешь? Надежда в её голосе заставила Лизу улыбнуться. — Сила так говорит. Я раньше не думала, что это возможно, но ты действительно смогла достучаться до неё. Ей нравится проводить с тобой время. Не думаю, что она захочет это потерять. Нужно просто убедить её, что ты не притворялась. Ей не нравится, когда с ней играют, но главное, она не хочет верить, что ты играла с ней. — Я не собиралась, — сказала Тейлор, тихо отхлебнув чаю. — Может, я и начала с того, что искала информацию, но мне действительно нравилось проводить с вами время. Я бы не стала всего этого делать, если бы… Тейлор Эберт испытывает огромное чувство вины. Сбрасывает эмоциональные реакции в жуков. — Эй, эй, я знаю. — Лиза села на диван рядом с ней и мягко улыбнулась. — Я бы не притворялась так долго, если бы так сильно в тебе сомневалась. Я видела, что ты чувствуешь, и знаю, что это было по-настоящему. И мы убедим остальных. Даже Рейчел. Она протянула руку, и Тейлор улыбнулась в ответ, наклонилась и обняла её. — Ты же понимаешь, что сначала она, скорее всего, выбьет из тебя всю дурь, верно? Улыбка Тейлор тут же померкла. — Да… — пробормотала она. — Не очень-то этого хочется. Прошло ещё несколько минут, прежде чем Тейлор выпрямилась, явно почувствовав приближение Неформалов на границе своего поля чувств. Она допила чай, отставила чашку и встала рядом с Лизой, когда остальные вошли в здание. Они скорее колотили в дверь, чем стучали, и Лиза быстро побежала открывать, пока Рейчел не попыталась выбить её ногой. Как только она открыла, другая девушка грубо оттолкнула её и направилась прямиком к Тейлор, а её собаки протиснулись мимо Брайана и Алека и последовали за ней. Брут и Иуда остались в стороне, когда Рейчел схватила Тейлор за лацканы и толкнула её на диван. Глаза высокой девушки расширились, когда она упала на спину, а Рейчел нависла над ней, почти касаясь её носом, и зарычала, оскалив зубы. Тейлор заёрзала, но, похоже, не смогла сразу встать. Лиза разрывалась между желанием вмешаться и позволить конфликту разгореться, пока Алек не прошёл мимо неё в комнату, приподняв бровь при виде происходящего. — Должен сказать вам, девочки, что это, наверное, самое гейское зрелище, которое я когда-либо видел, — сказал он. — А я бывал на прайд-парадах в Канаде. Рейчел резко обернулась и зарычала на него. Он ухмыльнулся, но поднял руки в знак капитуляции и отступил. Лиза слегка улыбнулась ему, благодарная за то, что он так ловко разрядил обстановку. — Рейчел, отстань от неё, — вздохнул Брайан. — Давай не будем повторять прошлый опыт. Рейчел неохотно отпустила ее и отступила назад, покраснев, хотя было трудно сказать, от чего именно: от гнева или смущения. Скорее всего, и то, и другое, сообщила сила Лизы. — Итак, — холодно сказал Брайан, скрестив руки на груди. — Лиза считает, что тебе все еще можно доверять, несмотря на то, что ты планировала предать нас. Я слышал это от нее. Но я хочу услышать это от тебя. Почему мы должны в это верить? Ты уже одурачила нас однажды. Откуда нам знать, что ты не одурачишь нас на этот раз? — Между прочим, она меня нисколько не одурачила, — перебила Лиза, глядя в основном на Рейчел и Алека. — Я подыгрывала ей и ничего не говорила, потому что знала, что могу заставить Тейлор передумать. Брайан молча посмотрел на неё, а затем снова повернулся к Тейлор, которая уже села. — Ну что? Тейлор скрестила ноги и сложила руки на груди, застыв в неподвижной позе. — Мне очень жаль, — сказала она ясным и твёрдым голосом. — Когда я познакомилась с вами, я пыталась быть героем. Я просто хотела помогать людям. Когда вы приняли меня за злодейку и пригласили присоединиться, я не знала вас и не думала о вас, когда составляла свой план. Я не думала о том, кому я причиню боль. Я просто хотел узнать все, что смогу, и использовать эти знания, чтобы творить добро и впечатлить героев. И я всё ещё хочу творить добро. Я всё ещё хочу помогать людям. Но раньше я не осознавала, как много для меня значит то, что у меня снова появились друзья. Рейчел пренебрежительно фыркнула, но не стала перебивать. — …Я собиралась предать вас, — Тейлор посмотрела на каждого из них по очереди, дольше всего ее взгляд задержался на Рейчел. — Сначала. Это было дерьмово с моей стороны. Я чуть не сделала со всеми вами то, что Эмма сделала со мной. Но я передумала. Когда я по-настоящему узнала вас всех, я поняла, что не смогу пойти на это. Лиза была права. Она видела меня насквозь с самого начала. Мне нравилось быть Неформалом. Мне нравилось быть вашим другом. И я хочу вернуться к этому, если вы все меня примете. — Иди нахуй, — сказала Рейчел. — Ты ушла от нас из-за Дины, — сказал Брайан с невозмутимым выражением лица. — Это было сразу после того, как ты получила информацию, ради которой присоединилась. Если бы не Левиафан, ты хочешь сказать, что не стал бы передавать эту информацию героям? Тейлор покачала головой. — Нет. К тому времени я уже решила, что не буду этого делать. — От её слов Рейчел фыркнула, но позволила ей продолжить. — Я уважаю вас, ребята. Я не уважаю героев. Я видела, какие они теперь, и, вероятно, смогу принести больше пользы в качестве злодея, чем когда-либо могла бы в качестве одного из них. Но от того, что Койл делает с этой маленькой девочкой, у меня внутри всё переворачивается. Я не хотела быть частью этого, и мне было больно от того, что вы, ребята, так поступили. В тот момент я не знала, как с этим справиться или как я могу ей помочь, поэтому я ушла. — Да ладно, не то чтобы кто-то из нас был в порядке от этого, — раздражённо сказал Брайан. — Ситуация дерьмовая, и мне она нравится не больше, чем тебе. Я просто… Тейлор сглотнула и кивнула. — Я знаю. У тебя другие приоритеты. Ты делаешь это ради себя и своих близких. — Это не… — Я понимаю, — сказала Тейлор. — Мне это не нравится, но я понимаю. Мне было больно, потому что я ожидала от вас большего, но я не думала об этом с вашей точки зрения, и уход был просто моей инстинктивной реакцией. Но даже после этого вы пришли мне на помощь. Рейчел, ты спасла мне жизнь. Ты и твои собаки. Остальные, вы выступили против Легенды ради меня. Это означает что-то. Я в большом долгу перед вами, ребята. Если вы дадите мне шанс, я обещаю, что заглажу свою вину и больше никогда так не облажаюсь. Лиза ободряюще улыбнулась. Рейчел в ответ лишь сердито посмотрела на неё, но Брайан и Алек переглянулись, а затем снова посмотрели на Тейлор. — А что насчёт Дины? — спросил Алек. Тейлор воспользовалась моментом. — Я всё ещё хочу как-нибудь спасти Дину, если смогу. Но я могу сделать это, работая с Вывертом в качестве Неформала, если это поможет. Я могу договориться с ним. Лиза уже сказала, что поможет. Все взгляды устремились на Лизу, которая лишь улыбнулась и пожала плечами. — У Выверта есть желания и нужда, как у любого другого, — сказала она. — Дина ценна для него, но должно быть что-то, ради чего он от нее откажется. Мы обсудим ситуацию. — Надеюсь, это не испортит наши рабочие отношения? — спросил Алек, подняв руку. — Не пойми меня неправильно, Тэй, я не из тех, кто держит обиду, и было бы здорово, если бы ты вернулась, но если ты разозлишь нашего босса и испортишь нам всем работу, я могу немного обидеться. — Я могу быть дипломатичной, — сказала Тейлор с нейтральным выражением лица. Алек помолчал несколько секунд, а потом пожал плечами. — Хорошо. Меня устраивает. Рейчел зарычала и отвернулась, топая в другую комнату. Брут и Иуда заёрзали, но остались сидеть на своих местах. — …Хорошо, — неохотно сказал Брайан. — Но считай это испытательным сроком. Я не говорю, что снова тебе доверяю. Я просто даю тебе шанс заслужить это доверие. Насколько я понимаю, ты всё ещё ходишь по тонкому льду. — …Это справедливо, — невозмутимо ответила Тейлор. — И ты тоже, Лиза, — продолжил Брайан, поворачиваясь к ней. — Я всё ещё не в восторге от того, что ты скрыла это от нас. Больше никаких грёбаных секретов, ясно? Мне плевать, что говорит босс. Если это как-то влияет на остальных членов команды, мы должны знать. Лиза сникла, но кивнула. По крайней мере, он не швырнул её об стену и не задушил, как тогда, когда Рейчел его разозлила. — Поняла, босс, — сказала она, пытаясь вернуть разговору непринуждённость. — Кроме того, если ты ручаешься за Тейлор, то твоя задница будет в ответе, если что-то пойдёт не так, в том числе и эта история с Диной. — Мы будем осторожны, — улыбнулась Лиза и положила руку на плечо Тейлор. — Поверь мне, никто из нас не хочет злить Выверта без веской причины. Он опасный человек, а его организация — хорошо отлаженный механизм.

***

— Да, я серьёзно. В моём мусорном баке труп. Конкретно Кайзера… Послушай, с чего бы мне шутить на эту тему? В той временной линии, где он в течение дня был полуфункциональным человеком, крайне уставший, но взбодрившийся кофеином Тёмный Выверт рычал в телефон, в пятнадцатый раз за утро попадая в пробку. После буйства Левиафана дороги превратились в месево, и добраться от Капитанского холма до штаб-квартиры СКП было настоящим кошмаром. Он выплеснул своё раздражение, посигналив и накричав на своего подчинённого-наёмника. — И кем ты себя возомнил, что смеешь оспаривать мои приказы? За что, по-твоему, я тебе плачу? Иди туда и уберись! Я не собираюсь повторять дважды. Он в гневе нажал на кнопку отбоя и продолжил сигналить, в то время как в той временной линии, где он был полумёртв от алкогольного отравления, Светлый Выверт застонал, лёжа на диване, и швырнул пустую стеклянную бутылку в ближайшую стену. Он почти пожалел, что ночевал дома прошлой ночью. Почти, потому что, если бы он этого не сделал, то не узнал бы сегодня утром о маленьком сообщении Империи, и кто знает, к чему бы это привело? Но он не мог не думать о том, что, возможно, дорога сегодня заняла бы у него меньше времени, если бы он ехал из своего другого дома в городе. Дом на Капитанском холме был лучше (особенно после «Левиафана»), но таунхаус находился ближе к работе. Если подумать, то он задавался вопросом, знала ли Империя о том, что у него два адреса, ведь на самом деле у него было три личности, которые нужно было поддерживать: суперзлодей по прозвищу Выверт, Томас Калверт, консультант СКП, и Кёртис Талберт, генеральный директор известной строительной компании «Касл Мэйкинг», базирующейся в Броктон-Бей. Если Империя знала об одной его личности, то, вероятно, можно было с уверенностью предположить, что они знали и о другой, но сначала ему нужно было выделить время, чтобы убедиться в этом. Что ж, об этом он может подумать позже. После нескольких часов езды по пробкам Темный Выверт наконец добрался до штаб-квартиры СКП. Он припарковался на своём обычном месте и вышел из машины под видом Томаса Калверта, направляясь к зданию. Снаружи толпились люди и машины, а безликие агенты СКП охраняли периметр. Большинство людей были напуганными и отчаявшимися беженцами, которые, вероятно, остались без крова после нападения Левиафана и просили о помощи. Некоторые из тех, кто выглядел более официально, в костюмах или униформе, представляли другие организации с тремя буквами в названии. Поскольку большая часть города была разрушена (включая морскую базу Протектората), штаб-квартира СКП в одночасье стала де-факто нервным центром как для оказания помощи, так и для Протектората. По пути внутрь Томас прошёл обычный досмотр, показав свой бейдж и назвав кодовую фразу по памяти, в то время как вокруг него сновали занятые люди. В вестибюле Стояк с поникшим видом разговаривал с какими-то важными шишками, по всей видимости, без присмотра, что Томасу не очень понравилось, но в данный момент у него было слишком много дел, чтобы беспокоиться о пиаре. Поднявшись на этаж с офисами, он первым делом направился в комнату отдыха. Хотя он уже выпил утренний кофе, ему уже хотелось выпить ещё, особенно учитывая, что его ждал напряжённый день. К счастью, когда он вошёл, младшая сотрудница как раз заканчивала готовить себе кофе, поэтому он выхватил чашку у неё из рук и выпил её прямо перед ней, всё это время не сводя глаз с дрожащей женщины, чтобы показать своё превосходство. В другой временной линии Светлый Выверт перегнулся через край дивана, и его вырвало на ковёр, после чего он потянулся за очередной бутылкой водки. Покончив с важными делами, Темный Выверт направилась в офис Пиггот, чтобы приступить к настоящей работе. Её перегруженная работой секретарша с мешками под глазами и взъерошенными волосами разбиралась с горой бумаг. — Доброе утро, Джилл, — буркнул он, проходя мимо неё. — Доброе утро, Том, — пробормотала она в ответ, не глядя на него. В кабинете Эмили Пиггот сидела за своим заметно более чистым столом, а Мисс Ополчение и Легенда стояли перед ней. — Томас, — сказала Пиггот с едва заметной улыбкой. — Ты выглядишь почти так же плохо, как я себя чувствую. — И тебе всего хорошего, Эмили, — сказал Томас, тоже кивнув в сторону двух героев. — Мисс Ополчение. Легенда. Они вежливо ответили на его приветствие. — Ты сегодня опоздал. — Пиггот взяла папку и бросила её на стол. — Я не виню тебя в сложившихся обстоятельствах, но тебе нужно кое-что наверстать. — Насколько всё плохо? — спросил он, беря документ и пролистывая его. — Всё могло быть и хуже, — сказала Мисс Ополчение, вертя в руке боевой нож. — Но могло быть и намного лучше. — Мисс Ополчение на время возьмёт на себя руководство Протекторатом Восток-Северо-Восток после… опрометчивого поступка Оружейника, — сказала Пиггот с явным отвращением. Внешне Томас торжественно кивнул. Но про себя не смог сдержать ухмылку. Было досадно терять такого потенциального союзника, как Оружейник, чьё тщеславие и эгоизм он надеялся использовать, чтобы переманить его на свою сторону, но в любом случае это была его победа. Промах Оружейника стал неожиданным, но приятным пятном на репутации Протектората ВСВ и, соответственно, на репутации Пиггот как директора СКП в Броктон-Бэй. В любом случае он победил. — Дракон вызвалась следить за тем, как Колин соблюдает режим, — сказала Мисс Ополчение им обоим. — Пока мы поместили его в одну из камер для Тинкеров. В зависимости от результатов расследования и решения главного директора, мы планируем перевести его на его собственный этаж, чтобы он мог продолжать работать с техникой под присмотром Дракон, и объявить общественности об отставке Оружейника. Томас кивнул. — Хорошо. Одной проблемой меньше. А что насчёт свидетелей в больнице? — Пока что держим в тени, — сказал Легенда с серьёзным видом, скрестив руки на груди. — Все герои сотрудничают ради перемирия. Злодеи… — Неформалы — это неизвестная переменная, — Эмили поёрзала на стуле. — Особенно учитывая неопределённый статус Рой. Действия Оружейника вполне могли навсегда оттолкнуть её от нас, а вторые триггеры, как известно, непредсказуемы. Мы должны быть готовы к ответным мерам. — Неужели нас совсем не беспокоит то, что Рой раскрыла личность Сталкер? — спросила Мисс Ополчение. — За этим стоит следить, но я бы не стал слишком беспокоиться, — протянул Томас, лениво просматривая папку с делом от Пиггот. — Судя по вчерашним отчётам, это похоже на настоящий несчастный случай со стороны Рой, и я доверяю мнению Легенды. Легенда кивнул в его сторону. — Я сомневаюсь, что Неформалы будут предпринимать что-то с этой информацией, учитывая обстоятельства и то, как мы обычно реагируем на подобные нарушения. — Пока что не помешает обеспечить защиту Теневой Сталкер и её семье, — сказала Мисс Ополчение. — Я бы не стала доверять безопасность разоблачённого Стража доброй воле злодеев. — Теневой Сталкер затаила обиду на их лидера, Мрака, и в прошлом преследовала его с особой жестокостью, — сказала Пиггот. — Если он хотя бы вполовину так же мстителен, как она, то дополнительные меры предосторожности будут вполне разумными. Мы можем выделить несколько солдат для наблюдения за ней. Легенда сделал паузу, чтобы поразмыслить. — Да, это кажется разумным, — согласился он. Мисс Ополчение откашлялась. — Возвращаясь к инциденту в больнице, я также обеспокоена реакцией Империи Восемьдесят-Восемь. Легенда снова кивнул и встретился взглядом с Томасом. — Мы знаем, что и Криг, и Чистота в то время находились поблизости. Неизвестно, узнали ли они о деятельности Оружейника, но нельзя с уверенностью сказать, что эта информация до них не дошла. — Значит, мы должны быть готовы и к ответным мерам со стороны Империи, — вздохнула Пиггот, потирая виски. — Оружейник действительно облажался. — Кстати, об Империи… — сказал Томас, по очереди глядя на каждого из присутствующих. — У нас есть хоть какое-то представление о том, что, чёрт возьми, случилось с Кайзером? — К сожалению, нет, — вздохнул Легенда. — Обычно такие дела находятся в ведении полиции. — Мисс Ополчение опустила глаза. — А полиция Броктон-Бэй сейчас слишком занята поддержанием порядка, чтобы выделять ресурсы на судебно-медицинскую экспертизу. По крайней мере, Батарея смогла пройти по кровавому следу от больницы, но он, очевидно, обрывается где-то на Капитанском холме. Томас нахмурился. Ему повезло, и он не из тех, кто сомневается в удаче, но он не понимал, как такое могло произойти. След, ведущий к его дому, был довольно заметным, если знать, где искать, по крайней мере, так ему казалось сегодня утром. Тем временем в другой временной линии у него зазвонил телефон. Пьяно ворча, Светлый Выверт пошарил рукой за головой и вытащил телефон из кармана мятой куртки, которая висела на спинке дивана позади него. — Чё? — Томас, где ты? — спросила Эмили Пиггот из другой временной линии. — Дома, — ответил он с сарказмом. — Что ты делаешь дома? С тобой всё в порядке? У тебя какой-то… странный голос. — Я пьян, — невнятно произнёс он. — Пья… Томас, ты нужен мне здесь! Трезвей и немедленно отправляйся в штаб-квартиру СКП! — Я беру отгул, — возмущённо заявил пьяный Томас. — Отгулы должны быть согласованы с твоим начальником, Томас. Ты это знаешь. И в любом случае я не подпишу его. Ты знаешь ситуацию. Я не могу отпустить тебя прямо сейчас. Он закатил глаза. — Я сегодня не приду, Эмили, ты, жирная ебаная корова, и это конец. Пошла нахуй и оставь меня в покое. Услышав её возмущённый возглас, он повесил трубку и бросил телефон в кучу рвоты рядом с собой. Боже, как же он любил свою силу.

***

Дверь за его спиной щёлкнула, и Макс вышел на балкон Кайден, глядя на пропитанные влагой серые руины, которые когда-то были Броктон-Бэй. В любое другое время он, возможно, остановился бы, чтобы поразмыслить над увиденным и оплакать всё, что они потеряли. Но сейчас ему звонил Гитлер по видеосвязи, поэтому Макс глубоко вздохнул, улыбнулся и поднял телефон на уровень глаз, чтобы ответить. — Хай, Адольф, — сказал он с наигранной весёлостью. — Чё как? С экрана на него смотрел Адольф Гитлер, заметно нахмурившись. Это могло бы напугать, если бы он не был одет в красно-жёлтый костюм с рюшами, колокольчиками и зелёной шляпой с перьями, как у придворного шута или Робин Гуда. — Во-первых, пожалуйста, никогда больше не употребляй в моём присутствии эти ужасные американские негритянские словечки, — строго сказал он, и его колокольчики звенели при каждом движении. — Во-вторых, не тебе напоминать, что мы не используем свои гражданские имена, когда носим костюмы. Обычно ты гораздо осмотрительнее в этом вопросе. Макс пожал плечами. — Какой в этом смысл? Мы с тобой на виду у публики. Кажется глупым продолжать церемониться. — Ты недооцениваешь важность «церемонии». Всё в мире паралюдей — это театр, и этот шум и ярость создают у людей иллюзию разделения между нашими мифами и нашей истинной сущностью. Даже зная, кто мы на самом деле, люди с большей готовностью примут реальность Крысолова, чем возвращение Адольфа Гитлера, точно так же, как Броктон-Бэй с большей готовностью будет бояться и уважать имя Кайзера, чем Макса Андерса. — Да, мейн фюрер, — вздохнул Кайзер, стараясь не закатить глаза. Крысолов довольно кивнул и выпрямился в кресле. Судя по обстановке, он находился в своём личном кабинете в одном из многочисленных секретных бункеров по всей Германии, хотя Кайзер не мог понять, в каком именно. — Я звонил, чтобы узнать, как у тебя дела. Я слышал от Крига, что ты погиб. Я рад, что его сообщение было… преувеличено. — Спасибо, — ответил Кайзер сдержанным официальным тоном. — Это было… испытанием. Но Империя выстояла, мы выполнили свой долг, и мы, и город выжили. Гитлер сочувственно кивнул. — Ты молодец. Я бы не пожелал столкнуться с Губителем даже Сталину. То, что ты выжил после встречи с таким монстром, достойно похвалы. Но я говорил не о битве. Я слышал, что ты выжил после встречи с Левиафаном, но превратился в овощ, а затем тебя, по всей видимости, убили в больничном туалете? Я рад, что это не так, но я также озадачен и хотел бы получить объяснение этому несоответствию в рассказах. Кайзер пренебрежительно махнул рукой. — Слухи и домыслы. Я не знаю, что видел Криг, и не могу исключать, что могли произойти какие-то убийства; в тот день многое случилось, и я не совсем адекватно реагировал на происходящее. Но, как видишь, я всё ещё здесь, и со мной всё в порядке. Если, конечно, я действительно не умер и это не ад. Но как вообще можно что-то сказать точно в наши дни? Гитлер фыркнул, почти улыбнувшись. — Мне ли не знать. Когда я умер, вокруг были только золотые облака и ангельские хоры. Это была шутка. Наверное. Кайзер не мог полностью исключить вероятность того, что Гитлер слышал пение ангелов, учитывая существование Симург, но он точно не верил в загробную жизнь. Даже если бы он верил, у Крысолова всё равно не было причин об этом помнить, ведь технически он не был настоящим Гитлером и сам никогда по-настоящему не умирал. Крысолов любил притворяться, что это не так, но в наши дни всем было известно, что он не был на самом деле тем самым человеком, который развязал Вторую Мировую Войну и инициировал Холокост. Этот человек на самом деле был не более чем парачеловеческим клоном Гитлера со всеми воспоминаниями оригинала. Это был ещё один из тех дерьмовых несчастных случаев, которые, как правило, происходят, когда задействованы силы. Какая-то русская серийная убийца в девяностых годах, после того как Бегемот сравнял Москву с землёй, обрела силу призывать идеальных клонов умерших людей из их костей и управлять ими. Она и не подозревала, что одним из её образцов были останки Гитлера, захваченные Советским Союзом. Гитлер провёл несколько лет в качестве одного из её многочисленных безымянных рабов, и какое-то время всё было хорошо (или, по крайней мере, настолько хорошо, насколько это вообще возможно, когда орда зомби медленно продвигается по Европе), пока в конце концов какой-то безрассудный правительственный чиновник в Литве не размазал её мозги по стене. Итак, поскольку каждое зло на Земле Бет всегда втайне сдерживает ещё большее зло, убийство Мастера скорее освободило всех её клонов, чем уничтожило их, и теперь по земле снова бродил сам Адольф Гитлер, который почему-то приобрёл сверхчеловеческую способность гипнотизировать грызунов и маленьких детей с помощью музыки. Так появился Крысолов, а вместе с ним — Гезельшафт и новый золотой век для движений сторонников превосходства белой расы по всему миру, чем с радостью воспользовались Всеотец и Империя Восемьдесят-Восемь. И теперь Кайзеру приходилось ублажать ещё и этого придурка. — Спасибо, папа. — Тем не менее, — сказал Гитлер, и его лицо снова стало серьёзным, — хорошо, что ты выжил. Что бы ни произошло за последнее время, Империя Восемьдесят-Восемь по-прежнему важна для североамериканских интересов Гезельшафта. Как я уже говорил, теперь, когда ваши личности раскрыты, вы должны сохранить свою организацию сильной и сплочённой. Я не завидую тебе и никому другому не доверил бы эту задачу. А поскольку твои собственные дети ещё не достигли того возраста, когда можно брать на себя ответственность, если бы ты погиб… скажем так, у меня возникли бы сомнения относительно будущего Империи. Кайзер попытался представить себе Империю без своего руководства, и его видение было не слишком оптимистичным. Да, в апреле он предложил Кайден возглавить Империю, чтобы обманом заставить её снова работать на него, но он всегда готовил её к провалу. У неё были сторонники и союзники в Империи, но она никогда не смогла бы контролировать таких, как Крюковолк или кланы. По крайней мере, не без того, чтобы не пойти на уступки, которые мало чем отличались бы от его собственных. В конце концов, в этом и был смысл. — Согласен, — кивнул Кайзер. — Если не считать моей уловки с Чистотой, мне по-прежнему не хватает способных преемников. Возможно, это моя ошибка, но мало кто способен справиться с этой задачей. Я постараюсь обучить новых людей. — Хм, — проворчал Гитлер. — Я бы не стал полностью сбрасывать со счетов Чистоту. Если бы ты действительно готовил её к этой роли, а не просто позволил ей потерпеть неудачу ради своих целей, она была бы, по крайней мере, лучшим выбором, чем большинство других. Я бы смирился с таким выбором, если бы пришлось. Кайзер склонил голову набок. — Серьёзно? Ты бы одобрил, если бы Чистота действительно возглавила Империю? А не Криг или Крюковолк? — Не заблуждайся. — Гитлер поднял руку, останавливая его. — Её неприязнь к Гезельшафту вызывает вопросы, и я по-прежнему не одобряю женщин, командующих солдатами. Но сейчас 2011 год, и со времён моего правления многое изменилось. Четвёртый рейх обязательно должен быть более прогрессивным, чем Третий, если мы хотим избежать тех же ошибок, а парачеловеческие способности действительно заслуживают дополнительного внимания. — Какими бы ни были её другие слабости, у Чистоты, по крайней мере, есть сила, необходимая для того, чтобы вызывать уважение у мужчин, и это нельзя игнорировать. Крюковолк силён, но она даже сильнее его. И хотя я обычно закрывал бы глаза на это в случае с лидером-мужчиной, если бы Крюковолк хотя бы проявлял больше самостоятельности, интеллекта или харизмы, чем она, но дело в том, что он этого не делает. У меня всегда было впечатление, что ему не хватает целеустремлённости или истинной идеологической убеждённости. Короче говоря, Крюковолк — это последователь, а не лидер. — А что касается Крига, то он… как это у вас, американцев, говорят…? Маленький сукин сын. — …Да, это всё очень справедливо, — сказал Кайзер. Он сделал паузу. — И вообще, зачем он делает этот дурацкий фальшивый немецкий акцент? — Я не знаю, — устало простонал Гитлер, качая головой. — Я просил его остановиться много раз. Я считаю это крайне оскорбительным. — Он даже не немец! — крикнул Кайзер. — Он из грёбаного Миссури! — Я знаю! — воскликнул Гитлер, закрыв лицо руками. — Это так неловко! Боже мой, он хоть понимает, как это звучит? Он что, думает, что это «круто» или что-то в этом роде? — Криг действительно тот ещё маленький сукин сын. — Он такой маленький сукин сын!

***

Тейлор наблюдала с дивана, как Лиза ведет Рейчел обратно в комнату, легонько тянув её за рукав, пока Рейчел сверлила её взглядом. Алек сел рядом с Тейлор и теперь положил ноги на журнальный столик Лизы, пока по телевизору показывали кадры катастрофы, а Брайан сидел в кресле рядом с Алеком и с невозмутимым видом смотрел на них. Тейлор медленно встала и нервно повернулась к Рейчел, а Лиза ободряюще улыбнулась ей и показала большой палец из-за плеча девушки. — Мне жаль, Рейчел, — сказала Тейлор, встретив пристальный взгляд Рейчел. — Ты рисковала своими собаками, чтобы спасти меня от Левиафана. Я знаю, как много они значат для тебя, и как, должно быть, больно было делать такой выбор. Прости, если я заставила тебя пожалеть об этом, предав твое доверие. Я просто хочу, чтобы ты знала, что все это было не ложью, и это не просто слова. Я очень благодарна и действительно хочу загладить свою вину перед тобой. — Да пошла ты, — выплюнула Рейчел. Тейлор глубоко вздохнула. — Хорошо. Как насчёт того, чтобы заключить ещё одну сделку? Думаю, номер три. И мои сделки с тобой обычно довольно честны, если можно так выразиться. Рейчел прищурилась. — В прошлый раз я предложила тебе один бесплатный удар, если я испорчу тебе день, — сказала Тейлор. — На этот раз, думаю, твой день уже достаточно испорчен, так что можешь просто взять и ударить. Один бесплатный удар, сколько угодно сильный, куда угодно. А потом мы будем квиты и оставим всё как есть. — Нет, — сказал Мрак, вставая. Тейлор подняла руку, без слов и зрительного контакта приказывая ему оставаться на месте. — Но я сделаю еще один шаг вперед, — сказала Тейлор. — Если тебя это устроит и ты захочешь начать все сначала, я продолжу ходить с тобой, чтобы помогать ухаживать за твоими собаками. Я принесу тебе обед, если захочешь. Я буду твоим другом. Все, что захочешь. Вот сделка, которую я тебе предлагаю. — Нахуй игры разума, — прорычала Рейчел. — Ты думаешь, я дура? Ты думаешь, если я тебя ударю, то можно будет считать, что дело сделано, и ты снова начнёшь мной манипулировать? Пошла нахуй. Я больше не хочу слушать твою фальшивую чушь. Тейлор закусила нижнюю губу, но не дрогнула. — Это была не фальшь, Рейчел, — сказала она. — Я солгала о том, что я злодей. Но я не лгала об остальном. Я просто хотела узнать тебя получше. — Брехня. Тейлор посмотрела на Лизу, которая восприняла это как сигнал к вмешательству. — Рейчел, подумай об этом, — сказала Лиза, подходя к ней. — Ты ничего особенного не знала о Выверте. Ты не лидер и не тот, кто строит все планы. Тейлор могла бы просто проигнорировать тебя после того, как присоединилась, если бы ей нужна была только информация. Зачем бы она стала проводить с тобой столько времени, если бы ей было всё равно? Рейчел нахмурилась. Она помолчала, глядя на Тейлор, а затем снова повернулась к Лизе, решительно нахмурив брови. — Потому что она пытается меня трахнуть. Алек внезапно расхохотался, а Грю резко выпрямился. — Что? — выпалила Тейлор. — Э-э-э… — Лиза быстро заморгала. — Я… не думаю, что на самом деле всё так… Тейлор? Она перевела взгляд на Тейлор, у которой отвисла челюсть. — Что… зачем тебе вообще спрашивать меня об этом? Конечно, я не делала ничего подобного; меня не интересуют девушки в этом смысле. Рейчел фыркнула. — Ага, конечно. — Рейчел, ты знаешь, что мне нравятся парни, — сказала Тейлор, явно раздражённая. — Ты даже давала мне советы, когда я была влюблена в Брайана. — Подожди, что? — сказал Брайан. — Когда это произошло? Тейлор покраснела и отвернулась, а Алек усмехнулся. — Прости, Тэй, но в этом вопросе я на стороне Рейчел. То, что тебе нравятся парни, ничего не доказывает. Бисексуалы существуют, и мы полноценны. Дай пять, сестренка? Он с ухмылкой протянул руку к Рейчел, но она в ответ лишь яростно сверкнула глазами. Тейлор скрестила руки на груди и ответила ему таким же пристальным взглядом. — Я никогда не говорила, что это не так, но мне правда не нравятся девушки. Я могу пообещать тебе, Рейчел, что это не то, чего я хочу. Лиза окинула Тейлор взглядом с головы до ног, а затем наклонила голову набок. — …Хм. — Что, хм? — Тейлор резко повернулась к Лизе. — Что за, хм? — Ты не интересуешься Рейчел в этом смысле; это большая часть правды. — Лиза кивнула Рейчел, которая, казалось, немного успокоилась. — Нооооо.. сила немного меньше уверена в твоей гетеросексуальности. Алек снова рассмеялся, и Тейлор с трудом подавила желание пнуть его. — Что это значит? — резко спросила она. — Я не скрываю своих предпочтений. У меня нет причин лгать вам об этом. И я думаю, что довольно хорошо разбираюсь в своих предпочтениях. Если твоя сила говорит об обратном, то прости, но это неправильно. — Это не значит, что ты определённо такая. — Лиза потёрла подбородок, как учёный, изучающий особенно интересный лабораторный образец. — Это скорее… указывает на то, что ты странно защищаешься, когда речь заходит об этой теме. — Да ладно, — сухо ответила Тейлор. — Это Броктон-Бэй, неонацистская столица Новой Англии. Если тебя здесь назовут геем, тебя могут убить, если об этом узнает не тот человек. Даже девочки в школе никогда не заходили так далеко, а ведь они очень любили переходить границы. Алек торжественно кивнул. — Борьба реальна. — Ну да, но никто из нас не выдаст тебя Империи, — пожал плечами Брайан. — Так какая разница, знаем мы или нет? — Это не так. Это совершенно не так. Тут нечему удивляться! Мне не нравятся девушки! Рой жужжал на грани восприятия Тейлор, и она сделала глубокий вдох, чтобы сосредоточиться и направить свои эмоциональные реакции в силу. — Послушайте, — сказала она спокойным и ровным голосом. — Я не знаю, почему для вас, ребята, это так важно, но просто доверьтесь мне, хорошо? Если бы я была лесбиянкой, я бы не отрицала это. Я выросла в очень прогрессивной семье, и большую часть детства у меня была очень привлекательная лучшая подруга, так что у меня было много возможностей проявить интерес к девушкам, если бы он у меня был. — Подожди, подожди, не торопись, — сказал Алек, сдерживая смех. — Расскажи нам побольше о своей «очень привлекательной лучшей под руге», гетеросексуальная девушка. Лиза быстро покачала головой, и рой Тейлор на мгновение взбесился, хотя внешне она никак этого не показала. Ей пришлось напомнить себе, что Алек ещё не знает всей истории Эммы и что даже он не стал бы намеренно бередить старую рану. — Я говорила в описательном ключе, — невозмутимо сказала Тейлор. — Типа, все парни в школе считали её привлекательной. У неё привлекательная внешность. Это не характеристика со стороны меня или что-то связанное с моими вкусами. Она просто объективно красива. Алек ухмыльнулся. — Конечно. Описательно. Объективно. — Она буквально модель! — крикнула Тейлор, больше не сдерживаясь. — Я не говорила, что она горячая штучка! Общество так решило! — То есть ты хочешь сказать, что не стала бы целоваться с ней, если бы представилась такая возможность? — испытующе спросил Алек. Взгляд Тейлор стал ещё более пронзительным. — Ни в коем случае, — ядовито произнесла она. Глаза Лизы расширились, она расплылась в улыбке и открыла рот, чтобы что-то сказать, но внезапно зажала его рукой, чтобы сдержаться. — Я видел! — сказал Алек, указывая на неё пальцем. — Что тебе подсказала твоя сила? Выкладывай! Тейлор угрожающе приподнял бровь, глядя на Лизу. — Н-ничего, — ответила Лиза с нервным смешком. Тейлор снова вздохнула и покачала головой. — Ладно, хорошо, я поцеловала её один раз, — проворчала она, чем вызвала торжествующий возглас Алека. — Но это было совсем не то! Нам было десять! Мы обе никогда раньше не целовались с парнями, нам хотелось узнать, каково это, и я как раз читала «Апельсины — не единственные фрукты на свете». — Подожди, вернись назад, — сказал Брайан, поднимая руку. — Ты читала лесбийскую литературу в десять лет? — Моя мама была профессором в колледже, ясно? — Тейлор закатила глаза. — Я читала это вместе с ней для её курса. Брайан прикусил губу, явно стараясь ничего не сказать. — …В любом случае, мы поцеловались один раз, чтобы попробовать, и обе подумали, что это странно, а потом больше никогда об этом не говорили и ничего подобного не делали. Это не делает меня лесбиянкой. Если уж на то пошло, именно так я и поняла, что я не такая, потому что для меня это ничего не значило. — Слова, — проворчала Рэйчел, скрестив руки на груди. — Что… Почему тебе не всё равно? — спросила Тейлор, поворачиваясь к ней. — Почему кому-то из вас не всё равно? — Потому что это смешно, — ухмыльнулся Алек. — Потому что это интересно, — ухмыльнулась Лиза. — Потому что приятно видеть, как ты хоть раз смутилась, — усмехнулась Рэйчел. — Неужели нам действительно больше нечем заняться, кроме как обсуждать мою сексуальную ориентацию прямо сейчас? — простонала Тейлор. — Губитель только что разрушил наш город, наш босс держит маленькую девочку под кайфом в своём жутком логове суперзлодея, а Оружейник и все остальные в больнице думают, что он вызвал у меня второй триггер. Какое, чёрт возьми, дело до того, лесби я или нет? Алек пожал плечами. — Это ты привела свою горячую лучшую подругу, которая совершенно не была твоим бисексуальным пробуждением, без всякого повода. — Чтобы доказать свою точку зрения, потому что меня не тянуло к ней, а любого, кому нравятся девушки, бы тянуло. — Я не уверен, — сказал Алек, откидываясь назад и закладывая руки за голову. — Не всем нравятся модели. Тебе явно нравятся мужественные мужчины, если судить по высоким, темным и дымящимся. Кстати, отличный вкус. Так, может быть, тебе и женщины нравятся мужественные? Брайан кашлянул и отвернулся, а Алек ухмыльнулся, глядя на Рейчел, которая заметила его взгляд и подозрительно прищурилась, глядя на Тейлор. — Нет, — твёрдо сказала Тейлор, сдерживая румянец, от реакции Брайана, а не от слов Алека. — Ты уверена? Ты хочешь сказать, что высокие, сильные и мускулистые мамочки тебе не нравятся? Ты действительно сказала, что Александрия — твой любимый герой! — Когда мне было девять! — Я видел, как ты пялилась на Нарвала перед боем с Левиафаном! Не отрицай! — Она семи футов ростом, голая, а из головы у неё растёт гигантский рог! Ну конечно я пялилась! Все пялились! — Эй, я не осуждаю! Нарвал — это высший сорт. Однажды она выбила зубы моему отцу. Для меня это автоматически десять из десяти. Тейлор снова застонала и закрыла лицо руками. — Не слушай Алека, он придурок, — сказала Лиза, подходя к Тейлор. — Я тебе верю. Ты знаешь, кто ты. Она положила руку ей на плечо, и Тейлор, выпрямившись, выдохнула. А её жуки снаружи продолжали сходить с ума. — Спасибо тебе. Лиза нежно улыбнулась ей. — Прости, что пристаю. Иногда я ничего не могу с собой поделать. Мы не хотим, чтобы тебе было некомфортно. — Да, да, — сказал Алек, закатив глаза. — Не принимай на свой счёт. Тейлор вздохнула. — …Всё в порядке. — Но ты же знаешь, что можешь рассказать нам всё, верно? — ободряюще сказала Лиза. — Мы твои друзья и всегда будем принимать тебя такой, какая ты есть… — Лиза, клянусь богом, я устрою тебе педикулез.

***

Томас наслаждался контрастом между двумя своими жизнями. Было приятно осознавать, что он может чувствовать изменённое состояние сознания Светлого Выверта, и это не мешает ему вести дела как Темному Выверту. Это было уникальное ощущение, которое, как он сомневался, мог испытать любой другой человек. Лучше всего это можно было сравнить с выходом из тела. Опьянение происходило с ним, и всё же он ощущал себя сторонним наблюдателем. Это было сюрреалистично, но в хорошем смысле. Пока Светлый Выверт лежал на диване в полубессознательном состоянии, Темный Выверт занял одно из кресел перед столом Пиггот, чтобы дочитать папку, которую она ему дала. Мисс Ополчение и Легенда остались стоять. Они продолжили разговор, и Томас с лёгкостью переключался между чтением и беседой. — …Ситуация может очень быстро выйти из-под контроля, — говорила Мисс Ополчение группе. — Отчаявшиеся люди — лучший материал для вербовки. Последнее, что нам сейчас нужно, — это чтобы Империя или Барыги получили больше власти, пока у нас не хватает людей. — Если не считать увеличения нашего собственного числа, я думаю, что лучше всего будет как можно скорее привести в рабочее состояние государственные службы и инфраструктуру, — сказал Томас, не отрываясь от чтения. — Беженцы были бы в гораздо менее отчаянном положении, если бы мы могли рассчитывать на то, что в приютах будут еда, вода и электричество. Нам следует подумать, что мы можем сделать, чтобы ускорить оказание помощи. — Я согласна, — сказала Пиггот. — Но это не в нашей юрисдикции. Губернатор Нортбрук и федеральное правительство решат, какую помощь мы получим и как быстро, а крупномасштабные проекты по восстановлению, скорее всего, придётся отложить до тех пор, пока мы не узнаем, будет ли город признан аварийным или нет. Наши возможности повлиять на процесс могут быть ограничены. — Мы могли бы хотя бы попытаться направить часть ресурсов на расчистку, не так ли? — спросил Томас. — Может быть, мы могли бы попросить Легенду и других городских супергероев помочь убрать мусор с дорог? Даже простое открытие дорог для транспорта значительно ускорило бы оказание помощи. — И избавило бы меня от этих ужасных пробок при поездке на работу, — добавил он про себя. Легенда слегка улыбнулся. — Я действительно мог бы помочь, если потребуется. Думаю, взрывчатка Мисс Ополчение могла бы разрушить некоторые из более крупных препятствий? Она кивнула в ответ. — Да. Хотя на самом деле нам нужны Бруты, которые могли бы полностью убрать его, а не просто разбить на мелкие кусочки. — После потери Эгиды и Бесстрашного у нас в Броктон-Бэй осталось не так много Брутов, — сказала Пиггот со вздохом, в котором было больше раздражения, чем печали. — Даже «Новая волна» лишилась Мэнпауэра. — У нас ещё есть Триумф и приезжие, — отметил Томас, оторвавшись от чтения, чтобы посмотреть на остальных. — Слава из «Новой волны» тоже может быть полезна… если она в состоянии после недавних потерь в семье. Мисс Ополчение кивнула. — И Страшила тоже. Томас повернулся к ней. —… Кто такой, чёрт возьми, Страшила? Прежде чем Мисс Ополчение успела ответить, её перебила Пиггот. — Все это хорошие предложения, но, несмотря на это, расчистка дорог не является нашим главным приоритетом на данный момент. Это займет несколько дней, но у городских служб есть средства, чтобы самостоятельно убрать завалы, и они уже начали это делать. В некоторых районах даже мусор вывозят по расписанию, если вы можете в это поверить. Я считаю, что мы должны сосредоточить наши усилия на тех областях, в которых мы можем что-то изменить, а именно на снижении уровня насильственных преступлений и контроле над проблемными парачеловеческими элементами. Томас Калверт моргнул. — Прости, что? — Что? — спросила Пиггот, поворачиваясь к нему. — Повтори, что ты сказала? — …Я считаю, что нам следует сосредоточить наши усилия на… — Нет-нет, до этого, — Томас махнул рукой. Пиггот удивлённо приподняла бровь. — Я сказала, что в некоторых районах всё ещё вывозят мусор? — Каких районах? — Я… не знаю? Полагаю, это те районы, в которых мусор был должен быть собран сегодня. Почему это важно? Томас чуть не задохнулся. Хотя он не мог видеть, какого цвета была его кожа во время использования силы, он был уверен, что побледнел как полотно. — Самое время для муниципальных служб заняться своей блядской работой! — Извините, мне нужно позвонить, — сказал он, открывая свой мобильный телефон и как можно быстрее выходя из кабинета. В одной из временных линий Тёмный Выверт захлопнул за собой дверь кабинета Пиггот и побежал мимо Джилл по коридору к подсобному помещению, набирая номер на телефоне. В это же время Светлый Выверт в своей временной линии скатился с дивана прямо в лужу рвоты. — Давай, бери, бери, бери, сукин ты сын — Питтер! — Он ухмыльнулся, закрывая за собой дверь подсобки и нащупывая выключатель, чтобы осветить тесную тёмную комнату. — Сэр? В чём проблема? — спросил мужчина на другом конце. — Мне нужно знать, как обстоят дела с вывозом мусора, прямо сейчас, — прошептал он. — Мусорщики уже забрали его? — Эм-м-м… нет, я так не думаю, сэр. Они выехали тридцать минут назад, но обычные маршруты от базы до Капитанского холма сегодня перекрыты. Если учесть время, которое им потребуется, чтобы добраться туда, минуя центр города, найти цель и незаметно устранить её, то я бы сказал… Томас уже не обращал на него внимания, а смотрел на часы, которые показывали почти десять утра. На его лбу выступили капли пота, и он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. В своей временной линии Светлый Выверт заставил себя подняться, доковылял до входной двери и, пьяно пошатываясь, побрёл по садовой дорожке к мусорному контейнеру. Выйдя на дорогу, он посмотрел вверх по склону, и его сердце ушло в пятки при виде мусоровоза вдалеке, который медленно проезжал мимо домов его далёких соседей. — О, чёрт бы всё побрал, — сказал Темный Выверт в том, что должно было стать его основной временной линией. — До мусорщиков меньше двух минут. Они не успеют, да? В трубке повисла неловкая тишина, пока Питтер неохотно не ответил. — Кажется, нет, сэр. Темный Выверт вздохнул. — Спасибо вам, мистер Питтер… Это было ужасно. Убейте себя. Он закончил разговор и в ярости пнул ближайшую стопку чистящих средств, расплескав повсюду бутылки с отбеливателем и опрокинув швабры и веники. Пока Тёмный Выверт бушевал, Светлый был занята тем, что забрался в мусорный контейнер и пыталась вытащить оттуда труп Кайзера, вокруг которого жужжали мухи. — Давай… оооох…! Он поднимал его, но очень медленно. Ему приходилось перемещать не только человеческое тело, но и сто фунтов острого металла, который резал ему руки и цеплялся за края мусорного бака, когда он пытался вытащить его, а также разрезал другие мешки для мусора, из-за чего повсюду рассыпались гниющие продукты и грязная пластиковая упаковка. Что ещё хуже, только Кайзер мог изменять форму своих клинков после создания, поэтому его доспехи были жёсткими и негнущимися. Это было больше похоже на попытку поднять статую особенно неудобной формы, чем на попытку поднять мёртвое тело. — Блядь! — прорычал Выверт. Мусоровоз подъезжал всё ближе. — Сука… У него не было выбора. Он отбросил временную линию, в которой он сегодня утром отправился на работу, а теперь бессвязно кричал в кладовке, и тут же снова разделил временные линии, бросившись обратно к дому. Ощущение оторванности от происходящего, как у стороннего наблюдателя, исчезло, сменившись стопроцентным опьянением в обеих временных линиях. Томас был не в восторге от такого развития событий, объективно понимая, что его способность здраво рассуждать нарушена и что любой план или действие, которые он предпримет прямо сейчас, в лучшем случае сомнительны, но у него буквально не было времени сомневаться в себе. Ему нужно было действовать, и пока Тёмный Выверт бежал наверх за необходимыми ему вещами в одной временной линии, Светлый Выверт взял мобильный телефон, который оставил в луже рвоты, и позвонил в полицию в другой. — Это коммандер Калверт, — сказал он, стараясь не заплетаться в словах. — У меня есть… Мне нужно доложить о ситуации. В моем мусорном контейнере, возле моего дома, труп… Это Кайзер. Пока он изо всех сил пытался объяснить ситуацию так, чтобы его не обвинили в соучастии, Темный Выверт выбежал на улицу с несколькими бутылками легковоспламеняющейся жидкости и начал быстро выливать их в мусорный контейнер. Его глаза были широко раскрыты, а взгляд был безумным, пока он поливал тело Кайзера и окружающий мусор как можно большим количеством жидкости, периодически оглядываясь через плечо на приближающийся мусоровоз. Когда он сделал всё, что мог, он открыл коробок спичек, зажёг одну и бросил её внутрь. Мусорный контейнер Калверта превратился в адское пекло, и он отшатнулся от него, прикрывая глаза, в то время как Светлый Выверт в другой временной линии изображал своё потрясение при виде тела Макса Андерса. В обеих временных линиях мусорщики подошли более или менее одновременно. В одной из них Светлый Выверт попытался, запинаясь, объяснить ситуацию, показал им тело и включил их в разговор с полицейскими в качестве свидетелей, надеясь и молясь, чтобы из-за почти смертельной дозы водки в его организме он не сморозил какую-нибудь глупость и не выдал себя. В другой временной линии Темный Выверт изо всех сил старался отогнать их от настоящего мусорного костра, который он развёл. — Убирайтесь! Уходите! — кричал он растерянным и напуганным мужчинам, размахивая руками и едва не пуская пену изо рта. — Это мой мусор, чёрт возьми! Я могу сжигать свою собственность, если захочу, вы, гребаные фашисты! Я АМЕРИКАНЕЦ! Только после того, как эти двое ушли, не заглянув в мусорный контейнер, Темный Выверт наконец позволил себе расслабиться и прислониться к контейнеру. Он решил пока не менять обе временные линии и посмотреть, какой подход окажется для него более выгодным. Он сильно подозревал, что признание в том, что он нашёл тело Кайзера, в долгосрочной перспективе обернётся для него худшими последствиями из-за очевидных вопросов, на которые не было ответов, но ему нужно было подождать и посмотреть, каковы будут последствия поджога, прежде чем он сможет принять решение. Только тогда до него дошло, что он признался в том, что прогулял работу, чтобы напиться, и назвал Пиггот жирной коровой в обеих своих временных линиях. Томас Калверт закрыл лицо руками и закричал.

***

Кайден замедлила ход, приближаясь к крыше, и мягко приземлилась, когда её белое свечение померкло. Неподалёку Макс сидел на краю крыши, свесив ноги, и рассеянно смотрел на город. В футболке и джинсах он выглядел странно беззащитным. Наверное, она давно не видела его в такой повседневной одежде… она даже не могла вспомнить, было ли это вообще. — Войска собираются в Медхолле, — сообщила она. — Криг и Крюковолк будут там со своими людьми. Я сказала им, что мы приедем сегодня днём, как ты и говорил. Он взглянул на неё, когда она подошла к нему. — Хорошо, — просто сказал он и повернулся к городу. — Что-то случилось? — холодно спросила она. Это была вежливость, а не забота. Прошлой ночью Макс был сам не свой, а Империи нужно было, чтобы он был в форме для предстоящих сражений, поэтому ей пришлось помочь ему прийти в себя. Но теперь, когда у него было время привести себя в порядок, она знала, что всё вернётся на круги своя. Какую бы травму он ни получил от рук Левиафана, Макс Андерс был не из тех, кто добровольно демонстрирует свою слабость. Она была уверена, что благодаря ему у неё появились некоторые привилегии, и собиралась в конечном счёте воспользоваться этим. Но сейчас было время вернуть всё на круги своя. Макс пожал плечами. — Я тут подумал, — сказал он своим ровным, привычным голосом. — Как ты думаешь, сколько времени я потратил на пустую театральщину? Этот вопрос застал Кайден врасплох. — Я… не понимаю? — Я хочу сказать, что потратил столько времени на то, чтобы угождать другим, говорить им то, что они хотят услышать, разыгрывать этот маскарад перед столькими людьми. Я никогда не говорил прямо о том, чего хочу, не так ли? Как часто мы с тобой просто разговаривали без всех этих метафор и скрытых смыслов? Он снова посмотрел на неё, и Кайден поразило, каким подавленным он выглядел. Это было совсем не похоже на Макса, как она и ожидала. Это был всё тот же Макс, которого она встретила прошлой ночью. Она переключилась в более сочувственный режим. Ей это не нравилось, учитывая её отношение к этому человеку, но, очевидно, именно это ему было сейчас нужно. — Прошлой ночью ты был довольно откровенен… Что послужило причиной? Макс вздохнул, развернулся и выпрямился во весь рост. — Кайден… Я мог умереть вчера. Моя жизнь была бы кончена, и что я получил в итоге? Опозоренное имя? Корпорацию, с которой никто не будет иметь дело? Бывшую жену и сына, которые меня ненавидят? Банду сторонников превосходства белой расы, дерущихся за объедки в умирающем городе? Он горько рассмеялся, и Кайден не могла не задаться вопросом, к чему он клонит. — Я даже не могу утешиться тем, чего я достиг «ради дела», потому что неприглядная правда заключается в том, что мне никогда не было дела до дела. Это было призванием моей семьи. Я просто поддерживал это дело. Я всегда делал это ради личной выгоды, но в итоге я не получил ничего. Какое наследие я оставляю после себя, Кайден? Кайден моргнула. — Подожди, что ты имеешь в виду под тебе нет дела? — Я имею в виду, что всё это чушь собачья, Кайден, — прямо сказал Макс, оглядываясь на город. — Идеология, речи, зрелища — всё это просто инструменты для объединения большой группы полезных идиотов. Честно говоря, меня никогда особо не волновала расовая принадлежность. Конечно, чернокожие и азиаты совершают жестокие преступления, продают наркотики и отпугивают туристов, но Империя делает всё это и даже больше». Если хочешь знать моё мнение, единственное, что отличает нас от других банд в этой дыре, — это то, что мы не держим рабов. Что, блядь, очень иронично, если задуматься. Кайден уставилась на него. — Ты. Блядь серьёзно?! — прорычала она. — Ты тот, кто убедил меня, что проблема в других расах! Ещё со старшей школы ты нашептывал мне это на ухо: «Это их вина. Они враги. Мы должны заботиться о своих». Ты заманил меня обратно в Империю, уговорив не быть героем-одиночкой, сказав мне это! А теперь ты говоришь, что всё это время это была просто очередная твоя ложь? — Да, — Макс повернулся к ней и приподнял бровь. — Только не говори мне, что ты удивлена. Я лгал тебе обо всём остальном. Почему с этим должно быть иначе? — О боже мой! — сказала она, отвернувшись и закрыв лицо руками. — Я больше не могу с этим мириться, Макс! Вот это? Вот почему все от тебя отворачиваются. Ты патологически не способен говорить правду, не так ли? И я это знала! Я знала, что ты лжец, я знала, что ты всегда держал меня за дуру, но, помоги мне Бог, по какой-то гребаной причине я думала, что могу, по крайней мере, доверять тебе в этом! Я подумала, что, конечно, глава гребаной неонацистской банды должен, по крайней мере, верить в часть идеологии и риторики этой банды. Конечно, это не могло все быть чушью собачьей, верно? Но нет! Это действительно так! Всё это просто ещё одна ложь Макса Андерса, от начала и до конца! — …Ладно, грубо, но справедливо, — сказал Макс, неловко потирая затылок. — Но именно поэтому я хочу начать быть более честным. Кайден запрокинула голову и истерически расхохоталась. — Боже, ты серьёзно? Как я могу в это поверить? Как кто-либо может снова уважать тебя или доверять тебе? Ты только и делаешь, что манипулируешь людьми и используешь их, как будто это какая-то гигантская грёбаная игра! Ты берёшь и берёшь, пока нам не становится нечего тебе дать, а потом выбрасываешь нас, как мусор! Я ни на секунду не поверю, что с этого момента ты будешь честен. Я даже не верю, что ты сейчас честен со мной. — Но это так, — раздражённо нахмурившись, ответил Макс. — Докажи это, — прорычал Кайден. — И как, блядь, я должен это сделать? Он вскрикнул, когда Кайден подошла к нему и схватил за лацканы, оттесняя к краю крыши. — Я не знаю, — сказала она, глядя ему в глаза и поднимая кулак, — но тебе лучше придумать что-нибудь побыстрее. Дай мне одну вескую причину поверить, что всё это не просто очередная большая ложь. Она ожидала предсказуемой реакции. Стального взгляда. Завуалированной угрозы. Сетки из лезвий, сомкнувшихся вокруг него. Но вместо этого он просто посмотрел вниз, на край крыши позади себя, глубоко вздохнул и снова взглянул на неё своими печальными глазами. — Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказал, — сказал он, разводя руками. — Я сожалею, я полагаю? Я сожалею. Прости. Я был эгоистичным и нечестным, и я не уважал тебя или Тео так, как должен был, и теперь я сожалею об этом. Верь мне или нет. На самом деле это не имеет значения. Я не могу доказать тебе это так или иначе. У тебя нет причин мне доверять. Кайден едва не дрогнула, но собралась с духом и притянула его к себе. — Ты блядь прав в этом, — прорычала она. — Вот что мы сделаем. Ты поднимешь свою задницу, преодолеешь, что бы это ни было, и никогда не проболтаешься об этом никому. Ты возглавишь Империю. Мы соберём войска. Мы выбьем злоебучему Выверту зубы и вернём Империю на вершину. Тогда ты выполнишь наше соглашение и поставишь меня во главе, и мы сделаем что-то действительно полезное для этого города. Думаю, это минимум , что ты мне должен. Макс усмехнулся уголком рта и поднял обе руки в жесте капитуляции. — Как пожелает мадам. Она оттащила его от края и отпустила, а он, спотыкаясь, сделал шаг вперед. — И вообще, что это на тебе надето? — спросила она, оглядывая его с головы до ног. — Новый я, новый образ, — сказал Макс, отряхиваясь. — И вообще, почему ты спрашиваешь? Ты ведь оставила это мне вместе с другой одеждой? — Нет? Вообще-то я почти уверена, что это Тео. — Что? — Макс опустил взгляд и схватился за майку. — Нет, он же подросток, его одежда никак не подойдёт взрослому… Только тогда, когда он держал в руках скомканную майку, он понял, насколько мешковатой она была. Если подумать, то и джинсы были довольно свободными. Сегодня утром ему пришлось туго затянуть ремень. Макс замолчал и снова уставился на свою одежду, оценивая её, а затем снова посмотрел на Кайден. — …Почему мой сын такой жирный?

***

— Боже правый, что босс сделал с этим парнем? — спросил Терри, поднимая мёртвого Кайзера за плечи и заталкивая его в фургон. — Не знаю, чувак, — со вздохом сказал Нейт, поднимая Кайзера за ноги. — Мне платят недостаточно, чтобы спрашивать. Задняя часть фургона для доставки подпрыгнула, когда двое переодетых наемников подняли накрытый одеялом труп и аккуратно положили его на грязный рулон ковра. Вокруг гноящихся зияющих ран на спине и лбу Кайзера жужжали мухи. В замкнутом пространстве фургона от тела исходил запах обугленной плоти и сгоревшего мусора. Терри закашлялся и распылил в воздухе дезодорант, чтобы перебить запах. — Когда мы вернёмся на базу, я подам заявление об увольнении, — сказал он, и его глаза наполнились слезами, когда они начали выбираться наружу. — Я не подписывался на это дерьмо. — У нас контракт. — Нейт нахмурился. — Ты не выберешься отсюда как минимум до ноября. — К чёрту всё это, — сказал Терри, когда они забрались на свои места и пристегнулись. — Я подписался на это, думая, что это будет профессиональная операция. Так обещал Аккорд. Приспешники злодея Бондианы. А не это дерьмо с психопатами-деревенщинами. Он завёл двигатель, и вскоре они уже ехали по Капитанскому холму в сторону центра города. По обеим сторонам от них простирались разрушения, оставленные Левиафаном, и чем дальше они ехали, тем очевиднее это становилось. — Ты не хочешь подождать и посмотреть, что будет с предложением Сплетницы? — спросил Нейт. Терри вздохнул. — Я не знаю, чувак. Я хочу, но она не сказала, когда именно. Как долго мне ещё придётся терпеть это? Ты видел босса? Он явно был под кайфом, или пьян, или ещё что-то, что нехорошо для человека с таким характером. Я почти ожидал, что он нас пристрелит, так он был зол. А теперь у меня в фургоне лежит тело печально известного лидера неонацистской банды, который творил Бог знает что, и это как будто… где же конец, Нейт? Что я делаю со своей жизнью? Мой отец был прав, это была чертовски плохая идея. — Хм, — выражение лица Нейта не изменилось. — Кстати, есть возражения против того, чтобы позвонить Сплетнице и рассказать ей, чем нас тут загрузил босс? Терри не сводил глаз с дороги, но свободной рукой сделал эффектное движение. — Нисколько. Но как только Нейт открыл телефон и начал набирать номер, его взгляд упал на что-то на углу улицы. — Ебать —!

***

Контесса, не теряя времени, снова вышла на промокшие улицы Броктон-Бэй. Портал за её спиной исчез, и она посмотрела на часы. Последние восемнадцать часов она носилась по городу, тушила пожары и настраивала машину Руба Голдберга, чтобы предотвратить события, причины которых она не могла понять. Она и раньше так делала, но ей не нравилось, когда Путь направлял её именно для такой неопределённой цели. Отведённое время истекло, так что теперь можно было спокойно двигаться дальше. Теперь у неё было двадцать минут, чтобы установить остальную часть цепи. Сначала она полезла во внутренний карман пиджака и достала чёрный револьвер 38-го калибра в запечатанном пластиковом пакете — стандартный полицейский пистолет. Открыв его, она бросила пистолет в грязную лужу у входа в переулок, где он цветом слился с землёй, и накрыла его мокрой обёрткой от шоколадки. Затем она тут же развернулась и побежала вверх по ближайшему холму так быстро, как только могла. Эта часть Пути требовала выполнения ряда идеально выполненных заданий. Повинуясь инстинкту, она подняла с земли камень и канистру с маслом, которую спрятала ранее в тот же день, и начала выливать масло позади себя, оставляя скользкий след, который тянулся по диагонали через дорогу, начинаясь примерно от выбоины посередине. Масло закончилось, когда Контесса свернула на жилую улицу и выбросила пустую канистру на середину дороги перед собой. Во дворе неподалёку стоял детский батут, насквозь промокший, с частично проржавевшими пружинами. Контесса перепрыгнула через забор и выбила одну из ножек батута, сломав её одним плавным движением и заставив батут упасть на бок под углом. Она не стала медлить, а перепрыгнула обратно через забор и побежала дальше по улице, пока не бросила камень прямо в верхнее окно в конце дома. — Эй! — крикнул кто-то изнутри. — Нет времени останавливаться. Вскоре она вышла из переулка и оказалась на перекрёстке выше по склону. Контесса достала пистолет из кобуры и выстрелила в один из жёлтых сигналов светофора, не останавливаясь ни на секунду. Она уже начала потеть от бега в гору, что само по себе было шагом на Пути, но впереди её ждало облегчение и следующий этап плана. Чуть дальше по улице располагался захудалый магазинчик, у входа которого выстроилась очередь из перевёрнутых и брошенных тележек для покупок, а пол был усеян мусором, оставшимся после мародёров. Контесса проскользнула внутрь, избегая камер, схватила с полки большую бутылку воды и снова бросилась к двери. — Эй! — крикнул парень за стойкой. — Ты прав, Шерил тебе изменяет! — крикнула Контесса. — Она всё рассказала Эмили! — ЧТО?! Это, вероятно, отвлекло бы его настолько, что он не стал бы заявлять на неё в полицию. Теперь, когда она была свободна, Контесса выпила из бутылки половину содержимого, схватила свободную тележку для покупок и покатила её вверх по склону так быстро, как только могла. Проезжая мимо дерева, она быстро сняла пиджак и повесила его на ветку, а затем начала расстёгивать рубашку. Она снова посмотрела на часы. Когда время истекло, она резко столкнула тележку с тротуара, спрятав её за припаркованной машиной, а затем продолжила бежать. Она была почти на вершине холма. Приближаясь к вершине, Контесса сняла рубашку и повязала её вокруг талии, оставшись в тонкой майке, почти не прикрывающей живот. Запыхавшись и обливаясь потом, она допила остатки воды, намочив и волосы, и майку, а затем остановилась на последнем перекрёстке и метким броском отправила пустую бутылку в мусорный бак через дорогу. Она в последний раз посмотрела на часы, а затем перевела взгляд вправо и увидела приближающийся фургон доставки. Контесса вздохнула. — Ненавижу эту часть, — подумала она, поворачиваясь к водителю и задирая майку. — Ебать! — услышала она крик мужчины в проезжающем мимо автомобиле. — Терри, ты только посмотри на эту де—! Не успел он договорить, как из ниоткуда появилась другая машина, врезалась в фургон доставки и вывела его из-под контроля. Водитель попытался затормозить, но в итоге фургон перевернулся. Задние двери распахнулись, и что-то похожее на свёрнутые в клубок мечи вылетело наружу и покатилось вниз по склону, подпрыгивая и переворачиваясь, пока не приземлилось прямо в тележку для покупок ниже. Контесса с тихой грустью наблюдала за тем, как водители пытаются выбраться из перевернувшегося фургона, а новейшая машина Руба Голдберга её силы наконец-то пришла в движение. — Тесса в майке снова наносит удар.

***

Тележка с обугленным и разлагающимся трупом Кайзера неслась вниз по склону, не обращая внимания на тех, кто попадался ей на пути. Пешеходы и автомобили сворачивали в сторону, чтобы не попасться ей на пути, и всем это удавалось, кроме одного человека. С ближайшего дерева слетел пиджак и накрыл заднее стекло машины местного жителя, который как раз пытался выехать со своей подъездной дорожки. Из-за этого он столкнулся с тележкой для покупок и в критический момент изменил направление ее движения. Тележка для покупок под странным углом покатилась вниз по склону холма, пока не добралась до следующего перекрёстка. Не увидев жёлтого сигнала светофора, предупреждающего о необходимости остановиться, водитель, который в противном случае притормозил бы, вместо этого пересёк перекрёсток на полной скорости, столкнувшись с тележкой и заставив её повернуть. Вместо того чтобы продолжать движение прямо, тележка для покупок на большой скорости свернула в переулок и въехала в жилой район. Она едва не задела старика, который сердито расхаживал по улице, указывая на разбитое окно, и столкнулась с припаркованной машиной его обеспокоенного соседа, который прервал свою утреннюю поездку, чтобы помочь. Оба вскрикнули от шока и гнева, когда тележка врезалась в машину, а острый кусок металла пролетел в воздухе, разбрызгивая повсюду кровь и мясо. Труп Кайзера перелетел через ещё две припаркованные машины, перемахнул через садовую ограду и на большой скорости приземлился на сломанный детский батут, который отправил тело обратно на дорогу. Одно из лезвий трупа вонзилось в пустую канистру из-под масла, лежавшую посреди дороги, и они вместе выкатились на другую улицу, при этом труп катился на канистре, как жуткий сноубордист. Вернувшись на главную дорогу, труп наткнулся на масляное пятно и идеально повторил его путь вниз по склону, зигзагами пересекая улицу, отскакивая от стен, фонарных столбов и мусорных баков, меняя направление в нужный момент, чтобы избежать лобового столкновения с транспортом или с чем-то, что могло бы остановить его движение. Спустившись с холма, труп Макса Андерса на максимальной скорости устремился к своей конечной цели.

***

— Джоэл, помедленнее — Джоэл. Джоэл. Послушай меня, блин! — кричала Эмили в трубку, её голос был приглушён противогазом, который она обычно надевала, когда выходила на задание в роли Спитфайр. — Шерил не рассказывает мне блядь о том, чем она занимается или с кем спит. Я едва знаю эту девушку. Я с ней не разговаривала целую неделю. Впереди неё на четвереньках полз Тритон, за ним волочился хвост, и он бросал на Грегора Улитку озадаченные взгляды. Грегор, в свою очередь, не обращал на них внимания и шёл, читая что-то в блокноте. Все трое представляли собой достаточно устрашающую картину, чтобы никто не докучал им, но местные жители были знакомы с наёмниками из команды «Трещины», поэтому никто не старался их избегать. — Я не знаю почему, Джоэл! Ты так и не сказал, кто вообще тебе это рассказал! Ты когда-нибудь задумывался, что они могли просто выдумать всё это? Я… Да, я в маске. У меня… утечка угарного газа. Эмили внезапно остановилась у входа в переулок, а Грегор и Тритон, опередив её, остановились впереди и с любопытством стали ждать. — Знаешь что? Почему бы тебе не позвонить Шерил и не спросить у неё, ладно? Я не хочу показаться грубой, но мы только что пережили чёртову атаку Губителя, и у некоторых из нас сейчас проблемы посерьёзнее, чем твои отношения. Последовала пауза. — Да пожалуйста, — ответила Эмили и повесила трубку. — Ребята, планы изменились. Мы пойдём в Шоп Смарт. Я не хочу сегодня видеться с Джоэлом. — Ой, но куриные наггетсы из Шоп Смарт не такие вкусные! — заныл Тритон. — Я не против, — кивнул Грегор. — Так мы сэкономим время на подъёме в гору. — Да, но… Жалобы Тритона прервал внезапный скрежещущий звук. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как огромный кусок металла летит вниз по склону и врезается в выбоину. От него отделилось что-то похожее на канистру для масла и полетело в другую сторону, а более крупный и острый кусок полетел прямо на них. Грегор и Тритон одновременно вскрикнули, когда металл врезался в них, отбросив обоих «Дело 53» к ближайшей стене и забрызгав всё вокруг кровью, слизью и галлюциногенными оранжевыми жидкостями. Если бы они не обладали сверхчеловеческой выносливостью, удар наверняка убил бы их. Эмили сама едва избежала столкновения, отшатнувшись с испуганным криком, но её ноги зацепились за что-то, что взорвалось у неё под ногами и заставило её подпрыгнуть. Эмили бросилась на поиски источника внезапного шума. Рядом с её ботинками на земле лежал заряженный револьвер, наполовину прикрытый промокшей обёрткой от шоколадного батончика. Она быстро подняла его. — Срань господня! — воскликнула она, подбегая к своим друзьям. — Ребята, с вами все в порядке? Грегор и Тритон застонали от боли. Более крупный мужчина сдвинул с них металлическую массу, а Тритон прислонился к стене. Металлическая масса с лязгом упала на тротуар, и только тогда Эмили заметила жужжащих вокруг неё мух. — Подожди, вот дерьмо… — прошептала она. — Бляяяяяяя… — заскулил Тритон. — Кажется, я сломал себе все… — Ох… — сказал Грегор, широко раскрыв глаза. — Ох, это не хорошо… — Что? — возмущённо произнёс Тритон, пытаясь встать. — Что вы, ребята, — Ох, бля. — Это Кайзер, — сказала Эмили, боясь даже вздохнуть. — Кто-то только что бросил в нас Кайзера. Бросил в нас труп Кайзера. — Который, судя по всему… сгорел дотла, — медленно произнёс Грегор, поворачиваясь к Спитфайр. — И сейчас он покрыт моей слизью и галлюциногенами Тритона… и был застрелен в голову… из пистолета с твоими отпечатками на нём. Взгляд Эмили медленно опустился на пистолет в её руке. Точнее, в ее голой руке, с которой она сняла перчатку, чтобы ответить на звонок Джоэла. — Ох, бля.