2. Победитель

— Мне ненавистно делать это с тобой, Драко, — притворно сокрушался Том, следуя за белокурым волшебником по каменным ступеням в подвал Малфоев, Гермиона шла позади них. Запретное заклинание делало того абсолютно податливым. — Но, в самом деле, это к лучшему. Его ноги сами понесли его прямо в сырую камеру на холодный каменный пол, и он повернулся лицом к Тому. Железная дверь щелкнула между ними, Драко побледнел до серости в тусклом свете подземелья. Они были в трех этажах под землей. Исторически достаточно глубоко, чтобы никто не слышал криков. Он уже чувствовал, как подавляющие магию элементы камня начинают действовать на него, и мысленно проклял своих предков за их основательность. Любой в этой камере был бессилен. Том сделал глубокую затяжку сигаретой и выдохнул Драко в лицо. Дым костяники скользнул по нему, обостряя ощущения везде, где касался. Том снял Непростительное заклятие, и Драко поднес два пальца к нижней губе. Она заколола, словно фейерверк, под нажатием его кончиков. — Неужели Империус был действительно необходим, Реддл? Том пожал плечами. — Твоя невеста беспокоилась, что ты попытаешься на что-то пойти, а я не могу позволить, чтобы она отвлекалась сейчас, правда? — Его угольно-черные глаза вглядывались в Драко меж прутьев, горя темным удовольствием. — Посмотри на это с другой стороны, Малфой, у тебя будет место в первом ряду. Гермиона дрожала посреди комнаты, спустившись по собственной воле. Она стояла, освещенная теплым светом факелов. Ее прекрасное лицо было маской долга, но она отказывалась смотреть ни на одного из них. И все же она не сопротивлялась. Не протестовала, когда Том отошел от двери камеры и повернулся к ней. Потому что если бы она это сделала, Драко умер бы. — Тебе не обязательно это делать, Гермиона, — сказал он из-за решетки, предлагая ей единственный выход, который мог. — Да, действительно не обязательно, — согласился Том, подходя к ней. Он сотворил табурет из воздуха и сел, скрестив руки. Он был совершенно спокоен, наблюдая за ними обоими, по-видимому удовлетворенный увиденным. — Но раз уж мы все здесь, дорогая Гермиона, пожалуйста... — Мягкий взмах руки, держащей сигарету. — Начинай. Она вспыхнула алым в свете ламп, пальцы сжимались и разжимались у ее боков. Ее бисерное серебряное платье зашуршало, пока она искала ответ в глазах Тома. — Ч-что ты хочешь, чтобы я сделала? Том уставился в потолок и выпустил длинную струйку дыма. — О, расслабься, Грейнджер. Не нужно так зажиматься. — Будь учтив, Том, — резко сказал Драко и подкрепил это ударом кулака о прутья камеры. Том закатил на него глаза и усмехнулся одним уголком рта. Он потянул шею из стороны в сторону, прежде чем снова уставиться на Гермиону. Она выглядела застывшей, не зная, как подчиниться, и в ужасе от того, что Драко встретит смерть, если она не разберется. — Бедняжка, — протянул Том, глядя на Драко, словно они разделяли одно чувство. — Дрожит, как новорожденный олененок. Ее нервные глаза метались между волшебниками. — Я хочу подчиниться, просто не знаю, что делать, и я не могу... то есть... я не очень соображаю... Том склонил голову, задумчивый взгляд. Сигарета болталась на его нижней губе, пока он наблюдал за ней. — Распусти волосы. Это был мягкий приказ, произнесенный с авторитетом, но и с подспудной теплотой, и она видимо расслабилась, получив чем занять руки. Мускулы под линией челюсти Драко напряглись при ярком взгляде удовлетворения в глазах Тома, словно тот разгадывал головоломку, в успехе которой был уверен, но наслаждаясь процессом. Она подняла руки к макушке, где ее кудри были изящно убраны, и отпустила заколки одну за другой, пока длинные пряди не упали за плечи золотисто-коричневыми волнами. Кончики восхитительно завивались вокруг ее груди, запутываясь среди жемчуга и бисера. Его глаза скользнули вниз, туда, где они обрамляли женственный изгиб ее тела, затем снова поднялись к ее лицу. — Так хорошо, Гермиона, — проурчал Том, щелкнув языком. Он обдумывал, чего хочет от нее дальше, неспешно вытаскивая сигарету из губ. — Ты простояла на этих каблуках весь вечер, уверен, они болят. Казалось, он ждал ответа на вопрос, который не задавал. И по мере того, как секунды шли, Гермиона коротко кивнула. — О, ненавижу это слышать, дорогая. — Он затянулся. — Сними их для меня. Она резко вдохнула и застыла. Но глаза Тома первыми оторвались от ее, когда он небрежно стряхнул пепел на пол. К тому времени, как он снова повернулся к ней, она оттаяла и затем, с грацией, которую Драко замечал не всегда, подчинилась. Она потеряла целых три дюйма роста, когда ее босые ноги коснулись каменного пола. Драко наблюдал зачарованно. Она была такой маленькой, такой яркой в этом платье. Она сияла чистотой, которой он был совершенно недостоин. Алмаз на ложе душевно-черного угля. Гермиона выдохнула тихий, облегченный вздох, когда заколки исчезли, а туфли были отброшены в сторону. Драко с нетерпением ждал того же звука, только в совсем ином контексте. Там, где Том Реддл отсутствовал бы. Улыбка Тома внезапно расползлась, когда он встретился взглядом с Драко, и Драко выругался, лишь тогда вспомнив поднять стены окклюменции против самодовольного ублюдка. — Ну-ну, Драко. Не нужно чувствовать вину. Невозможно не наслаждаться этим, даже без угрозы смерти. Глаза Гермионы расширились, когда она повернулась к Драко. Кровь отхлынула от его лица. — Я не... — пробормотал он, рот пересох. — Все в порядке, Малфой. Она уже чертовски мокрая. — Том махнул рукой. — Если бы вы оба перестали притворяться, что это что-то иное, кроме невероятно возбуждающего, нам всем могло бы быть весело. Если бы взгляды могли убивать, Том Реддл был бы мертв дважды. — Верно. — Он сжал фильтр напряженной улыбкой. — Мне не следовало озвучивать твои мысли вслух, да? Неважно. — Он тяжело вздохнул и перевел внимание обратно на Гермиону. — Шнуровка на этом платье действительно нечто, Гермиона. Полагаю, потребовалось три домашних эльфа, чтобы тебя в него облачить. Скажи, ты можешь расшнуровать его сама? На самом деле потребовалось четыре эльфа и Драко, чтобы разобраться со сложными петлями и узлами дизайнерского платья, доставленного тем утром по камину из Франции, но Тому не обязательно было это знать. Гермиона выглядела задумчивой, пока ее руки скользили по китовому усу корсета. — Оно сложное. Не уверена, что смогу полностью выбраться из него... но я могу позвать эльфа... Том цокнул языком, смотря на нее сверху вниз, медленно качая головой. — Что я за волшебник, если не могу вытащить ведьму из ее платья? — На этот раз он, казалось, не ждал ответа, да и она его не предложила. — Подойди сюда. — Его голос был мягким, с ноткой успокоения, какую используют с испуганным ребенком. Он раздвинул ноги, освобождая место, чтобы она могла встать между ними. Она шагнула вперед, пока не оказалась возле его колен, остановившись прежде, чем их одежда могла соприкоснуться. Том покачал головой и цокнул языком, протягивая раскрытую ладонь к ней. — Ближе, Гермиона. Она подчинилась, шагнув между его коленями, пока ее лицо почти не коснулось лица Тома. — Вот умница, — ободрил он. Драко наблюдал, как тот сделал глубокий вдох сигаретой с костяникой и выдохнул так постепенно, что окутал стройную фигуру Гермионы серыми клубами дыма. Когда они рассеялись, она подняла руку к лицу, но Том поймал ее и опустил обратно к боку. Его рука изогнулась в воздухе, когда тыльная сторона пальцев скользнула по ее челюсти, жест был мягким, как награда. Глаза Гермионы расширились от удивления, явно заметив тонкие эффекты дыма. — Видишь, дорогая? Я не кусаюсь. — Он поднял два пальца, держащие сигарету, и сделал ими круговое движение. — А теперь повернись ко мне спиной. Она повернулась на месте, поставив спиной к Тому и, по умолчанию, к Драко с его выгодной точкой обзора в камере. Но вместо того, чтобы начать с ее шнуровки, Том зацепил указательным пальцем ее кудри и перекинул через плечо, обнажив ее длинную, изящную шею. Он приблизил лицо к чувствительному месту прямо под ее ухом, но не прикоснулся. Мурашки побежали по ее гладкой коже, когда его выдох обжег ее разгоряченную плоть. Том лениво провел кончиком носа по ее уху и через кудри. Сначала она вздрогнула от его прикосновения, затем, осознав, что он не намерен причинять боль, глубоко вдохнула, позволяя мышцам расслабиться. — Гораздо лучше, дорогая. Расслабься для меня. — Драко наблюдал, как плечи Гермионы обмякли от облегчения при словах Тома. — А теперь я хочу, чтобы ты подумала о своей фантазии, — прошептал он так тихо, что Драко едва расслышал. — О чем-то грязном. Сможешь? Она повернулась к Тому, ждущему за ее плечом, и он ободрил ее легким движением пальца вдоль позвоночника. Она сглотнула и закрыла глаза, кивая. Гермиона сделала несколько успокаивающих вдохов и выдохов, сосредотачиваясь. Том не проявлял и намека на нетерпение, пока ждал, свободно удерживая ее в коконе своего тела, явно наслаждаясь. Его другая рука обвилась вокруг ее шеи, пока он зажал сигарету между зубами. Прошли секунды, затем змеевидная улыбка расползлась по его лицу, когда он посмотрел на ведьму. — О, милая, тебе не обязательно было делать это обо мне. — Том, — ее голос прозвучал скорее как мольба о пощаде, а не как предупреждение. — Все в порядке, — снова успокоил он, поднося свободную руку к выступу ее бедра и слегка сжимая. Его большой палец сделал один, два круга, затем он отпустил. — Я не расскажу Драко. И мне эта тоже нравится. С мерзким привкусом во рту Драко осознал, что магическое подавление подземелья было недостаточно сильным, чтобы блокировать легилименцию Реддла. Он задумался, сколько же именно потребуется, чтобы остановить волшебника, но отогнал мысль с холодной дрожью. Руки Тома мягко скользили по изгибам ее тела, едва касаясь замысловатого бисерного серебряного платья, даже когда Драко наблюдал, как ее грудь вздымается и опускается быстрее. — А теперь это важно. Останься совсем неподвижной для меня. — Он поцеловал слова ей в плечо. — Скажи «Да, Том», если понимаешь, любимая. — Да, Том. — Ее голос был слегка запыхавшимся, отчего у Драко скрутило живот. Черт, подумал он. И, черт возьми, его член дернулся. Без единого слова от Тома и даже без привычного свечения невербального заклинания, ее платье расстегнулось по спине, ленты и ткань разошлись в такт ее вздоху. Серебряные бусины и круглый, крупный жемчуг загремели о пол, раскатываясь во все стороны. — Вот так. Нет, не держи это в себе. Твоя кожа так прекрасна, Гермиона. Дай нам увидеть ее. — Том провел губами по ее лопатке, вдоль позвоночника, затем ниже. — Мне нужно, чтобы ты сняла это, чтобы я мог сделать из него что-то более удобное для нас. Лицом ко мне. Она повернулась на месте, пока ее лицо снова не оказалось близко к его. Драко вцепился в прутья, костяшки побелели, поскольку он мог только наблюдать. Его чертов рот наполнился слюной от дыма костяники, воздействовавшего на его сверхчувствительные нервы. Том улыбнулся ей, его пальцы проскользнули под вырез платья, оттягивая его от ее рук, снимая его так медленно, словно разворачивая подарок себе. Он напевал мягкие, успокаивающие звуки при каждой ее судорожной гримасе дискомфорта. И как раз когда платье опустилось достаточно, чтобы обнажить ее мягкие розовые соски, ее руки вцепились в ткань и впились. — О? — Том поднял на нее взгляд, задумчивое выражение на его нехарактерно открытом лице. Она сжала шелк с узлами крепче. — В этом проблема? Вот, дай мне свою руку. — Он протянул руку и медленно освободил каждый из сплетенных пальцев Гермионы от платья. — Мы сделаем это так же, как в твоей фантазии. Он поднес ее запястье к своим волосам, и ее рука мгновенно вцепилась в его мягкие черные волны. Так резко, что его голова дернулась назад. Он издал смешок. — Салазар, вот с чем ты имеешь дело, Драко? Неудивительно, что ты не выпускаешь ее из виду. Драко не удостоил это ответом, но его рука скользнула по твердому контуру брюк. Выражение лица Тома смягчилось, пока они смотрели друг на друга. И это было так интимно, что Драко, казалось, готов был вылезти из кожи. — Давай, — подтолкнул он ее, его голос был с нажимом, почти запыхавшимся. — Следуй тому сценарию в своей голове, представь, что ты хочешь, чтобы я сделал, и я сделаю это. Гермиона тяжело дышала, ее пальцы дрожали в его волосах, и наконец ее глаза закрылись, лоб опустился, чтобы упереться в его подбородок. Драко с ужасом наблюдал, как ее руки перебирали его густые волны и спускались к затылку. Мускулы Тома напряглись под тканью его мантий. — Вот оно, — сказал он, когда все ее тело обмякло. Его глаза сузились со вспышкой очарования, открывая какой-то непостижимый аспект ее фантазии, к которому Драко не был допущен. — Тебе не нужно нервничать из-за этого, дорогая, не со мной. Драко не мог успокоиться достаточно, чтобы выстроить даже самую хлипкую стену окклюменции; вместо этого он корчился от ревности, наблюдая, как пальцы Тома гладят ее руки, ласкают с нежностью ее, каждое прикосновение поощряя ее отпустить часть своего страха. Том подтолкнул ее ободряюще переносицей, притягивая ближе к своей груди. — Выключи этот блистательный ум, любимая. Разум Драко обнулился. Это была его фраза. Его чертова фраза. Зарезервированная для случаев, когда они пробовали что-то сексуально пугающее или новое. Стоя перед Томом, ее тревога угасла, затем сменилась обмякшей покорностью, затем исчезла вовсе. Выражение ее лица было таким же, как когда она погружалась в то опьяняющее, покорное состояние. Когда она снова подняла взгляд, длинные ресницы захлопали над самыми прекрасными шоколадными глазами, что Драко когда-либо видел, но ее взгляд был обращен к нему, а не к Драко. Он горел от желания вернуть свою магию, заклинание адского пламени вертелось на кончике языка. — Готова, малышка? — Большой и указательный пальцы Тома держали кончик ее подбородка, чтобы ее лицо оставалось поднятым к нему. Она кивнула, и уголки губ Тома потянулись к улыбке, когда он поцеловал кончик ее носа. Платье спало, оставив Гермиону обнаженной, за исключением хлопковых трусиков. Том не посмотрел на ее тело сразу, даже не бросил взгляд. Одной рукой он рисовал успокаивающие круги на ее пояснице, в то время как другой мягко провел по ее губам, ощупывая ее, словно художник, запоминающий форму. Мурашки расползлись по ее коже, когда прохладный воздух подземелья коснулся ее плоти. Драко наблюдал, как ее соски твердеют, и он не был уверен, что это было чисто от холода. — Он всегда так нежен с тобой, да? Осторожен, словно ты разобьешься, если он будет слишком груб. Будто ты красивая кукла. Она кивнула его руке, не осознавая, что ее отброшенное платье превращалось в большую, плюшевую кровать позади них. Том даже не произносил заклинание вслух, не говоря уже об использовании палочки. Он делал все таким легким. — Может, покажем ему, что ты можешь это вынести, детка? Ее широкие глаза поглотили Тома целиком, когда она снова кивнула, на ее лице — чудесное выражение желания. Он отшвырнул сигарету, и та покатилась к Драко, ударившись о раму его камеры, где медленно тлела. Он склонил голову к ней, словно гордясь. — Ты делаешь меня таким счастливым, знаешь это, Гермиона? Она согрелась от похвалы, полностью погрузившись в свою роль. — Я сейчас прикоснусь к тебе, так же, как ты показала мне в своем сознании. Хорошо? Она безмолвно кивнула, пока руки Тома поднимались по ее телу к соскам. Сначала он прижал их к своим раскрытым ладоням, позволяя остриям лишь скользить по его теплой коже. — Глубокий вдох, детка. — Затем он зажал каждый между пальцами в тугой щипок, от которого она резко вдохнула. Ее руки крепче вцепились в его волосы, но он не обратил внимания. Его глаза оставались прикованы к ее, даже когда она зашипела и опустила лоб. Прошли секунды, затем минута, и он все еще не отпускал. Гермиона заерзала, мелкие всхлипы потрясали ее грудь, а глаза стали стеклянными от непролитых слез. — Ты причиняешь ей боль, — голос Драко был пропитан ядом, когда он зарычал на Реддла. — С ней все в порядке, я с ней. — Том отмахнулся от него, словно от насекомого, а не от проклятого наследника рода Малфоев, но снова смягчился, обращаясь к Гермионе. — Именно так, хорошая девочка? Плотно, чтобы потом жгло, когда отпущу? Этого ты хотела, да? Ее пухлая нижняя губа глубоко втянулась между зубов, явная попытка отвлечься от боли. Крошечная слеза выскользнула из ее глаза, и она тут же поджала подбородок, пытаясь спрятаться за стеной кудрей. — Нет, малышка, покажи мне, чтобы я мог это исправить. — Том склонил голову ниже, чтобы заглянуть в ее потупленные глаза. Когда она наконец подняла ресницы достаточно, чтобы встретить его взгляд, он наградил ее ободряющей улыбкой. — Вот моя храбрая девочка. Гермиона в целом не любила, когда люди видят ее уязвимость. Но в спальне, Драко знал, это было редким удовольствием, возбуждавшим ее больше всего. Просто ей нужно было преодолеть внутренние страхи достаточно, чтобы опустить защиту, что было непросто. Но ее стены не имели ни малейшего шанса против Тома Реддла. Она приподняла голову чуть выше от его похвалы, все еще стесняясь так открыто демонстрировать свои слезы. Но Том прильнул к ее волосам в награду, осыпая легкими поцелуями ее лоб. — Ты справляешься так хорошо, я знаю, что больно, но это ненадолго. Так же, как ты просила. — Он поймал языком дорожку слезы и провел губами по ней, пока влага от его рта не стерла всякие следы ее дискомфорта. — Так идеально, почти даже не ерзаешь. Как раз когда он произнес это, тело Гермионы невольно содрогнулось, отдергивая ее от зажатых сосков. Том, однако, не отпустил ее, даже когда она овладела собой. На ее чертах застыл разочарованный вид при мысли о своей неудаче, ее гибкое тело напряглось от ужаса. Широко раскрытые глаза уставились на него в тревоге. — Я... я прости, Том, я не хотела! — Все в порядке, с тобой все хорошо, — успокоил он. — Я знаю, это была случайность. Ты не расстроила меня. Посмотри на себя, так стараешься быть идеальной. — Его слова, казалось, успокоили ее, и Драко видел, как часть ее напряжения растаяла. — Я сейчас отпущу, хорошо, Гермиона? — Том подождал, пока она посмотрит на него. — Будет жечь, когда кровь вернется, но я не хочу, чтобы ты пряталась от меня. Ты покажешь мне, а я помогу тебе почувствовать себя лучше, да? Она глубоко вдохнула, собираясь с силами. — Да, Том. Том отпустил, и соски Гермионы вспыхнули ярко-красными остриями. Она начала хныкать, когда кровь хлынула обратно в них. Драко представлял, что даже малейшее дуновение воздуха ощущалось бы как глубокий ожог, не говоря уже о сгущающемся ощущении от дыма костяники в воздухе. Ее руки дернулись вверх от боков, пытаясь утешить их, но были остановлены предплечьем Тома, преградившим путь. — Я же сказал, что помогу тебе почувствовать себя лучше, милая, да? Теперь тебе нужно только сосредоточиться на мне и делать в точности, как я скажу. — Он мягко поднес ее запястья к своим губам, поцеловав каждую ладонь, и подвел ее к кровати. Если она и была шокирована, что та материализовалась из ниоткуда, то определенно не показала вида. Напротив, выражение ее лица было робким и подобострастным, когда она смотрела вверх, ища в лице Реддла одобрения. — Сможешь сесть здесь, детка, и повернуться лицом к Драко? Я хочу, чтобы он увидел, как ты прекрасна. Она села на самый край и наблюдала за каждым движением Тома с стекловидным ожиданием. Ее соски были красными и почти почерневшими, когда он прошел перед ней и опустился на колени. — Будешь хорошей девочкой и немного разведешь для меня ножки? Вот так, такая послушная. Бедра Тома втиснулись между ее собственными, но он не предпринимал усилий раздеться. — Откинься на локти, чтобы мы могли видеть твои прелестные груди. — Она откинулась наполовину, и Том коротко, с удовлетворением, крякнул при виде идеальной картины. — Ты видишь, как она хороша, Драко? — Ты знаешь, что вижу, — Драко вовремя сдержал колкость, и слова плавно сорвались с его губ. Он не хотел спугнуть ее. Не сейчас, когда она так уязвима. — Она всегда прекрасна. Румянец разлился по груди Гермионы. — Слышала, милая? Кажется, мы с Драко наконец-то в чем-то согласны. — Затем он мягко собрал ее запястья в своей правой руке и поднял их над ее головой, вытягивая ее тело под собой. Его губы сначала коснулись ее левого плеча, затем скользнули вдоль ребер, заставляя ее сдержать смешок, и далее — к узкой талии. Он ненадолго остановился на выступе левого бедра, склонив голову и глядя ей в глаза. — Готова? Она кивнула, и Том закрыл глаза, повторив путь назад, затем свернув с него, пока его язык не нащупал нижний край ее правой груди. Гермиона заерзала и издала мягкий вскрик, смесь удовольствия и дискомфорта, когда он нашел ее сосок, но он отступил, обводя языком контур ареолы. Он повторил то же с другой стороны, и бедра Гермионы невольно сжали его талию. Рука Драко вцепилась в выпуклость в брюках. — Ты могла бы кончить уже от этого, не так ли, детка? Скажи мне это. — Да, Том, — прошептала она, запыхавшись, когда его губы сомкнулись на соске, и на этот раз он присосался. Гермиона откинула голову и издала самый вызывающий звук, который Драко когда-либо слышал. Стон, перешедший в высокий стон на излете. Ее пальцы на ногах скрючились, цепляясь за его поясницу. Драко тонул в ревности, наблюдая, как она выгибается навстречу Тому, пока тот забирал в рот как можно больше ее маленькой груди. — Да, Том. Боги. — Черт, — простонал Драко, уперев лоб в прутья, разделявшие их, и начиная надрачивать свой одетый член. — Знаю, Драко, — пророкотал Том в дюйме от покрасневшего, розового соска. — Она издает самые восхитительные звуки, не так ли? Не могу поверить, что ты скрывал ее от меня все это время. — Его губы сомкнулись на другой груди, и Драко не нужно было представлять, как ее бедра приподнимаются навстречу ему. Внезапно Том мрачно усмехнулся и поднял голову, глядя в теплые глаза Гермионы. — Так ли это? Ты хочешь, чтобы я был там? Том бросил Драко оценивающий взгляд через плечо. — Сказать ему? Румянец расцвел на груди Гермионы, она прикусила нижнюю губу и смущенно покачала головой. — Стесняешься? Все в порядке, детка. Оставим это сюрпризом. Мне это тоже нравится. У тебя всегда лучшие идеи. — Том, — предупредил Драко, но они уже двигались. — Встань на четвереньки и повернись лицом к Драко, вот так. Держи эти прелестные груди приподнятыми. Не давай им касаться кровати. Член Драко болезненно напрягся в брюках, его эрекция была неоспоримой при виде его ведьмы. Он убьет Тома Реддла. Он убьет, чтобы быть Томом Реддлом. Том обошел кровать и опустился на матрас, усмехаясь Драко, как кот, лаская Гермиону по спине, пока обе его руки не сползли к линии ее трусиков. Том уставился на Драко с ухмылкой во всю пасть, стаскивая их до колен, затем до лодыжек, и наконец снимая совсем. — Что нам с ними делать, любимая? Думаешь, Драко хочет видеть, что я с тобой делаю? — Гермиона издала смущенный звук, но Том успокоил ее. — Это обрадует его больше, чем ты думаешь, дорогая. Доверься мне. — Ее тело расслабилось в тихом принятии, и Том свернул трусики в комок, вернувшись к камере Драко. — Я же не бессердечен, Драко? — спросил он, бросая их сквозь прутья ему в грудь. Драко поймал их легко, сверля Тома взглядом. Черт возьми, мать твою. Они были промокшими насквозь. Драко сжал их в кулаке, и запах ее возбуждения был более опьяняющим, чем дым. Том лениво достал еще одну сигарету из заднего кармана и прикурил. — Смотри, Драко, — скомандовал Том, затянувшись, прежде чем затушить ее о камень и вернуться к Гермионе. Подойдя к ней, он обхватил полноту ее задницы, раздвинув ее так, что она была полностью открыта ему. Затем он опустился на колени и медленно выдохнул дым прямо на ее центр. Гермиона дернулась от незнакомого ощущения едкого дыма, танцующего вдоль ее сердцевины. — Он щекочет мою... мою... — Она не могла подобрать слов, но Драко точно знал, насколько подавляющим мог быть дым, выпущенный так близко к коже, по крайней мере в первые несколько секунд, прежде чем он осядет. — Да, на твою киску, знаю. — Голос Тома был убаюкивающим, хотя и с оттенком насмешки. — Он лишь усиливает то, что ты уже чувствуешь, дорогая. Дает точку фокуса, если стесняешься. — Затем он полностью опустился на колени позади Гермионы, и ведьма ахнула от шока, ее кулаки вцепились в покрывало, пока она пыталась удержать ноги раздвинутыми для него. — Смотри на Драко, любимая, — проинструктировал Том, прижавшись ртом к ее киске. Драко лишь видел, как его подбородок движется между ее упругими грудями. — Смотри на него и расскажи ему в точности, что я делаю с твоим телом. Щеки Гермионы стали малиновыми, но она осталась послушной. — Драко, его... его язык внутри меня. Она замолчала, и Том усмехнулся. — Скажи ему, где, дорогая. — Она заерзала в его руках, все еще сжимавших ее зад, но не отводя взгляда от глаз Драко. — Его рот на моем клиторе, он водит по нему, обводит языком. Боги, каждое место, которого он касается, становится горячее. Я так чувствительна. О, я... он... — Ее локти подкосились, она рухнула вперед и застонала в матрас от чего-то, происходящего сзади. Драко не знал, как он сделал это бессознательно, но ее трусики сейчас были внутри его мантий, и он дрочил в их влажность. — Он дует на мою киску, и это так холодно, и ах...! — Звук языка Тома, снова влажно ласкающего ее, наполнил пространство. — О, Драко, это слишком... Драко не мог дышать. Его член был тверже, чем когда-либо, и он на секунду задумался, пока наяривал, может ли это напряжение реально его убить. Он сильнее вцепился свободной рукой в прутья камеры, облизнув внезапно пересохшие губы. Наконец он сломался. Он должен был знать, должен был услышать. — Тебе нравится, когда его язык на тебе, Гермиона? Она замерла при его вопросе, тело снова напряглось. Том поднялся позади нее, лишь легкий магический отблеск покалывал на его губах, прежде чем исчез, оставив лицо сухим. — Я только что заставил ее расслабиться, Малфой, — отрезал он. — А теперь посмотри, как ты ее напряг. Наклонившись над великолепным изгибом спины Гермионы, Том провел руками вдоль ее ребер, пока его раскрытые ладони не коснулись грудей. Она застонала от прикосновения, ее шея выгнулась, а грудь подалась вперед в бездумном, кошачьем движении. — О, Том, пожалуйста! Том усмехнулся, глядя на Драко, и тот поморщился, когда ее трусики зацепились за головку его члена при резком движении. — Вот так, любимая, именно так. Ты так хороша для меня, ты идеальна. — Черные глаза Тома прочитали все мысли Драко, и порочная ухмылка расползлась по его лицу. — Хочешь узнать маленький секрет, красавица? — Одна рука оставила ее грудь и исчезла между ее раздвинутых ног. Низкий стон сказал Драко точно, куда направились его пальцы. — Твой жених так возбужден сейчас, что полностью забыл, как применять окклюменцию. Он не был так открыт со мной в одной комнате с первого курса. Драко наблюдал, как мышцы предплечья Тома напряглись, вены вздулись там, где он закатал рукав мантии, затем он резко двинулся вперед, вырвав у Гермионы новый судорожный стон. Ее мягкие глаза поднялись к Драко, кудри теперь прилипли к покрытому испариной лицу очаровательными шоколадными завитками. Драко сомневался, что она когда-либо могла понять, как ослепительно она выглядит сейчас, как она буквально могла остановить его сердце. Она держала его взгляд, пока Том продолжал говорить, тихо, словно выдавая секреты только для нее, но достаточно громко для Драко. — Он едва держится за последнюю нить контроля, детка. Он тратит каждую унцию силы воли, чтобы не кончить прямо сейчас от вида тебя, нас, вот так. Ее карие глаза расширились, губы покраснели, и Драко знал, удар за ударом, что сейчас сделает ее тело. — Это правда, Драко? — страстно прошептала она. — Ты думаешь, я хороша вот так? Драко потянул за прутья свободной рукой. Его волосы упали на лоб, пока он душил свой член, не желая позволить себе кончить еще. — Ты чертовски великолепна. — Не правда ли? Она — все, что мы когда-либо хотели, — протянул Том, ускоряя движение пальцев внутри нее, и, наконец, оба волшебника напряглись, почти замерши во времени, наблюдая, как она беспомощно содрогается от оргазма, разрывающего ее на части. Она зажмурилась, как всегда делала, когда кончала. Ее голова опустилась, пока она стонала, нуждающаяся и задыхающаяся. Драко бы остановился, дал ей время ощутить последние отголоски, но Том очнулся и удвоил усилия пальцев внутри ее прелестной киски. Том вцепился рукой в ее кудри и откинул ее голову назад. — Покажи Драко, какая ты смелая девочка, сколько можешь вынести. Ее теплые, охристые глаза встретились с его, она задыхалась от оргазма, отдававшегося снова и снова. Драко почувствовал, как сердце трепещет в его груди. Его прелестная ведьма. Его прекрасная девочка. Как раз когда рука Драко достигла лихорадочного темпа от вида своей ведьмы, мантии Тома исчезли, и он резко, с толчком бедер, вошел в нее. Все ее тело содрогнулось от удара, руки напряглись, чтобы удержать ее на кровати, а рот сложился в идеальный, беззвучный «О». Пальцы Тома впились в мягкую плоть ее бедра, он притянул ее тело к себе, затем оттолкнул, прежде чем снова притянуть, заставляя ее встречать каждый его толчок. — Ты уже снова так близко, — сказал он, ускоряя темп, пока Драко наблюдал, как ее колени раздвигаются для него еще шире. — Не волнуйся, я доведу тебя до предела, и ты ничего не сможешь с этим поделать. Я беру это, Гермиона, это дает тебе право отпустить себя. Это не твоя вина, я никогда не проигрываю. Рот Гермионы открылся с долгим, низким стоном. — Расскажи Драко, каково это, любимая. Я знаю, он хочет все услышать. Драко едва мог разобрать ее слова сквозь грубые звуки толчков и влажные шлепки, некоторые доносились из его собственной камеры. — Драко, мне нравится. — Она поморщилась, выдавливая слова. — Боги, он так глубоко, черт, Драко! Он ударился головой о железные прутья, словно мог проломить их. Он сейчас кончит. И когда Гермиона снова открыла глаза и увидела его, напряженного, готового последовать за ней, в ее взгляде была чистая похоть. — Хорошо, Гермиона? — прошептал Драко. — Принимать член Тома передо мной? — Вены на его руках пульсировали с каждым отрывистым движением его члена. — Я слышу, какая ты мокрая, даже отсюда, любимая. — Боги, Малфой, ее киска так туга, — голос Тома был хриплым. — Ты слышишь эти звуки, что она издает для меня? Она едва дышит. Салазар, ты так хорошо справляешься, милая. — Пожалуйста, не ненавидь меня, Драко, — пробормотала она. — Нет, никогда, дорогая, — сказал он. — Я обожаю видеть тебя такой. Раскрытой и такой, такой послушной. — Драко, я не могу остановиться. — Не останавливайся, детка, не останавливайся. Отдай Тому все, что он хочет. — Ладно, Драк... — пробормотала она, голос стал невнятным, пока она беспомощно выгибалась в хватке Тома. — Она почти у цели, Драко. Еще несколько толчков... — пробормотал Том, его бедра неумолимо двигались, руки потянулись вперед и притянули ее торс к своей груди. Одна рука легла на ее груди, лаская их, пока он входил в нее, а другая опустилась, чтобы лихорадочно кружить ее клитор. — Вот так, детка, сожми меня, я выдержу эту тугую киску. В полном восхищении Драко наблюдал, как Гермиона стонет с каждым толчком его бедер, поворачивая голову, чтобы взглянуть в глаза Тому... И затем их губы встретились. Губы Тома прижались к ее в открытом поцелуе, и она стонала от каждого прикосновения губ. Его язык скользнул, чтобы ощутить вкус ее полной нижней губы, пока она наклоняла голову, давая ему лучший доступ. Затем Том слегка прикусил глянцевую розовую плоть, мягко привязывая ее к себе. — Том, кажется, я сейчас... — прошептала она ему в рот, и рука Драко на его члене задвигалась с бешеной скоростью. — Знаю, детка. Давай. Покажи мне. — Его пальцы слегка коснулись соска, и это было именно то, что нужно ей, чтобы сорваться в пропасть. — Черт, нет-нет-нет-нет, ТОМ, пожалуйста! — Да, Гермиона. Кончи на мой член. Мерлин, детка, я чувствую, как ты доишь его. Боги, да, черт. Ты так туга... Они оба рухнули вместе, Том пульсировал в ней, пока Драко наблюдал, как его сперма вытекает между толчками. Удовольствие сотрясало ее тело волнами, ее тонкий пресс сокращался с каждым пиком оргазма. И когда они упали назад, это было с двойным выдохом. Том притянул ее крепко к своей груди, устроив подушки под ее голову как раз правильно, пока Гермиона закрывала глаза и погружалась в блаженное, темное подпространство. Драко отказался кончить. Вместо этого он отступил от края и ждал, давая своей ведьме несколько минут передышки. Она заслужила это, в конце концов, спасла ему жизнь. Поэтому он просто прислонился к стене своей камеры и наблюдал за ней, считая каждый ее вздох, пока они не выровнялись в ее груди, и сон не забрал ее. Затем он оттолкнулся от прутьев, засунул руки в карманы и уставился на Тома. — Открой чертову дверь, Реддл. — Тон Драко не допускал отказа. Пари было исполнено, и он закончил ждать в стороне.