Глава 7

Я не слишком удивилась, когда вышла от миссис Норт после отработки наказания и обнаружила поджидающего меня Грега. — А тебе не нужно писать доклад по истории? — спросила я, осторожно спускаясь с крыльца. Нога болела меньше, но синяк напоминал калейдоскоп красок. — Или ты решил заполучить выговор и ходить на отработки вместе со мной? Грег вздрогнул. — Спасибо, но мне хватило прошлого года. — А что было в прошлом году? Парень протянул мне руку, и я взяла его под локоть безо всяких споров. Если падать, то уж вместе. — Меня поймали на прогуливании уроков и отправили на кухню чистить картошку. Ты когда-нибудь чистила две сотни клубней? Я до сих пор не ем картошку. Я рассмеялась. — А не надо было прогуливать уроки! — Все мы грешны. Ты что, никогда не нарушала правила? Смех умер на моих губах. Я порадовалась, что света от фонарей было недостаточно, чтобы Грег мог рассмотреть мое лицо. — Китти тоже получала наказания у миссис Норт? — Эм… да. — Значит, нарушение школьных правил — что-то вроде обязательного курса здесь? — Можно и так сказать. Развлечений мало, выкручиваемся, как можем. На площадке второго этажа я остановилась и повернулась к Грегу. — Ты собрался провожать меня до моей комнаты? — Ну, отсюда до двери в твою комнату довольно много мест, где можно пораниться или ушибиться. Я прищурилась. — Можешь пожаловаться на меня Китти, но дальше я пойду сама. — Кто-то любит нарываться на неприятности. Я вскочила на следующую ступеньку. — До завтра, Грег. Я подозревала, что Грег напишет Китти, что я сбежала, поэтому я забросила куртку в комнату и поспешила в ванную, пока ко мне не прибилась компания. На каждом этаже было по три ванной комнаты: две маленькие, с душевой кабиной, и одна достаточно большая, чтобы в ней поместилась длинная керамическая ванная. К сожалению, к тому времени, как я добралась до последней, ее уже кто-то занял, лишив меня возможности отмокнуть после тяжелого дня. Подходя к соседней, я услышала, что из большой ванной доносятся сразу два голоса. Беседа велась на повышенных тонах, но из-за включенной воды нельзя было разобрать слова или определить, кто говорит. Я предположила, что кто-то из девушек красит волосы: пару дней назад Китти попросила помочь обновить краску на ее прядях, и мы чуть не поубивали друг друга, пока я наносила желеобразную жижу. Синим было все, начиная от волос Китти и заканчивая ванной, которую мы потом с трудом отмыли. Тяжело вздохнув, я поковыляла в соседнюю ванную. Пока я раздевалась, я услышала, что спор вёлся вокруг телефона и, кажется, какой-то черты, но когда я вышла пятнадцатью минутами спустя, голоса из соседней ванной уже не раздавались. Дверь все еще была заперта, а в узком матовом окошке у пола горел свет, частично закрываемый каким-то предметом. Ожидающая в очереди Софи встала с кресла и перебросила полотенце через плечо. — Пора вводить лимит на нахождение в ванной, — проворчала она. — Точно! И начать предлагаю с тех, кто занимает утром ванную для того, чтобы нанести на себя три слоя макияжа. Софи, которую это тоже касалось, покраснела. — Не так уж долго я и крашусь. — Этим можно заниматься и у себя в комнате. — В ванной лучше свет! Кроме того, иногда нужна вода, чтобы… Я рассмеялась. — Я шучу, Соф. Спокойной ночи. Приготовив одежду на завтра, я немного почитала параграф из учебника, но когда поймала себя на перечитывании одного и того же предложения в третий раз, бросила эту затею. Моя рука сама потянулась к телефону. Следить за бывшими одноклассниками через соцсети было плохой идеей, но я не могла удержаться. Какая-то часть меня надеялась, что после моего ухода из школы на них обрушились египетские проклятия, и я не смогла подавить всплеск злости, когда я увидела, что это не так. Страничка Джеки была на высоте, как всегда. По одной выложенной фотографии каждый день, под каждым постом — десятки комментариев. Джеки любила быть в центре событий, кайфовала от возможности рискнуть, пройтись по краю пропасти. Я никогда не была такой, но мне нравилось крутиться на ее орбите, слушать истории и переживать их, будто они были моими собственными. Я считала ее своей подругой, не смотря на все наши различия. «Противоположности притягиваются,» — говорила я каждый раз, когда кто-то удивлялся нашей дружбе. Но когда я выходила из кабинета директора в своей последний день в школе Бишоп-Стортфорда, Джеки ждала меня в коридоре, выглядя искренне расстроенной. Затем она внезапно обняла меня, и самодовольно прошептала мне на ухо, чтобы никто больше ее не слышал: «Не такие уж мы и разные». Воспоминания окончательно прогнали сон. Время приближалось к одиннадцати, но Китти должна была ещё бодрствовать, и я направилась к ней. Мне требовалось отвлечение и, возможно, ее запас шоколада. — Минуточку, — крикнула Китти, когда я постучала. От нечего делать я обвела пустой коридор взглядом. Двери двух ванных комнат оставили приоткрытыми, а третья, та, что самая большая, снова была занята. До меня доносился приглушённый шум воды. Я посмотрела на окошко у пола, словно по тени могла определить, кто так поздно решил искупаться, и увидела, что стекло пересекают три рванные линии. Краска? Но как можно было случайно испачкать окно, которое расположено так низко? Для этого нужно было практически лечь на пол… — О, это ты, — сказала Китти, распахнув дверь и увидев меня. Я на нее не среагировала, продолжая смотреть на дверь в ванную. — Если у тебя появилось острое желание снова упасть в обморок, лучше сразу иди к Грегу. Уверена, он будет в восторге от возможности поносить тебя на руках. — Это же краска, да? — Где? Я ткнула пальцем в стекло. Чем дольше я смотрела на пятно, тем больше мне казалось, что что-то не так. Это было в его форме, в его цвете, искаженном матовым стеклом и желтым светом ванной. Будучи не самым аккуратным человеком на Земле, я многое знала о пятнах и о том, как их посадить, но конкретно это завело меня в тупик. — Это… что-то, — расплывчато сказала Китти. Я подошла как можно ближе к двери и замерла в нерешительности. — Сейчас дверь каааак распахнется, и помимо синяка на ноге у тебя будет шишка на голове. Я постучала в дверь и прислушалась. За шумом воды ничего не было слышно. — Здесь есть кто-нибудь? — крикнула я. — Обожаю этот момент, когда моешься, дверь заперта, а к тебе ломятся… Я резко втянула воздух в легкие. Я испытала резкое чувство дежавю. Я стою в школьном коридоре, мимо меня проходят одноклассники, но никто не обращает на меня внимания. Я ввожу комбинацию от шкафчика, которую знаю наизусть. Я делала это сто раз, но теперь все было иначе. Я могла ошибаться. Могла быть правой. Но если я не открою дверцу, я никогда не узнаю. — Что ты делаешь? Проигнорировав Китти, я легла на пол и всмотрелась в матовое стекло. Мой взгляд зацепился за темные полоски, но я заставила себя смотреть вглубь. Что-то лежало на полу в ванной. Полотенце? Даже сквозь матовое стекло, это выглядело, как… — Там кто-то есть, — я быстро поднялась на ноги и схватилась за стену, когда больная нога протестующе взвыла. — Лежит на полу. Китти легла на освободившееся место и тоже посмотрела в окошко. Ей потребовалось гораздо меньше времени, чтобы осмыслить увиденное. Вскочив на ноги, Китти подергала ручку, но дверь была заперта. Она забежала к себе и вернулась в коридор, сжимая в руке мобильник. — Думаешь, кто-то потерял сознание? — спросила меня Китти, пока шли гудки. Я мотнула головой. — Я не знаю. В отличие от остального педагогического состава, директриса жила в главном корпусе. Она добралась с первого до третьего этажа за пару минут. На ней все ещё был брючный костюм, а не пижама, но коротко стриженные темные волосы торчали во все стороны, словно она задремала с мокрой головой, не причесавшись. — Эй там, внутри! Все в порядке? — спросила мисс Рэйк, постучав в дверь. Она выждала секунды две, прежде чем достать из кармана ключ и засунуть его в скважину. Я представила, как она распахивает дверь, а из ванной на нас ошарашенно смотрит одна из девчонок, не услышавшая нас из-за шума воды или наушников. Если бы только все было именно так. Мисс Рэйк открыла дверь. Китти вскрикнула и вжалась в стену, а я застыла, не в силах пошевелиться. Из открытого крана в раковину хлестала вода. С моего места не было видно, но, похоже, что-то лежало в самой раковине, из-за чего во все стороны разлетались брызги. Они смешивались с кровью, вытекающей из порезов на запястьях, и пропитывали бежевый ковер. Пустые глаза Элли, не мигая, смотрели в потолок.