1 глава.

      Марьяна сидела на подоконнике в своём номере и смотрела на ночной город. Ветер подул, и её локоны зашевелились. Романова хлестала бутылку вина, про себя ощущая, что её жизнь как-то идёт наперекосяк в последнее время. Сначала дар стал барахлить, и приходилось даже где-то доигрывать на испытаниях, чтобы выглядело правдоподобно. Но, как выяснилось, Станиславский бы в гробу перевернулся, ибо Сашка Шепс на недавней съёмке по итогам испытания довольно лихо раскусил это. Ох, уж этот Шепс. Точнее, оба брата-акробата.              Марьяна искренне верила в то, что в квартире на испытании был подклад. А Олег всё канючил про то, что видел призрака. Романова с младшим Шепсом была категорически не согласна. Хоть и не была уверена до конца в своём предположении. Ну, в силу природного характера, заупрямилась, и пошло-поехало. Даже язвительно назвала Олега малышом. И Сашка потом бросился грудью на амбразуру, защищая младшего брата.              И наговорил всего. То, что Марьяна придуряется и плохо играет на публику. И что Сашке надоело терпеть эти кривляния, которые позорят профессию экстрасенса. Юлик ещё вылез, с луной этой на лбу, будто бы он был белым котом из аниме про девушек в матросках. Ну, Юлик ладно, всегда с ней спорил до поросячьего визга. И у них была взаимная антипатия.              Но внешне спокойный Левин тоже довёл её до белого каления. Начиналось всё неплохо. Он согласился с её версией, осознав, что булавки в предположении ему и не хватало. Но Марьяна обвинила его в том, что он подмазывается к её версии. И с ним так же разгорячилось. Ангелина была единственным человеком, который поддержал её. Женская солидарность — сила, а мужики — козлы!              Да и выезд на пикник день спустя с остальными участниками шоу на природу веселья не добавил. Тусовка, выпивка, обмен опытом, беседы, приколы. Всё это прошло мимо Романовой, которая сидела в номере своём как сыч, либо просто гуляла, оглядывая местные красоты, и общалась с поклонниками, которые случайно попадались. Порой нужно было времяпровождение с собой.              Благо, что все понимали и не настаивали. Марьяна истерически захохотала, словно в неё вселилось что-то тёмное и мрачное. Бутылка вина выскользнула из рук. Раздался звон разбитого стекла и нецензурная брань. Романова слезла с подоконника, закрыла окно, занавесила шторы, а затем закатила глаза. Только разборок в стиле «Денискиных рассказов» не хватает. Только вместо манной каши — бутылка вина. Но закон подлости определённо работает.              Максим Левин, в которого прилетел алкогольный снаряд, курил и держал торт. Он, будучи ужасным сладкоежкой, захотел себя побаловать. Тем более, держать себя в рамках, ограничивать в подобных мелочах, глупо. Живём один раз. Шапка собственного бренда, кожаная чёрная куртка были залиты вином. Главное, что котелок уцелел, и то благодаря заклинанию, которое Левин произнёс и смягчил удар. Раздражённая энергетика от бутылки принадлежала Марьяне Романовой. И она живёт прямо над ним. Вот это, конечно, масштабное везение. Одно дело — пикник, где он даже сосиски пожарил и без злого умысла накормил всех желающих.              Но ведьма, расстроенная, которая живёт у тебя над головой — это дело совершенно другое и весьма непростое. Что-то с Марьяной было не так. Он ещё в гот-зале это понял, после их перепалки в стиле старой супружеской пары. И сегодня убедился, когда увидел, как Романова поругалась с горничной. Потом Максим сходил за сладким и решил серьёзно подумать, как исправить ситуацию. Но бутылка вина решила быстрее. А торт, получается, по колдовской чуйке купил, чтобы женщину взрывную накормить.              Максим выбросил окурок в мусорный бак, а затем зашёл в гостиницу. Минут через пять он уже стучал в дверь Марьяны. Марьяна открыла дверь. В красном халатике, идеально подчёркивающем все достоинства. Максим смотрел на неё с нескрываемым восхищением в своих карих глазах. А, чертовка рыжая умела радовать. Стопудово! Марьяна тоже осматривала Максима, нервно покусывая губы. Практически весь в винных пятнах, уцелели только джинсы. Наверняка будет ругаться. Ну, и чёрт с ним. Максим лишь улыбнулся, а затем вручил торт и вошёл в номер. Романова похлопала глазами, приняла торт, а затем закрыла дверь и отправилась за Левиным.              — За что же я впал в немилость рыжеволосой бестии, собственно говоря? И она решила прибить меня бутылкой элитного вина! Способы и понадежнее есть, яд в напиток или монтировкой по голове, — проговорил Максим, присаживаясь на стул около зеркала в спальне.       — Ну, в следующий раз несомненно, Максим! Хотя можно просто не ходить под чужими окнами! А ещё лучше спать в кровати, как все нормальные люди! — съязвила Марьяна, а затем забрала торт и унесла его в холодильник.              Максим усмехнулся. Раз Марьяна не швырнула торт, то вполне можно с ней вести диалог. Только нужно подобрать правильные слова. А то женщины довольно вспыльчивые создания. Сейчас торт не кидают, а потом вполне себе могут швырнуть. Левин немного подождал, и тут Романову прорвало. Марьяна посчитала, раз Максим припёрся без приглашения, то пусть страдает. Как говорится, сам напросился. А так, ежели что, сбежит, сверкая пятками. Тем более ей на самом деле нужно было выговориться. Ибо накопилось. Марьяна начала возмущаться с того самого момента, когда силы стали подкидывать ей сюрпризы в виде неожиданного кризиса. Приходилось порой изображать на камеру. Потом ещё эти Шепсы хреновы.              Один зациклился на призраке, которого нужно упокоить, и не хотел ничего слышать. Хотя, даже его Ангелина, шикарная колдовка и великолепный человек, оказалась на её стороне. Тут-то Олежа почему-то не протестовал. Потом вышел Сашка, его величество Шепс, и, естественно, в самое больное ужалил. Уж, простите, идеальный, что кризисы. У Сашеньки, его свет сиятельства, такого никогда не было. И как шаманке приходится выкручиваться, потому что всем безразличны её проблемы. Ещё этот колдовской шабаш после состязания. И вынужденная поездка на него. Ибо контракт. И эта бутылка горячительного в стекле цвета малахита. Да если надо, она и одежду новую Левину купит, и шапку. Да, пусть всё синим пламенем горит.              — Пиздец, ну, бывает такое, что полоса чёрная! Торт поднимет твоё настроение в любом случае! Либо ты его съешь, либо запустишь мне в голову, блять! Ну, а я, помимо винного покушения, переживу ещё и сладкое, — подытожил Максим, который был готов к любому исходу.       — Но, но, но, Левин, я подарки напрасно не использую! Это же подкупает, поднимает настроение! — парировала Марьяна и направилась в ванную.              Марьяна переместила кран, который был над ванной, к раковине, а потом его покрутила и случайно что-то сорвала. Да и кран держался на честном слове. Романова перекрыла воду, а затем вылетела из ванной, бросилась на кровать и расплакалась. Мало того, что день был такой, так ещё и перспектива остаться без душа убила окончательно. Ибо где гарантия, что и дуршлаг не прикажет долго жить? Марьяна просто мечтала о горячей ванне, а вместо этого — огромный облом. Она что ли не имеет права банально помыться? И ей было плевать, как она выглядела перед тем, кто залез в болото и поцеловал жабу. Она уже просто не могла, ибо перегорела. А кран стал последней каплей, переполнившей чашу терпения.              Левин за это время сходил за инструментами и теперь занимался починкой крана. А ух, эта женская энергетика, наполненная негативом, над его головой! И дело не только в том, что у Марьяны была неудачная неделя, было ещё несколько причин. Сила действительно у Марьяны барахлила и могла выйти из-под контроля в любой момент.              Также была и личная причина, приведшая в итоге к срыву. Максим даже подумал, что ему показалось. Но потом колдун прислушался к своим ощущениям и убедился в том, что у шаманки давно не было нормального секса. Что, странно, Марьяна была притягательной ведьмой, красивой женщиной, на которую мужики слетались как пчёлы на мёд. А тут как будто что-то сломалось. Ну, и этот недуг вполне можно починить, как и кран. Только немножечко иначе.              Марьяна встала с кровати, развязала халат цвета алой крови, взяла полотенце и направилась в ванную. Есть надежда, что хотя бы дуршлаг не сломался, и можно как-то протянуть. Но, а если не прокатит, то тогда уж вызывать мужа на час. Романова открыла дверь и замерла. Левин с ловкостью профессионального сантехника что-то там крутил, и его взгляд, как всегда, был серьёзным и сосредоточенным. Это вызвало у Марьяны улыбку. Ну и Максим. Сначала сладкими подарками задобрил, а теперь разгребал её, главную на сегодня, проблему.              А Левин был вполне ничего. Даже в её вкусе. Неприступный, холодный, но иногда взрывной и безрассудный. И флиртовать с ним было интересно. Особенно тот воздушный поцелуй, который она ему отправила недавно. Максим поцелуй принял, но потом стёр ладонью, скрываясь за маской цинизма. Хотя, возможно, это лишь такая игра.              Марьяна решила, что это всё от недостатка хорошего секса в последнее время. Либидо у неё было выше среднего. Просто кавалеры попадались эгоисты, которые лишь думали о себе. Хотя до этого красиво ухаживали. Но, когда доходило до постели, то принцы превращались в козлов, которые были не способны довести до оргазма. Да что там просто разгорячить. Шаманка пыталась раз в пару недель, ибо хотелось близости. Но не получалось. И от этого даже способности стали барахлить. Нет равновесия, а есть раздрай. Сказывается на всех сферах деятельности.              Максим доделал кран, а затем поднялся, проверил его. Всё работало. Затем колдун почувствовал затылком энергетику шаманки и обернулся. Марьяна стояла, такая соблазнительная, притягательная, скрывающая за этим пеньюаром цвета алой крови и такого же цвета халатиком. Максим и раньше замечал, что Марьяна была обаятельной, способной либо спалить до самых костей, либо выпотрошить наизнанку. Ему всегда нравились её методы, хотя он ставил семёрки. Левин почему-то задумывался о сакральной значимости чисел, когда смотрел на Романову. Ну, а семёрка в сакральной значимости у пифагорейцев имела мистическую основу, являющуюся основой мироздания.              Во многих верованиях семёрка означала завершённость и божественное совершенство. Максим иногда думал о других числах, но рука, словно заворожённая, рисовала цифру семь. Левин понимал, что это, возможно, реакция на сильную женскую энергетику, которая влияла на остальных экстрасенсов сильнее. Некоторые прямо-таки были близки к экстазу, иногда. Максим тоже это чувствовал, но на него это влияло, видимо, в плане цифр.              Методы Марьяны были странными, возможно, для кого-то кринжовыми. Но не для Максима. Он к этому относился спокойно, ощущая, что Марьяна способна на большее. И Левин ожидал, что Романова шокирует его до матерных слов. У этой женщины был этот потенциал, и он это чувствовал. Эти огненные локоны, глаза оттенка небесного свода, на котором иногда проскакивали грозовые тучи. Ураган, способный сорвать крышу, разрушить стены, свести с ума. А эти пленительные пухлые губы, налитые, словно вишня. Вишня, от которой можно опьянеть. Вишня, от которой можно голову потерять.              Дама давненько хорошо не трахалась. И это надо исправить. Правда, делать всё нужно аккуратно, как сапёру на минном поле. Шаг влево, шаг вправо — и рванёт. Максим выкинул чемодан с инструментами из ванной, а затем подошёл к Марьяне. Марьяна игриво подмигнула ему, ощущая, как по телу начинает разливаться тепло. Облизнула губы, предвкушая. Левин погладил Романову по бедру, слегка прихватил, и второй рукой отодвинул рыжие волосы, оголяя нежную шею.              Марьяна провела рукой по щетине Максима, которая становилась шелковистой под её пальцами. Левин стал осыпать шею Романовой поцелуями, иногда прикусывая, облизывая нежную кожу. Марьяне сразу стало приятно. Потом она почувствовала укус на мочке уха, а следом — страстное дыхание, а также руку Левина, которая стянула с неё халатик цвета алой крови, швыряя в сторону.              Романова не отстала и принялась расстёгивать кожаный ремень на джинсах Максима, который тоже избежал вандализма с вином. Максим тем временем касался её тела, словно скульптор, который лепил скульптуру, продумывая каждую деталь. Нежные поцелуи сменялись укусами. Теперь и плечи были также отмечены невидимыми отпечатками его губ. А руки скользили по бёдрам вверх, залезая под пеньюар цвета алой крови. Марьяна дрожала, а затем почувствовала поцелуй на губах — такой смелый, дерзкий, с языком. Марьяна приобняла Левина за плечи, жадно отвечая на поцелуй. Романова и Максим игрались губами, прикусывали, немного меняя позицию голов.              Руки его тоже были использованы вовсю. Левин водил по животу Романовой, поднимался вверх, касаясь груди, сжимая соски. Это вызывало приятные ощущения в этой области и ниже. Марьяна расстегнула джинсы Максима, и те рухнули. Левин прижал Романову к стене, страстно целуя и прикусывая плечи, шею, губы. Марьяна дрожала, отвечала на поцелуи, водила по шее Максима и касалась мужественных скул. Глаза закрылись, и теперь воображение ещё сильнее разыгралось от прикосновений и поцелуев...              Когда глаза их вновь распахнулись, и взгляды пересеклись, а поцелуй временно разорвался, то пеньюар цвета алой крови и рубашка, пропитанная вином, улетели в ванну. Марьяна была лишь в одних трусиках из чёрного бархата. Довольно аппетитная и соблазнительная грудь сексуально вздымалась, заставляя Максима хищно облизнуться. Левин с Романовой вновь слились в страстном поцелуе. Марьяна ахнула, когда Максим поцеловал её грудь, а затем стал прикусывать, водя руками по внутренней стороне бедра. Романова вцепилась в его каштановые, слегка седые волосы, откидывая голову назад.              Трусики из чёрного бархата были варварски сорваны, давая возможность Марьяне быть Афродитой, вырвавшейся из раковины в этот дивный мир. Максим разорвал поцелуй, отбросил свои джинсы в коридор, а затем закинул Романову на плечо и понёс в спальню. Донёс до кровати, мягко опустил словно драгоценность. Марьяна игриво провела ножкой по его животу, а затем поднялась чуть выше, касаясь его татуировки — «Квадрат Сварога». Левин поцеловал её ножку чуть ниже колена, а затем снял с себя последний элемент гардероба.              Марьяна присвистнула от увиденного. Пульсирующая, приставшая его плоть, которой она каждой клеточкой вожделела в своём лоно. И горящий огонь в его карих глазах. Предвкушение, желание и любование ею читалось в игривом взгляде Максима. Плюс его колдовская аура пульсировала, сталкивалась с её ведьминской, и воздух становился разгорячённым. Левин поцеловал Романову в губы, потом укусил за сосок, поцеловал живот, а затем раздвинул её бёдра. Марьяна улыбнулась, Максим спустился ниже и припал к её пульсирующей плоти губами. Марьяна ахнула, совершенно этого не ожидая.              Левин ласкал сокровенное место, ощущая себя змеем искусителем. Темп, прикусывания, а потом язык проник в лоно. Из груди Марьяны вырвались ни то рычание, ни то карканье. Но Марьяне было всё равно. Дикая, истинная природа рванула изнутри, ибо шаманка почувствовала зарождающееся наслаждение. Пальцы Марьяны сжали шёлковую простынь. Максим же продолжал играть с проникновением, прикусываниями, а затем ввёл два пальца в её лоно и немного отклонился.              Марьяна наслаждалась, произнося звериные звуки. Эта её реакция была истинной, и это явно был не предел. И Максим, попутно погладив по ноге, планировал выкопать всех чертей в этом омуте. Восхитительная, красивая, немного не в себе. Такие, чёрт возьми, ему нравились всегда. Максим поцеловал Марьяну в губы, в шею, продолжая играться с темпом. Медленно, до изнеможения, или быстро, резко.              Вены наполнялись лавой наслаждения, которая начинала пульсировать по всему телу. Левин настоящий мастак, будь он проклят. Романова терялась в пространстве, а затем и вовсе закрыла глаза, окончательно расслабляясь. Так ощущения были ещё ярче, ещё сильнее. И вскоре Марьяна перестала чувствовать под собой шёлк. Максим продолжал раскрывать скрытый потенциал бешеной энергетики. Его пальцы входили и входили, двигаясь в быстром темпе, в уже изрядно намокшей её плоти. Марьяна застонала, чувствуя, как по всему телу бегут мурашки. Через мгновение шаманку накрыла волна оргазма.              Максим улыбнулся, достал из валяющихся джинсов упаковку, распаковал и надел презерватив. Марьяна улыбнулась, смотря на это. Левин дал Романовой немного прийти в себя, а затем присел на колени, закинул её ноги на плечи. Плавно вошёл. А затем задвигался, ускоряя темп. Марьяна не выдержала и застонала, сжимая запястья его рук. Темп сменялся, как и глубина проникновения.              Максим был сторонником того, что во время секса нужно умирать, а затем рождаться. А тут такая великолепная женщина, истосковавшаяся по мужику. И постепенно раскрывающаяся. Максим ускорился. Дикий сундук с сокровищами, с океаном страстей внутри, а вокруг идиоты, которые этого не поняли. Ну и отлично. Ему больше достанется.              Марьяна стонала, искренне, иногда гортанно. Обычно она играла роль, но тут ей на самом деле было хорошо. И она не скрывала своего удовольствия. Его руки на её бёдрах, его поцелуи. Знал, что ей нужно. Максим улыбался, довольный такой реакцией, какой же огонь ему восхитительный достался. Марьяна стала умолять Максима не останавливаться, ибо уже вся дрожала и желала того, чего давно не получала. А получив совсем недавно, вошла во вкус и снова требовала. Как же умопомрачительно, когда ты желанная кем-то, а не просто плод чьих-то эротических фантазий.              Толчки были разными, и это всё сильнее сводило с ума. Медленные, быстрые, глубокие, редкие, умеренные. Молнии словно пробегали по телу, даря волны блаженства. Максим зашептал комплименты с матерком, ибо её мольба, крики с его именем ещё сильнее заставляли его отдаваться процессу, который им обоим преподносил удовольствие.              Марьяна со временем перестала понимать, где находится. Воспринимая только собственные эмоции, слыша собственные звериные крики, рождавшиеся из неё. И она не могла это контролировать. Это было истинно, в её природе. И самое главное — она ощущала Максима. Его прикосновения и его самого в ней. И волны наслаждения с головы до пят прокатывались туда и обратно. Максим тихо застонал, немного замедлил темп, чтобы растянуть её удовольствие. И буквально через мгновение задвигался максимально быстро. Романова через какое-то время взорвалась и словно рассыпалась на тысячи осколков, охрипшим и обессиленным голосом произнеся одно лишь имя: Максим.              Но вскоре её накрыл ещё один оргазм, соединяющий из осколков воедино, от которого перебило дыхание на секунду. Максим выругался, выражая восхищение, кончил в презерватив, а затем отшвырнул его в сторону и упал рядом с Марьяной. Марьяна улыбнулась, глядя своими голубыми глазами в его карие. Максим поцеловал её в шею. Дыхание восстанавливалось. Эта связь мужчины и женщины принесла им обоим лютейший восторг.              Марьяна, когда дрожь и лёгкие судороги прошли, повернулась к Максиму, провела рукой по его скуле, поднимаясь к шраму. Максим провел ей по волосам, а затем коснулся головы, делая приятный лёгкий массаж. Романова замурлыкала, а затем закинула на бедро Левина ногу и прижалась к его разгорячённому телу. Максим второй рукой провёл над Марьяной, а потом прикоснулся к её ягодицам, прижимая к себе плотнее.              Не, женщина, а чертовка, что всегда было известно. Просто теперь она перед ним раскрылась, и секретов теперь не было. И дело было не только в близости, но и в том, что она была настоящей: неистовой, дикой, сильной, манящей и даже нежной и ранимой. Марьяна тоже видела Левина настоящим. За равнодушием и холодностью прятался горячий, опалённый, знающий, что нужно женщинам, мужик. К тому же заботливый, способный притаранить вкусный торт. И эта часть тоже была не менее привлекательной. И как было приятно, когда Максим делал массаж и сжимал её пятую точку. Марьяне давно не было так охуенно. Заниматься любовью — лучшее занятие в этой жизни, которое человечество придумало… Определённо…

***

      Марьяна проснулась, Максим мирно спал рядом. Романова не удержалась и провела рукой по его щетине, а затем поднялась и с улыбкой на лице направилась в ванную. Настроив воду подходящей температуры, Марьяна залезла в ванную, намылила мочалку и стала мыться. Мысли то и дело возвращались к вчерашнему вечеру. К Максиму. К его ласкам, к его поцелуям. К нему, который знает, что ей нужно.              Видимо, всё-таки жёлудь, подаренный Левиным, и который она хранила, на самом деле был заговорённым. А торт был восхитительным, который они съели, ну и ужин в номер, который Максим заказал. Ну, а потом снова её стоны и скрипы кровати. Ох, уж этот колдун. Ну, прямо идеальный мужчина. Дверь в ванную скрипнула, и Марьяна увидела Левина, обнажённого, словно греческий бог. Максим стоял и прожигал взглядом. У Романовой возникло игривое настроение.       — Максим, подглядывать за женщинами неприлично. Даже если у нас что-то было. Это не повод вот так врываться! — наигранно произнесла Марьяна, а затем продолжила намыливаться.       — Могла бы просто сказать, что хочешь ещё, — усмехнулся Максим, входя в ванную и закрывая за собой дверь.       — С чего бы это вдруг? — Романова вновь нацепила маску, — Да, мне было хорошо! Даже божественно. Но это не значит, что я снова под тебя лягу. И мы займёмся сексом!       — Не ставь на этом акценты, и тогда я не подумаю обратное, — спокойно проговорил Левин, пожимая плечами.       Марьяна выключила воду и тут же запустила в него мочалку и потребовала, чтобы он убирался вон. Но произнесено это было крайне неубедительно. Максиму нравилась эта игра, плюс он видел во взгляде и ощущал энергетически, что Марьяна хочет продолжения вчерашнего. Просто строила из себя неприступную крепость, скорее из-за боязни ошибок прошлого. Етишкина мышь, не вопрос, можно завоевать, чтобы она пала опять. Так даже интереснее. Левин залез в ванную, Романова покраснела, и в её голубых глазах заиграл огонёк. Марьяна потребовала, чтобы Максим ушёл и дал ей помыться, продолжая играть эту роль недотроги. Максим подошёл к ней, а затем поцеловал в губы. Марьяна ответила на поцелуй. Жажда и желание большего вспыхнули, как сухая трава, которую подпалила спичка.              Максим приподнял Марьяну за бёдра, прижимая к себе, и поцеловал в шею. Марьяна обвила его шею руками. Левин резко вошёл в неё и умеренно задвигался. Марьяну это вскружило голову, и она стала просить ещё, вцепившись ему в волосы. Стена из плиток была приятным холодком для горячей спины шаманки. Вскоре в ванной стали раздаваться страстные стоны, которые Максим гасил в поцелуях. Темп был по правилам колдуна. Иногда совсем медленно, мучительно, заставляя шаманку умолять, а потом быстрый, сводящий с ума, вызывающий стоны и разгоняющий блаженство по телу. Ощущения словно попал под напряжение.              Максим приподнимал Марьяну, меняя углы и глубину проникновения. В какой-то момент Марьяна даже перестала сдерживать себя и выла волком или визжала от удовольствия. Выплеск эмоций был такой силы, что свет погас. Свет загорелся с воплем Марьяны, достигшей неги блаженства. А потом ещё раз. И ещё. Максим кончил в Марьяну, с рычанием, отпуская. Марьяна широко улыбалась, но у неё подкосились ноги, которые не слушались. Как собственно и руки. Левин поймал Романову, а затем они опустились в воду, которая уже не была такой горячей, как тогда, когда Марьяна начинала только мыться. Максим снова довёл её до исступления. Чёртов колдун. Максим с Марьяной какое-то время приходили в себя. А потом Максим вылез из ванной, попутно хватая полотенце.       — Если захочешь снова, собственно говоря, то просто дай знать. То, что у тебя высокое либидо, не повод зажиматься. Это вредно для способностей тоже. Пойду к себе, а то при виде тебя имею одно единственное желание. Через час зайду, пойдём с помощью ритуала добивать твою внутреннюю скверну. Ибо у тебя из-за неё способности плохо работать стали, — произнёс Максим, а затем вытерся и вышел из ванной комнаты.       Марьяна же включила воду и продолжила мытьё. Ох, уж этот Левин со своим желанием поразвлечься. И она при виде него ни о чём думать не может. А, ещё какой-то там ритуал придумал. Но, в глубине души шаманка верила, что вмешательство колдуна со шрамом ей поможет. Входная дверь хлопнула, и Левин уже полностью одетый направился в лифт, надо было перестроиться на колдовское взаимодействие с Марьяной, забывая про физическое, на время хотя бы. А оно было потрясающим. Надо захватить свечи, ритуальный колдовской кинжал. Но, пока не провёл ритуал, надо держаться от номера Марьяны подальше. А уже потом можно снова скрипеть кроватями, собственно говоря.

Два часа спустя:

      Марьяна за час прогулки по осеннему лесу изрядно устала. Левинское — будем убирать скверну, откладывалась. Максим вёл вглубь леса, курил молча, ничего не объясняя. Романова решила для себя, что в болото купаться не полезет, тем более в такое время. Левин перелез через поваленное дерево, а затем помог своей спутнице. Марьяна сто раз пожалела, что надела какие-то полусапожки на каблуках. Да, пропади они пропадом.              Наконец Максим с чувством собственного достоинства сообщил, что нашёл поляну. Романова огляделась вокруг, ничего не ощущая. Эта мрачная полянка, вокруг которой словно склонились деревья, и небольшое болотце, заросшее тиной.              Максим жестом позвал Марьяну и приказал ей сесть на колени и положить ладони на них. Романова покачала головой, но всё же исполнила просьбу Левина. Максим достал несколько чёрных свечей, расставил их, поджёг, а затем позвал беса. Бес появился, захватив власть над телом Марьяны. Максим, можно сказать, с бесами в дёсна долбился, фигурально выражаясь, и теперь решил прояснить, почему бесу тушка шаманки приглянулась. Бес низким гортанным голосом сообщил, что ему нравилось питаться негативной энергией ведьмы и никуда он не уйдёт. Левин ещё раз посоветовал уйти по-хорошему.              Найти другое место для энергетической жратвы. Но бес лишь смеялся. Марьяна, которую вытеснили из собственного тела, смотрела на это всё с ужасом. Бес явно прожил на земле множество веков, раз так легко её обманул. Видимо, создал идеальные условия, уничтожив её жизнь, а потом нанёс главный удар, пробивая ауру.              Максим усмехнулся и сообщил, что бесов может и хлебом-солью принять, ну и послать куда подальше. Бес в теле Марьяны скрестил руки на груди, со смехом ожидая вызова. Левин достал ритуальный кинжал и стал чертить в воздухе символы, перенаправляя свою колдовскую энергию для борьбы с бесом, а затем принялся читать заклинание. Романова прислушивалась к речи Левина. Колдун просил мать природу помочь очистить душу шаманки от беса, который должен отправиться туда, откуда появился на свет. Голос Максима был обволакивающим, и вскоре Марьяна почувствовала, как её тело рычало, бесилось, но не могло вырваться из круга из свечей, который был словно невидимой преградой.              Это колдовская сила Левина его сдерживала, и колдун продолжал использовать кинжал, но на этот раз крепко его сжимал, направляя острую часть на шаманку. Марьяна смотрела на это всё словно со стороны, наблюдая за конвульсиями своего тела и проклятиями беса, которому совершенно это не нравилось такое обращение. Его вой, похожий на волчий, спугнул птиц, которые сидели на дереве.              Максим наблюдал за этими изменениями, продолжая читать заговор и управлять своим колдовским оружием. Огонь на свечах бешено танцевал, а ветер поднялся. Две близкие Максиму стихии: огонь и ветер были рядом всегда. Он мог с ними взаимодействовать в любой момент. Марьяна же поняла, что бес всё подстроил идеально. Видимо, в один из её трансов он и подселился, изображая духа волка или курицы, взаимодействовал, подсказки давал, медленно отравляя ауру своей поганой энергией и руша личную жизнь. Теперь же позиции беса пошатнулись из-за Максима.              Поэтому он стал сопротивляться. Бес вопил, словно его заживо жгли. Огонь свечей погас, а ветер поднял в воздух песок, травинки и сухие ветки. Изо рта шаманки вылетела чёрная энергия, которая тут же обратилась в пепел. Бес был изгнан в недра земли, откуда и появился. Марьяна пришла в себя и принялась кашлять. Максим лихо сработал, прямо на десятку. Максим убрал ритуальный кинжал в ножны, собрал свечи, а затем подошёл к Марьяне и протянул руку, помогая ей подняться.       — Спасибо за моё спасение, — поблагодарила Марьяна, вставая с помощью Максима.       — Ну, собственно говоря, спасибо на хлеб не намажешь, — хитро сощуривая глаза, произнёс Максим, а затем добавил, — Но в любом случае в ходе битвы сильнейших практика полезна. Так что можно сказать ты мне удружила.       Марьяна решила, что Максим заслуживает благодарности, поэтому прихватила его за щёки и горячо поцеловала в губы. Максиму эта благодарность понравилась, поэтому его руки довольно быстро оказались на её талии. С каждой секундой воздух вокруг них всё сильнее стал пахнуть озоном. У Романовой зазвонил телефон. Левин быстро отбросил его в сторону. Марьяна укусила его за губу, разрывая поцелуй, а затем бросилась поднимать мобильный. Марьяна встала и стала просматривать сообщение.              Максим подошёл к ней сзади, приобнимая за шею, прикусывал за мочку уха и прижал к себе. Марьяна засмеялась, и Максим хитро усмехнулся. Так они простояли пару минут, а потом Романова сообщила, что через сорок минут у них обед и она ужасно голодна. Максим не стал препятствовать и отошёл. Марьяна убрала мобильник в карман и двинулась в направлении гостиницы. Максим погладил ствол берёзы и двинулся следом. Ох, ведьма.              Романова шла, ощущая взгляд Левина на себе. Было приятно осознавать, что ей любовались, хоть и молча. Максим, помимо того, что осматривал Марьяну, ещё и глядел по сторонам в надежде найти что-нибудь необычное, что поможет в магических ритуалах в дальнейшем. Шаманка внезапно споткнулась о какой-то корень, скрытый в траве, и упала. И колдун медленно подошёл к ней. Марьяна с трудом поднялась сама, уверяя, что всё хорошо. Не хотелось ей выглядеть слабой и беспомощной, ибо уже была такой. Но надо как-то себя одёргивать от этого. Максим не лез, наблюдая, что будет дальше.              Марьяна сделала несколько шагов, немного похрамывая. Но на лице у неё не было и намёка на то, что ей больно. Непроницаемость, уверенность в себе, неотразимость. Максим понимал, что такими темпами они придут в гостиницу к вечеру, ибо сам путь не близкий. А она ещё умудрилась надеть каблуки. Нет, ногу можно свернуть и в кроссовках. Но Романовой везло до этого момента. Прошлась в них, перелезла через поваленное дерево, хоть и с помощью Левина. Но на ровном месте упала. Максим подошёл к Марьяне, а затем взял её на руки и понёс. Романова даже обалдела. Левин прямо удивлял её за эти два дня.       — Максим, может, я входила в транс, сливалась с медведем? А ты вмешался в такой интимный момент. Прямо прервал, — проговорила Марьяна, обнимая Левина за шею двумя руками.       — Сливайся хоть с леопардом, ну серьёзно! Ну, делай это в гостинице! Тем более, я бы тоже поел, — произнёс Максим, мысленно закатывая глаза.       — Так и знала, что никакого благородства. Лишь примитивные базовые потребности, — усмехнулась Романова, а затем ехидно добавила, — Рыцарь без страха и упрёка, прямо!       — Ну, образы рыцарей сильно приукрашены. И бухали, и били своих сожительниц, и много ещё чем другим непотребным занимались. Доспехи редко меняли, опять же. Ну, а то, что за барышней сражались… Блин, да это смотря ради каких. Вот, если ради таких, как ты, то их можно понять, — ответил Левин.       — Ого, а ты романтик. А если, например, взять времена дуэлей. Ты бы стал за меня стреляться? — проворковала Марьяна, обжигая дыханием щёку Левина.       — Дуэль — это лотерея. Можно и промахнуться. А тот козёл, который твой соперник, убьёт тебя, поймав фортуну за хвост. Хрена лысого я буду так рисковать. Поэтому поступил бы проще. Не довёл бы до стрельбы. Ибо должна быть железная гарантия, что я буду победителем. Чтобы моя женщина была только моей, — проговорил Максим, крепче сжимая Романову.       Марьяна укусила Максима за ушко. Максим никак не отреагировал, а продолжил нести прекрасную, язвительную ношу. Хотя внутри и понимал, чего шаманке опять надо. У Романовой поднялось настроение после диалога. Ей было приятно осознавать, что Левин набил бы за неё морду, защищая её честь. Ну, и он выглядел таким мужественным, отрешённым, холодным, и был, хорошо не рыцарем, но пусть героем. Словно дразнил своей неприступностью. И Марьяне ужасно стало интересно, сколько он выдержит её попыток соблазнения, учитывая, что совсем недавно они целовались. И не устоял.              Когда Левин остановился перед поваленным деревом, думая, как его обойти, Романова схватила его за щёки и горячо поцеловала в губы. И Максим ответил, продолжая держать её на руках. Через пару минут Левин разорвал поцелуй, также слегка прикусив губу Романовой, и осторожно посадил её на землю. Всё в стиле их флирта в гот-зале. Где Марьяна на словах послала воздушный поцелуй, Максим принял. Потом Марьяна послала поцелуй жестом, а Максим принял, вытер, улыбаясь при этом. Теперь же Левину нужно было отмахнуться от этого морока ведьмы. Ибо трахаться в лесу ему не особо хотелось. А вот в другой локации вполне. Плюс ему ещё Марьяну нести на руках до самой гостиницы. И это важнее всё-таки. В данный момент.       — Марьяна, ети его мать, я, итак, тебя несу! Если мы ещё и потрахаемся, блять, то не факт, что на обед успеем. Ради такой женщины можно и потом пожрать. Но в данный момент я настроен только на одну смену, — констатировал факт Максим, осознавая, что Марьяну тащить можно было, только если бы она молчала. Но она довольно болтливая, ну и сексуальная, особенно сейчас это ощущалось.       — Ну, ты такой отрешённый. Что у меня бабочки в животе словно бензином с текилой подожгли. И пусть меня даже волки употребят в рацион. Мне плевать. Да, и вообще, я уж с ними как-нибудь смогу прийти к консенсусу. Так что, давай, Максим, исполняй первый вариант, — скомандовала Марьяна, откидываясь на дерево.       — Нахрен я вообще полез этот кран чинить. Съехал бы в другую гостиницу, горя б не знал, — шёпотом проворчал Левин, у которого уже начинал урчать живот.       Марьяна не расслышала его слова, а облокотилась на дерево и вытянула повреждённую ногу. И тут же боль стрельнула в лодыжку. Романова матюкнулась, а затем дотянулась до полусапожек и выкинула их, не смотря куда. От одного полусапожка Левин увернулся, а второй прилетел ему в лоб. Максим потёр ушибленный лоб. Марьяна тем временем держалась за вывихнутую лодыжку и плакала беззвучно, стиснув зубы, отворачиваясь от Левина. Ну, баба, а снаряд времён Великой Отечественной Войны, который может рвануть в любой момент. А он его откопал к тому же.              Максим назвал её дурной, а затем вновь взял на руки и понёс. Марьяна, как и тогда, обняла за шею, но теперь словно язык прикусила, не произнеся ни звука. Боль в ноге утихала. Видимо, у Левина была какая-то особенная энергетика. Максим с трудом заметил Ангелину Изосимову. Колдовка успела отскочить, но матюкнулась. Левин буркнул что-то наподобие извинений, а затем продолжил путь к гостинице. Марьяна же просто поздоровалась, а затем вновь замолчала, крепче прижимаясь к Максиму.              Ангелина пожала плечами, а затем продолжила сбор трав с помощью своего серпа. Место было с положительной энергетикой, ибо вдали от людских глаз. Надо будет сделать побольше пучков трав, ибо пригодится. Вдалеке, с другой стороны, она увидела Олега, который был задумчив. Шепс беседовал с каким-то призраком, обсуждая его прошедшую жизнь, пока не почувствовал энергетику Левина. Сильно возбуждённую. И энергетику Ангелины, умиротворённую.              Марьяну, которая была на руках у Левина, Шепс не почувствовал. Поэтому нарисовал себе картину и, попрощавшись с призраком, рванул к Ангелине. И вскоре нашёл её. Левин с Марьяной ему не попались. Изосимова в последний момент почувствовала его энергетику бушующего моря и подняла голову. Их взгляды встретились.       — Чего печальный такой? Хуй отсох? — первой нарушила звенящую тишину Ангелина.       — Просто будь осторожна, когда травы собираешь! — произнёс Олег, скрывая за заботой более сильное и не такое благородное чувство. Но ревность грызла его — словно моль старую шубу.       — Разберёмся без сопливых! — парировала Изосимова, продолжая срезать травы.       — Знаешь, а вот от твоего либидо, видимо, гормональный всплеск в этом лесу. И Левин был в самом эпицентре. И не делай вид, что ты его не видела, — Шепс начинал заводиться.       — Ну, видела, и что? — со смехом проговорила Ангелина, которой было даже удивительно, что Олежа за своей ревностью не почувствовал Марьяну. Вот же бестолковый.       — Что понравилось с ним обжиматься? Надеюсь, ты хандроз себе не схлопотала, когда валялась под ним на земле. А уже осень, Ангелина Юрьевна! Чтоб вы знали! Заболеете, а мне потом вам апельсины таскать в больницу, — Олег моментально завёлся, ибо её ответ прямо мучил его, подкидывая ненужные фантазии.       — Засунь апельсины поглубже себе. Да, и календарь с утра видела, ибо со зрением всё нормально! Будешь меня душить как в шекспировских пьесах, милок? — ответила Ангелина, ей нравилось дёргать Олега, цеплять, распылять. Это положительно влияло на неё в сексуальном плане. Он прямо бешеный становился.       — Ещё как буду, — взревел Шепс, подходя к колдовке ближе, и вскоре они столкнулись лбами, как тогда на «Реванше».       — Только учти, совершенно не вещий Олег, я молиться не буду! Но и душить себя не позволю. Ибо не робкая овца! Сразу отрежу к чертям то, что танцору мешает. А оно тебе явно мешает! Дрочи лучше уж хозяйство своё, хоть так будешь использовать, — ядовито произнесла Изосимова.       Так они простояли несколько минут, а потом Ангелине надоело, и она отступила, затем принялась убирать травы и серп в рюкзак. Олег закатил глаза. Невыносимость Ангелины порой бесила, но в то же время и привлекала. Она восхитительно играла с ним, как кошка с мышкой, и всегда выигрывала и добивалась того, что ей нужно. Ангелина же поправила рюкзак, затем направилась в сторону, в которой по её мнению находилась гостиница. Шепс догнал бабоньку, затем прижал к дереву, обнял за талию и прильнул к её губам. Изосимова побила медиума по спине, затем расслабилась и стала отвечать на поцелуй, который с каждым мгновением всё больше и больше эмоций раскрывал. Ураган чувств прямо сносил обоим голову, и Олег с Ангелиной ныряли в этот океан страстей и немного запутанных отношений.