9 глава.

      Олег припарковал автомобиль около танцевальной студии «Амелия». Ангелина занималась здесь танго вот уже несколько лет. И Шепс, естественно, не мог позволить, чтобы Изосимова передвигалась на такси. Ангелина сначала не планировала, чтобы Олег её возил. Привыкла справляться сама. Но медиум настоял, объясняя, что ему будет спокойнее так. Колдовка даже дар речи потеряла, но согласилась. Кудрявый с виду юнец, но ведёт себя как мужчина. Не всегда, но бывали случаи, когда вместо игривого ребёнка появлялся мужик. Как и сейчас. И бабоньке это нравилось очень.       Олег открыл дверь, протянул Ангелине руку. Ангелина взяла Олега за руку и вышла, прихватив сумку, в которой было заботливо сложено чёрное бархатное платье и туфли на высоком каблуке. Шепс поставил машину на сигналку и буквально вырвал сумку с таким же рвением, прямо как вор мобильник, только что вдаль не умчался. Изосимова проворчала, что находится в нормальном возрасте и ползти под простынёй к кладбищу ей ещё рано. И она ещё его переживёт, и на его могиле отпляшет. Олег сообщил, что Ангелина девочка, а мальчики всегда помогают девочкам таскать портфели.       — Ох, ты, ёбушки-воробушки, галантный какой, — усмехнулась Ангелина.       — Ангелина Юрьевна, ну, не всё же мне перед вами выпендриваться и бумажками плеваться. Могу даже через лужу перенести, — с улыбкой произнёс, крепко сжимая руку Ангелины.       — Окаянный, а мне потом тебе поясницу барсучьим жиром мазать. Удумал хуйню какую. Я и сама дойду, — отмахнулась Изосимова, боялась, переживала, что любимый просто не донесёт.       Олег усмехнулся, в его серых, как грозовое небо, глазах загорелся огонёк. Ангелина тут же сообщила ему, чтобы он шёл на небо за звёздочкой и к ней не прикасался. Младший брат Сашки, казалось, не расшифровал послания певицы Лолиты в песне, а просто вручил колдовке сумку, а затем взял на руки. Ангелина потребовала, чтобы Олег её отпустил немедленно поставил на землю. Но тщетно. Олег донёс Ангелину прямо до гардеробной и поставил на пол. Едва коснулись твёрдой поверхности ногами, Ангелина тут же заявила, чтобы не смел больше её без разрешения поднимать. Олег сообщил, что удовлетворять женщину можно и после обрезания серпом. Много девайсов интересных на маркетплейсах видел, когда плётку заказывал. Колдовка пообещала что-нибудь засунуть медиуму, раз ему так девайсы понравились. Но так и быть, разрешит выбрать то, что засунет ему потом. И после Ангелина удалилась.       Олег рассмеялся, а затем уткнулся в телефон. И прямо залип на эдиты. Не сразу он заметил, что его трясут за плечо. Олег поднял свою кудрявую голову и увидел блондинку лет тридцати. Шепс поинтересовался, в чём дело? Девушку звали Настей, и она была тренером по танцам. Настя уточнила у Олега, умеет ли тот танцевать и как его зовут. Олег представился и сообщил, что может всё, от вальса до танго. Ибо занимался танцами 12 лет. Сашка хоть и шутил на эту тему постоянно, но поддерживал. И, когда Олежа влюбился в одну цыганку в свои 16 лет, которая танцевала танго в паре, но с другим, то именно старший брат убедил его бороться. Поборолся, и в паре танцевали, и повстречались, правда, год, а потом Олег танцы бросил, ибо цыганка там осталась. Как и рану на сердце его оставила. Зато теперь он счастлив. И снова в его жизни замаячили танцы. Но, в этот раз, карты говорили, что всё будет хорошо!       Настя схватила его за локоть и потащила в танцевальный зал. Олег зашёл в зал и прямо обомлел. Потому что увидел Ангелину в чёрном бархатном платье, которое идеально подчёркивало все достоинства. Особенно сильно это чертовски эффектное декольте. Ангелина удивилась не меньше. Настя представила Ангелину и Олега друг другу и попросила станцевать. Ангелина с Олегом направились навстречу друг другу. Каблуки колдовки громко цокали. И любовники прямо сближались, пока не оказались близко друг от друга. Прямо как тогда на «Реванше». Карие глаза Ангелины словно смеялись.       Включилось музыкальное сопровождение. Руки Ангелины и Олега соприкоснулись. Вторая рука колдовки легла на плечо медиума. Олег коснулся обнажённой спины Ангелины и повёл в танце, шагая вперёд. Ангелина ловко двигалась назад, шагая спиной, иногда качая игриво тазом и сокращая между ними расстояние. Разворачивались, кружились вместе, каждый шаг в танце был выверен, словно они были в дуэте всегда. Игра взглядами тоже добавляла искр. Поднятая ножка, и Олег словно пятился, и Ангелина наступала словно хищная тигрица. Разворот. Теперь шагали обратно, ноги, бёдра, всё работало так, как нужно. Нога Ангелины ловко поднималась высоко, опускалась, задевая ногу Олега, и вновь они двигались вместе.       И расстояние между телами периодически сокращалось. Олег ощущал, как голые бёдра Ангелины касаются его джинсов. Как к его торсу прижималась её грудь. Медиум чувствовал, как у него закипала кровь. И колдовка, казалось, тоже раскочегарилась. Страстные, горячие, словно созданные друг для друга партнёры. Остальные с замиранием сердца любовались, шептались, обсуждали. Настя была приятно удивлена, что откопала этого парня Олега в холле. У Олега прямо есть база, хореография, артистичность, чувство такта, чувство ритма. И Ангелина с ним очень хорошо смотрелась. Даже лучше, чем с тем испанцем Хулио. И оба горели, у обоих внутри бушующий огонь.       Когда музыка закончилась, Ангелина с Олегом выглядели так, словно провели ночь любви на сеновале. Олег красный, мокрые, вспотевшие волосы, руки тряслись, и бешено билось сердце в груди. У Ангелины румянец на щеках, немного выбились из косы пряди, чёрная шёлковая атласная лента выплелась из волос. На ногах неудобно стоять. Не держали. Ангелина выдернула остатки ленты, и она упала на пол. Затем колдовка села на скамейку и сняла грëбанные туфли. Олег отблагодарил Настю за возможность станцевать аргентинское танго и выбежал из зала. Ворвался в тренерскую, так как она была рядом. А там была душевая. Олег разделся и рванул туда, чтобы смыть накатившее возбуждение, ведь ещё тренировка продолжается, а он не сможет. Ибо бабонька просто ходячий секс. Олег поливал себя холодной водой, но желание отодрать Ангелину не отступало. И после пяти минут попыток привести себя в норму, увидел в зеркальном отражении Ангелину. Она играет с огнём.       Ангелина замерла, словно вкопанная. Олег стоял под этими струями воды и был прекрасен, словно греческий бог. Атлетичная спина, мощные руки, аппетитные ягодицы. И самое интересное — его привставшая плоть. И его серые бездонные глаза. Олег словно дрожал, но не от холода, а от возбуждения. Слишком она была хороша, слишком соблазнительна. Ангелина с Олегом бросились друг к другу, а затем слились в горячем поцелуе. Ангелина обвила его шею руками, а Олег крепче прижал её к себе, увеличивая напор. У неё пробежали мурашки по всему телу от того, что он был так рядом. Горький аромат одеколона вскружил голову, словно после алкогольного опьянения. Ему же было тоже безумно сладко с ней. Олег целовал шею, попутно снимая платье, а затем растёгивая лифчик. Ангелина прихватила его за волосы, возможно даже сильнее необходимо, но Олегу было не до того. Он осыпал её шею и плечи поцелуями, нежно прикусывая. Прикосновение его горячего тела сводило с ума. Как и всё остальное, что он делал.       Ангелина ахнула, когда Олег прихватил её за грудь, а затем поцеловал так, словно от этого зависела его жизнь. Ангелина провела указательным пальцем по его члену, касаясь головки. Олег зарычал, потому что прикосновения колдовки просто сводили его с ума. Снова поцелуи, укусы, и вот они уже на каком-то кожаном диване и он срывает с неё трусики, отшвыривая в сторону. А затем наваливался сверху и они стали горячо целоваться, сгорая от нетерпения. Ангелине так хотелось этого молодого греческого бога и внутри живота возникло привычное тянущее желание. Никогда она не думала, что захочет партнёра по танцам, но Олег и в жизни партнёр. Исключение из правил, такое манящее. Олег решил её немного помучить.       Из груди Ангелины вырвался стон, когда Олег ввёл пальцы в её лоно. Медленно, но напористо. Затем темп пальцев становился всё умереннее. Ангелине становилось хорошо, жарко, и стоны разлетались по всей тренерской, вместе с проклятиями. Шепс усмехнулся, ускоряя темп ещё, колдовка себе не изменяла. Проклятие, как и блаженство, рядом ходили. Просто тон матерный разный. И этот восхищённый, приятный на слух. Спустя какое-то время Ангелина уже была близка к агонии наслаждения.       Темп его пальцев стал неистовый. И мощный оргазм накрыл её с головой. Жар пульсировал по всему телу и сильнее всего от самого чувствительного места. Олег не дал ей прийти в себя и вошёл в неё. Ангелина крикнула, ибо всё ещё горячо чувствовала. И от этого было безумно хорошо. Толчки Олега были грубыми, но поцелуи, которые он оставлял на её плечах, шее, губах, были нежными. Он так возбудился, когда довёл её до оргазма. И теперь хотел, чтобы она вновь орала, только уже от его движений внутри неё.       Ангелина кричала с матами. Ей было охуительно. Олег просто словно дикарь, который обитал на необитаемом острове и вот наконец-то дорвался до женщины. Крики наполняли тренерскую, но двум участникам битвы сильнейших было всё равно. Колдовка также целовала его, кусала, отдаваясь вся. Царапала спину. Водопад наслаждения наполнил обоих, и оба оказались в приятной сладострастной неге. Дрожащие, полные огня внутри, тела. Олег довёл Ангелину до нескольких оргазмов, а уже потом позвонил себе кончить ей на бедро с рыком. При первом оргазме Ангелина кричала, так, словно её убивали. Во второй раз хохотала, так, что живот напрягался. В третьем шептала его имя, а потом голос совсем сел...       Не сразу удалось сфокусироваться, вернуться в реальность, прийти в себя. Уж слишком было пиздато, как сказала бы колдовка. Они так лежали какое-то время и смотрели друг на друга, приводя дыхание в норму. Постепенно они пришли в себя. Олег даже сходил до кулера, который был в трёх метрах от них и принёс Ангелине воды. Ангелина высушила три пластиковых стаканчика, яростно их сжимая, а затем развалилась на диване и стала рассуждать, что её Олежа — любовник, блять, охуенный, до звёздочек в глазах, и мальчишка заботливый. Вот ей повезло его отхватить. Олегу тоже было отлично, но выглядел словно кот, который обожрался сметаны. Ну, и как теперь танцевать с колдовкой аргентинское танго, если она его возбуждает вот так. И он всегда будет этого хотеть. Шепс приобнял Изосимову, поцеловал в шею.       — На целую пятёрку, поработал, — шёпотом усмехнулась Ангелина.       — Всё, тройку мою припоминаешь, — усмехнулся Олег в ответ, щипая её за бедро.       — Миленький мой, ну, нашёл к чему приебаться. Не нравится, выход там, — тихо произнесла Изосимова, будет она ему объяснять, что по пятибальной шкале ставила. Высший бал, чёрт лохматый, получил.       — Ну, Ангелина Юрьевна, приебусь к вам основательно, ох, как приебусь, — прошептал Шепс, целуя её в шею.       — Отстань, окаянный, бабоньку прямо в омут затащил, и она тренировку проебала, — произнесла Ангелина жёстко, но голосок дрогнул, потому что Олег помимо поцелуев, вновь стал руки распускать. И ей это нравилось.       — Скажи ещё что-нибудь с матом, ибо ты такая сексуальная, когда ругаешься, — прошептал Шепс, прикусывая её за мочку уха и прихватывая за грудь.       — Ещё блять чего прикажешь! — проворчала наигранно Изосимова, которая тоже стала отдаваться этому повторяющемуся безумию, а затем выскользнула из его объятий и пошла в душ. Игра в провокации ей нравилась всегда.       Олег выругался шёпотом на колдовку, а затем догнал её, прижал к холодному кафелю. Пересечения взглядов. Его глаза оттенка грозового неба и её глаза цвета горького шоколада. И через мгновение они уже целовались страстно, дико, желанно. Ангелина даже и представить не могла, что будет заниматься сексом там, где танцевала, и тем более с партнёром по танцам. Понятно, что партнёр по танцам был её кавалером, но всё равно, дико, безумно и жарко. Олегу нравилось вот такое спонтанное приключение. Это был залог страсти, влечения. И ему прямо голову сносило от того, что его женщина была такой, матерящейся, как сантехник в ЖКХ, и такой манящей, желанной, любимой. Ах, если бы он на «Реванше» это понял. Но главное, что теперь догнал, что к чему…       

***

      Марьяна вышла из маленькой книжной лавки на Невском в прекрасном расположении духа. Лекции по шаманизму прошли просто великолепно. Марьяна рассказывала о змеях в костюме шамана как символе защиты и средстве соединения этого шамана с нижним миром. О взаимодействии с духами. О зеркале как помощнике в шаманском оборотничестве, шаманском посвящении, шаманской болезни и прочем. И люди действительно внимательно слушали, задавали вопросы, записывали в блокноты, снимали на телефоны и записывали на аудио. В маленькой лавке было просто тьма народу. И это было замечательно, познавательно. Для Марьяны в качестве оратора, рассказчика, человека силы, который делился своим опытом, и для слушателей, которым была интересна магия, или они уже были на этом пути, или просто были любителями, а рассуждения Марьяны просто натолкнули на то, чтобы решиться на что-то или изменить в своей жизни. Потом ещё была беседа, фотографии, советы в личной жизни. И Марьяна никому не отказывала.       Марьяна перешла речку Фонтанку по мосту и двинулась к Аничкову дворцу, за которым расстилался прекрасный сад. Красное пальто ну прямо идеально сидело и грело. Но Романова понимала, что скоро придётся покупать пальто больше. Обувь уже пришлось поменять, ибо ноги опухли, и теперь требовалось на два размера больше. Такими темпами Романова доберётся до обуви Левина. Хотя, уже добралась. В его зимних ботинках чёрных и в одной паре шерстяных носков шагала. Ноги не только отекали, но и мёрзли. Вот и приходилось утеплять. Но почему-то только днём и ночью. Днём Марьяна в основном носилась, а ночью либо прижималась к Максиму, который шутил, что она сбивает его настрой на битву сильнейших, но позволял греться, либо две пары обычных носков. И никак иначе. Предстояла встреча с Лариской. Деловая. Романова иногда магически прощупывала квартиры, которые Дементьева как риелтор должна была продать, или людей, с которыми должна осуществить сделку. И Марьяна помогала.       Вчера они смотрели сериал «Друзья» и активно сплетничали, что было позавчера. Лариска в подробностях рассказывала про Ивана Трусова, своего молоденького, с которым у неё впервые в жизни случился секс в лифте. Марьяна даже просканировала паренька по фото. Брюнет, голубоглазый, хорошенький. И Лариску искренне любил. И предложение ей сделает. Лариска же спалила, что Марьяна встречается с Максимом Левиным. Увидела в окно, а потом потребовала подробностей. И Марьяна рассказывала, краснела и светилась изнутри. И Лариска выглядела также, когда про своего хорошенького рассказывала. И подруги были безумно рады друг за друга.       Теперь Лариска около дворца, деловой чёрный костюм торчал из-под распахнутого пальто. Слякоть, снежная каша. Дементьева была мрачнее тучи, видно, что-то на риэлтерском поприще не клеилось. Либо клиент мозги имел во всех позах, либо квартира с сюрпризом. На второе Лариске прямо везло. И Романовой приходилось прямо заочно решать эти вопросы, ибо Дементьева цепляла эти квартиры, как собака репейники на свою лохматую шерсть. Постоянно, как будто специально. Но умело их продавала после чистки Марьяны. Видимо, опять.       — Адрес нехорошей квартиры говори, — нарушила Марьяна тишину первой.       — Сколько стоит заказать порчу? Нет, клиент, просто сказочный персонаж. Кислов Андрюша. Господи, но Петенька Кислов — золото, а не актёр. А этот позорит всех Кисловых. Андрюшка уже второй раз пытается продать квартиру бабушки, но и в этот раз дело провалилось. Облом иной, как фанера над Лиллем. Ну, когда я уже перестану давать мужикам второй шанс? — закатила Лариска глаза.       — Ларка, энергию бы некоторых мужчин в нужное русло. В мои медитации, хотя бы. Проработали бы ментальные зажимы, психологические травмы и задышали бы полной грудью. Перестали бы метаться. Но, увы, их примитивное сознание на это не способно, — проговорила Марьяна.       — Дорогая, ты бы его фотографию на кладбище понесла и стала ворожить. Нет, в работе риелтора полно странных людей, с подвижной психикой. Но этот… Первый раз я долго искала покупателей, попутно выслушивая его причитания о том, что он не мог ходить, а жена его бросила и уехала с любовником, а его хорошая женщина ушла. И нашла я покупателей, замечательные люди. Договор уже подписываем. Буквально его подпись и всё. Он получит хорошие деньги, я — отличный процент. И тут звонит его Яночка, просится где-то пожить. Андрюша вскакивает, кричит, что мы его обманули. Да, я даже со стыда сгорела. Но я тем покупателям второе жильё показала. Всегда есть запасной вариант. И они купили. Два года квартира не продавалась, как будто специально их ждала. С Яночкой жил, жил, потом что-то случилось, видимо. И звонит мне вчера, мол, давайте квартиру продавать. Я всегда даю людям второй шанс. Пришла, а он с Яночкой опять жамкается и опять отказывается. Ну, и языком Ангелины Изосимовой я с ним поговорила. Но сил нет, — проговорила Дементьева раздражённо.       — Так, так, так, Ларка, так дело не пойдёт. Будешь делать мою звериную шаманскую медитацию, чтобы облегчить твоё ментальное состояние? Или всё-таки отворот от Янки? — решила уточнить Романова.       — Начерта мне отворот нужен? А, звериную медитацию давай в другой твой приезд. Ты же завтра уезжаешь. А сейчас у меня к тебе дело есть. Есть у меня девочка, клиентка. Комнату деда в двухкомнатной квартире сдаёт. Квартиранты все нормальные были. Мной лично прособеседованы. Никакой криминальщины. Ибо знакомый мент пробивал их всех. Грустная, сидит, плачет. Не ест ничего, а я-то вижу, что что-то не так, — с беспокойством произнесла Лариска.       — Ладно, поехали, — согласилась Марьяна.       Через сорок минут подруги вышли из ярко-красной рено и зашли в подъезд девятиэтажки. И добрались до тридцать второй квартиры. Дверь открыта, а в ванной всхлипывания. Марьяна подергала ручку и открыла дверь. На полу сидела светловолосая девочка и плакала. Романова присела на корточки и обняла её. Почувствовала боль, словно свою. В клинике, где состояла на учете, сказали, что ребенок больной. Не жилец, показали страшные анализы, и назначили процедуру выскабливания на завтра. А девочка прощалась с ребенком, извинялась, что не уберегла. А ребенок, то здоров. Странные дела творились. Ох уж это врачебное самоуправство.       — Ребенок, у тебя здоровый будет, хорошая моя. А в больнице просто перепутали. Так что ничего не бойся, а просто прошепчи на ухо мне адрес, — успокоила Марьяна.       Девочка прошептала адрес клиники и почувствовала, как на душе стало легче. Марьяна попросила Ларису посмотреть за девочкой и со скоростью ракеты помчалась вершить правосудие над карательной гинекологией. Они еще не знают, кто такая Марьяна Романова в гневе. Марьяна выскочила из подъезда, словно разгоряченная фурия, вбила адрес, а затем отправилась вверх по улице. Идти минут двадцать. Оно и лучше. Проветрится, все обдумает. Да и в ее положении прогулки полезны. Мелькали люди, витрины магазинов, многоэтажки. Снег хрустел под ногами. Марьяна искренне не понимала, как можно быть такими сволочами и издеваться над беременными. Ставить неверные диагнозы.       Марьяна дошла до клиники — трёхэтажное здание, от которого веяло негативом, чужими эмоциями. Ничего хорошего. Прямо угнетение и безнадежность. Марьяна подошла к больнице вплотную, коснулась стен. И сразу почувствовала еще сильнее. Материнская боль, человеческая злоба, и зависть. С карательной гинекологией Романова сталкивалась и раньше. Но надо выяснить. А для этого нужно погрузиться глубже. Марьяна подошла к стене, и тут из стены выпрыгнул призрачный черный кот и проник в нее. И рыжеволосая шаманка увидела все его глазами.       Больница изнутри. Белые стены, плакаты медицинские, очереди, дамочки с животиками, или без. Положительная атмосфера. Позитивные эмоции, забота, детский смех, но в один день все изменилось. Начало марта, прошел сильный дождь. В больницу зашла женщина, стряхнула зонт. Эта женщина — акушер-гинеколог Василиса Игнатьевна Коршунова, которая всегда была добра, обходительна, принимала много детишек, делала операции. Ей было за сорок, около пятидесяти. Полная, мышиный хвостик, несуразная одежда, но врачебный дар. Но потом словно какая-то вспышка негатива, и все изменилось. И место радости превратилось в ад. И Василиса стала обзывать пациенток, ненавидеть их, стимулировать беременность, чтобы не рожали в ее дежурство. Марьяна вынырнула из видения, а затем отошла и села на скамейку.       Зазвонил мобильный телефон. Зазвучал припев песни группы «Агата Кристи» — «Чёрная луна»: Я же своей рукой сердце твоё прикрою, Можешь лететь и не бояться больше. Сердце твоё двулико, Сверху оно набито мягкой травой. А снизу, каменное, каменное, каменное.              Марьяна поставила эту мелодию на Максима. Потому что она видела в этом припеве их отношения. Только немного иной смысл. Первые строчки описывали Левина точно: что и сердце прикрыл ей, и она полетела. Сердце двуликое, да. Снаружи она баба-конь, а внутри хрупкая девчонка. А по поводу травы… И это верно. Как специалист, она камень, а так трава, которая растёт под лучами солнца. Марьяна включила громкую связь и положила мобильник рядом с ухом, попутно вытирая водицу подтаявшего снежка, и закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях. Привести себя в порядок.       — Так, рыжая, опять нашла на свою пятую точку приключений? Вот прямо чую, как шило елозит в такой красивой, — ласково произнёс Максим.       — Максим Николаевич, вы тоже горазды влипать во всякие авантюры, — парировала Марьяна.       — Ети его мать, я ж азартный старый колдун, поэтому мне дозволено. И ты такая же. Просто знать хочу, куда, ежели что, пожарный кран подгонять, вот и весь хрен до рубля, собственно, — пояснил Левин.       — Ну, может, мне тоже соблазнительно узнать, что ты делал, — хихикнула Романова.       — Валяй, просканируй. Я даже против не буду. Ну, серьёзно, когда твоя женщина копошится в твоей ауре. Это в первый раз странно, ну, потом привыкаешь, ощущать начинаешь лучше, приятно становится. Всё также, как и тогда, когда на дорогу секса вступаешь. Плюс, минус. А так как мы притёрлись ментально, то и пушка, бомба, петарда выйдет, — рассмеялся Максим, попутно чиркая зажигалкой.       — А, если бы у меня стоял блок, ты бы стал его пробивать? — проворковала Марьяна, которой даже стало интересно, стал бы Максим её прощупывать.       — С наскока шаманскую крепость не взять. Но, жёлудь, то работал, оценки твои позвоночником можно сказать ощущал, как свои собственные. Так что жёлудь — это инструмент, просто скажу я об этом тет-а-тет в беседе. А то начнут дубы дербанить в состоянии бешеной золотой лихорадки. А по поводу блока твоего… Тут взаимная отдача процессу должна быть. Чуть ослабила — я бы влез, собственно говоря. Хотя, когда женщина ведьма немного не в кондиции, её магический блок — это дело десятое, на что колдун смотрит. Мимика, жесты, язык тела, очевидней никуда, ну, серьёзно. Если, конечно, не мудак слепошарый около девушки трётся, — усмехнулся Максим, а затем хитро сощурив глаза, произнёс: — В гостинице я тогда всё и понял.       — Ладно, посмотрю, что ты там делал, — с вызовом произнесла Марьяна.       Марьяна положила руку на живот, решая с помощью ребёнка сканировать состояние его отца. Легко, хитро и действенно. Настроение у Максима было отменным, как и всегда. Дело было даже в обычном растворимом кофе на заправке. Вкусный. Пареньку охраннику помог с личной жизнью. Влюблён тот был в официанту. Подпевал в машине, ржал с Каталычем. Девчонку-волейболистку вытаскивал. Она уже второй раз теряла сознание, и её убирали из состава. Анализы в норме, а у себя в комнате она нашла куклу вуду. Левин сообщил, чтобы не трогала, и пусть лежит там, где и лежала. Разрушил, уничтожил куклу. А потом Марьяна почувствовала чувства к ней, заботу. Максим, стоя в пробке, лазил по маркетплейсам и изучал, какая подушка для беременных лучше. Матерился жутко, так как с его точки зрения была какая-то ерунда китайская, из грубых материалов. Марьяна улыбнулась даже. Кучу накупит точно. А потом, когда живот побольше будет, ей подгонит. Забавно. И неожиданно. Другой Максим Левин.       Максим чувствовал, как Марьяна его просматривает. Лёгкое, приятное покалывание. Левин съехал на обочину и тоже сосредоточился на состоянии Романовой, сжимая в руке её браслет. Беспокойство, волнение, прямо ощутимо. Видимо, всё-таки рядом где-то находится с тем местом, потому что в обычной жизни рыжеволосую шаманку так не фонит сильно. И колдун со шрамом это знал. До этого была эфемерная радость, лёгкость, но это явно от своих лекций, которые она обожала вещать. И глаза уж точно сияли. Потом беседовала теа-тет, давала советы, и это тоже приносило Марьяне радость. Зато потом чужой страх, боль, и Марьяна смогла с этим справиться.       Максим же на секунду завис, когда почувствовал, что Марьяна волновалась за ребёнка. Страх, сопереживание, нет, не их ребёнка, касается какой-то другой ребёнок, и тоже в животе. Но с Марьяны станется, она слишком сочувствующая, вот её мать. Но прислушался к их ребёнку на всякий случай. С ним было всё хорошо. И почувствовал, как Марьяна улыбнулась, почувствовав его сканирование. Но и то, что устала, тоже Максим понял.       — Всё, я почувствовала, интересный день у тебя был, — усмехнулась Марьяна.       — А, у тебя что за ребёнок вызвал волнение? Собственно говоря, не наш, с нашим то в порядке всё, — проговорил Максим, а затем провёл рукой по рулю и добавил заботливо, — Выкладывай, рыжая, что стряслось.       Марьяна и выложила всё как на духу. И то, как молоденькая девушка плакала в ванной, и что ей завтра выскабливание, хотя с ребёнком всё в порядке. И то, что сейчас рядом с той больницей стоит, от которой прямо столько негатива, боли. Но, с наскока тоже не получится попасть. Но дело было в одной работнице, которая ни с того ни с сего стала злой сволочью. Но Марьяна была уверена, что что-то придумает, и сообщила об этом. Просто пока хотелось передохнуть. Об этом не сказала, но точно поняла, что он в курсе. Сканировал же.       — Так, родная, не еби себе мозги только! Скоро буду! Дела свои порешаю, а ты пока от больницы подальше отойди. Адресок скинь. Могу сам поколдовать, но это энергию лишнюю тратить, а она мне для другого сгодится. Не только за шаманками эффектными подглядывать! Ну, и для магической херни какой-нибудь. И да, духам твоим передаю, отъебитесь от моей женщины! Если вам невмоготу прямо, вопрос жизни и смерти, то ко мне идите! Ну, серьёзно! А ты, рыжая, сиди на жопе своей ровно, в больницу не суйся, до моего приезда, — произнёс Максим и отключился. И вскоре получил геолокацию о месте положении Марьяны.

Два часа спустя:

      Чёрное бмв Максима въехало на стоянку около больницы. Марьяна сидела на скамейке, у неё были шокирующие новости. Рыжеволосая шаманка увидела второе видение, которое показал ей чёрный кот, более точное. Василиса вышла замуж, жила с мужем. Быт, работа, работа, быт. И абортов семь штук, с помощью таблеток. Мужу Василисы не нужны были дети, он их не хотел. Потом, когда мужу приспичило, Василиса не смогла. Развелись. А через год к ней на приём девушка лет двадцати, с фамилией бывшего мужа. Беременная.       Василиса соврала, что ребёнок больной родится. Девушка, конечно, обалдела, но согласилась на аборт. И бывший её бросил, потом ходил тут и слюной брызгал. Ну, и с тех пор что-то в ней сломалось окончательно! Она стала срываться на всех, а если девочки походили на любовницу, то у них не было шанса. Кроме любовницы мужа, было ещё две на неё похожих. Ларискина знакомая, которой только предстояло, и девчонка, которой она сказала, что ребёнок умер после родов, а сама продала его богатым, у которых умер их. Не смогла прервать практически доношенную беременность. Хотя хотела, но в тот день застряла в лифте. А девушка родила. Правда после известия о мёртвом ребёнке выбросилась с крыши. Умерла мгновенно.       Максим подошёл к Марьяне, присел рядом и одной рукой обнял за талию, второй прихватил за шею и поцеловал в губы. Марьяна с удовольствием отвечала на поцелуи, касаясь его спины. Лёгкие покусывания, соприкосновения языков. Ладони Марьяны теперь были на щеках Максима, а Максим двумя руками водил вверх и вниз по её талии. Словно встретились после долгой разлуки. Когда поцелуй завершился, Марьяна крепко прижалась к груди Максима. Максим поправил её шапку и поцеловал в висок.       — Максим, акушер-гинеколог, Василиса Игнатьевна Коршунова прервала беременность из-за мести. Любовнице бывшего мужа таблетки подмешала в чай, и аборт случился сам собой. Второй, похожей на неё, соврала, что ребёнок умер. Третьей, которая знакома Лариске, тоже хотела прервать. Но тяжёлая судьба у этой несчастной женщины. Муж заставлял делать аборты, дети не нужны были. А потом, когда захотелось в папочку сыграть, то Василиса уже не смогла иметь детей. Думаю, как акушер-гинеколог, она всё знала сильно заранее, — прошептала Марьяна дрожащим голосом, а затем добавила, — И с её абортами не всё так просто.       — А почему вторая соврала, что умер, а не убила? — поинтересовался Максим.       — Хотела, но срок почти доношенный, и Василиса застряла в лифте. А девушка родила в это время. Уберегли Василису от непоправимого. Но, к сожалению, она не уловила предупреждение и продала ребёнка. А мать ребёнка с собой покончила. А от третьей смерти Василису уберегло то, что я предотвратила, — объяснила Романова, которая встала и перекрестила руки на груди.       Левин отошёл, зажёг свечу, а затем присел на корточки и стал призывать духов, которые погибли из-за Василисы в этой больнице. Возникло два призрака, к смерти которых Василиса приложила руку. Марьяна тоже увидела призраков и подошла. Марьяна с Максимом опросили призраков. Паренёк сообщил, что скоро вновь сможет появиться на этой земле, и Василиса поможет ему родиться на свет. И тем самым кармический долг закроет. Белобрысая девушка, которая выбросилась из окна, сообщила, что знает, где ребёнок, в семье хороших людей растёт. Мама её в психушке. И дух этой девушки не упокоен. И планирует извести Василису. Духи суицидников всегда мучаются. Но в случае этой девушки будет скидка на горе и боль утраты. И родовая система её примет со временем, как только она успокоится. Максим с Марьяной отправились в больницу.       Марьяна добыла номерок, а затем направилась к нужному кабинету. Максим же разговорился с девчонками-медсёстрами, которые его узнали. Дал им автографы, дал несколько советов в личной жизни, а затем направился за Марьяной. Из кабинета номер восемь вылетела совершенно юная девочка, лет восемнадцати. Марьяна подошла и обняла её, принялась гладить по спине. Кругленький, уже заметный животик и слёзы. Девушку, которую звали Алевтина, тут же зарыдала. Ибо ей сказали, что ребёнок от срока отстаёт. Не жилец. Романова сосредоточилась и почувствовала ребёнка. Тот же типаж, как любовница бывшего мужа. Ох, Василиса заигралась. Марьяна успокоила девушку и посоветовала ей обратиться в другую клинику, а сама направилась к этому восьмому кабинету, в котором сидела Василиса.       Когда Марьяна зашла в кабинет, то перед собой увидела Василису. Василиса оглядела Марьяну, узнала, но виду не показала, а затем отправила в кресло. Марьяна сообщила, что была на приёме, и всё хорошо. Гинеколог тут же сообщила, что в её возрасте уже прерывать надо, а не рожать больных инвалидов, которым всем страной собирают. Да, и матка разваливается уже, куда уж там. Трахаться с мужиком, ладно. Но залетать, то уже зачем. Романова выслушала это всё с усмешкой на лице и молниеносно ответила. Марьяна сообщила, что по крайней мере не делала пять абортов от мужа идиота и не убивала ребёнка его любовницы намеренно.       — Слушайте, я думала, вы не настоящая, шарлатанка, — лишь смогла проговорить Василиса. Её тёмно-зелёные глаза были широко распахнуты.       — Три девочки, два мальчика у тебя могло бы быть. Ну, если тебе этого мало, то могу сказать, сколько бы им лет сейчас было. Или призвать их сюда! — Марьяна разозлилась.       — Нет, что вы, не надо, — взмолилась Коршунова.       «Битва экстрасенсов» она воспринимала, как шоу. А тут самая Марьяна Романова, которую она иногда считала шизанутой. Но она-то и увидела всё. Василиса уже было выскочила из кабинета, но врезалась в Максима Левина, который бесцеремонно вошёл в кабинет. Гинеколог так охренела от такого вторжения, что замерла на месте и побледнела. Максим усмехнулся, попутно ощущая энергию девушки-самоубийцы неподалёку. Марьяна тоже это всё чувствовала. Левин намеревался выгнать духа, давая возможность Романовой поговорить. Марьяна посмотрела на Максима, кивая в сторону Василисы. Понимала, что, возможно, не сможет с Коршуновой холодной головой мыслить в разговоре. Жалеть будет, плюс была тайна с абортами, которую Романова не раскопала. Марьяна увела призрака из палаты, уходя вместе с ним.       — Я уже поняла, что мне что-то будет! Но послушайте, я этого не заслуживаю. Я жертва, — запричитала Василиса.       Василисе было не по себе. Марьяна уже произвела на неё впечатление, но Максим Левин казался ей вблизи ещё более страшным в мистическом смысле. Сердце бешено колотилось, руки тряслись. Сразу всплыли в голове все прегрешения. Аборты, в которых муж виноват, конечно, но она, как гинеколог, прекрасно знала, как это может повлиять на здоровье, на её функцию деторождения. И детей тоже не хотела. На самом деле. Грубые слова будущим мамам и циничная речь в сторону девчонки-суицидницы — мерзкие.       Коршунова тогда просто растоптала девочку, похожую на любовницу мужа. Уничтожила, после того, как продала её ребёнка паре, у которой погиб ребёнок. Обменяла. И девушка, решив, что смысла нет жить, выбросилась из окна сразу после этого. Даже записку не успела написать. Василису проверяли, но психиатр объяснил, что это был несчастный случай, психика погибшей не выдержала горе. Подтасовал экспертизу, а мать девушки, узнав о смерти дочери, попала в психушку. Максим приобнял Василису за плечи и решил рассказать о последствиях. Его рыжеволосая шаманка уже хорошо прошлась. Теперь его очередь объяснить всё так, как он умеет.       — Муженёк бывший твой — пидорас, несомненно. Но и ты, блять, не агнец невинный. Мне то можешь не рассказывать. И сейчас думаешь о том, чтобы не узнал я, что детей ты на самом деле не хотела. Тогда карьера ближе была, вот и весь хрен до рубля, собственно. Потом приспичило. Но не получалось. Но, выгребла бы, но, унесло тебя не туда. Энергию не туда спускала. А, надо было просто лечиться, и свою ебанутую голову тоже, после первой девушки. А дух второй прямо рядом с тобой ходит по этой бренной земле и зуб на тебя заточил. И мстить будет так, что говно ложками будешь хлебать, если продолжишь, как сука себя с невинными девчонками вести. И уедешь в жёлтый дом с мягкими стенами, на пмж. Глюки, состояние овоща и прочая ебанина, как подарок, — проговорил Максим, видя насквозь Василису.       Василиса сообщила, что слишком запуталась, и что действительно возомнила себя владычицей морскою. Вдруг началась суматоха в коридоре. Василиса и Максим выскочили из кабинета. На каталке везли девушку без сознания, с огромным животом и обильной потерей крови. Девушка была типажа, который Василиса не любила. Максим усмехнулся: быстро силы решили Василису испытывать. И шанс у неё выбить из молока масло и выпрыгнуть из кувшина есть. Последний — будет крах и психушка.       — Блять, шанс не упусти. Цепляйся за него, ибо последний, больше не получишь. Ну, серьёзно, топи до талого, чтобы за волосы себя из дерьма вытащить. Никто за тебя это не сделает, увы. И думай о выборе правильном, а то учить тебя жизнь иначе будет. И я, как никто иной, это прочухал на собственной шкуре, когда эго слишком улетело ввысь, — проговорил Максим, давая напутствие, а затем отправился курить.       Марьяна тем временем проводила ритуал в небольшом тупике, в нескольких метрах от знака — красный кирпич. Призрак девушки осознал, что действительно была в основном тут, а как живые мама и сын её не волновало. А ведь она может быть их ангелом хранителем. Девушка попросила Марьяну сделать так, чтобы её мама и её сын смогли быть вместе. Романова пообещала, про себя смеясь над тем, как Левин станет невольным соучастником. Марьяна зашла в больницу, сжимая в руке амулет на чёрной верёвке. Родолит давал своему владельцу спокойствие, помощь в не простых ситуациях и взвешенность в разных решениях. И рыжеволосая шаманка хотела подарить его Василисе. Но не успела и очень удивилась, когда узнала от Максима, что та отправилась на операцию.       Максим при этом выглядел загадочно, и от него несло сигаретным дымом. Максим посчитал, что речевого пендаля мало, поэтому в курилке провёл ритуал и вызвал на подмогу деда-акушера, который вселялся в него в поезде. Василисе это тоже нужно. Понесло её, конечно, чушь творить стала. Но, специалист хороший, надо просто ей об этом напомнить. А, уже увидев крохотных кожаных человечков, живых, обрадуется. Охренеть, сразу двое. Левин посмеялся про себя. А вдруг у них с Романовой тоже будет двойня. Максим вызвал акушера, объяснил ему всё. Призрак пожилого акушера оказался вполне понятливым и объяснил, что Василиса — дочь его погибшего друга. И он всегда её оберегал. Просто прорываться к ней некогда было, ибо за живыми потомками присматривал. И девочкам-студенткам в родной больнице помогал, у которых первые операции намечались. А тут дверь к Василисе открылась, и ежели что, он теперь в любой момент присмотрит. Дед-призрак добавил, что ему пора к Василисе и исчез. Максим же отправился в коридор ожидания около операционной.       — Как интересно завернулся её жизненный путь. Дали шанс спасти. Этим самым обнулиться. Скорее всего, кто-то с того света её охраняет. И если она всё сделает верно, и я думаю, что так и будет, — уверенно проговорила Марьяна, а затем помолчала, посмотрела на Максима.       — Уверен, всё пройдёт гладко. Правда, чёрт знает, кто родится, мальчик или девочка. Но имя определённо в честь одного из нас будет, — произнёс Максим, который решил сходить за кофе.       — Или в честь обоих, ибо двойня может быть, — проговорила Марьяна, а затем схватила колдуна за руку, — Максим, стой. Может, нам тоже имя придумать!       — Собственно говоря, ну, давай, — произнёс колдун со шрамом, а затем присел на корточки перед рыжеволосой шаманкой, погладил живот, почувствовал, что только один ребёнок, девчонка стопудово, ибо энергия лилась, как у цветущей сакуры в парке ВДНХ в апреле. У мальчишек обычно энергия мужского дерева. А затем Максим посмотрел в голубые глаза Марьяны и добавил, — Только без Даздрапермы. И нет, наша дочка на всякие прозвища идиотские, конечно, не обидится. Папка её научит от этого подпитываться и отпор давать словесный. Но Эдики, Стасики всё-таки сами напросятся. Ибо судьба у них такая.       — Мне нравится Прасковья, от древнегреческого канун праздника, или пятница. Инна, означающая бурный поток. Ульяна, с латинского — счастье, — предложила Марьяна, проводя рукой по шраму отца своего будущего ребёнка.       — Инна, Ульяна, отлично, остановимся на них пока, — улыбнулся Максим, а затем поцеловал Марьяну в лоб и добавил, — Тебе булку купить?       Марьяна помотала головой. Есть она в стрессе не могла есть, ибо переживала за Василису, хоть и верила, что всё будет хорошо. Но волновалась так, будто бы сама делала эту операцию, причём впервые. Когда Максим вернулся со стаканчиком кофе, соком и коробкой с эклерами и увидел заплаканную от счастья Марьяну. Марьяна сообщила, что Василиса справилась и смогла принять роды — близнецы, две девочки. Здоровы, обе 7/8 баллов по шкале Апгар, 2380 и 2500 грамм, как и их мама, похожая на бывшую любовницу бывшего мужа Василисы. Марьяна, увидев эклеры и сок, обозвала Максима читером и стала есть. Левин усмехнулся, а затем позвонил знакомому психиатру и объяснил ситуацию без имён. Василиса вышла к ним и сообщила, что взяла отпуск.       Максим протянул Коршуновой бумажку с телефоном, а затем вернулся к Марьяне, размышляя про себя, какое из имён играет с отчеством лучше — Инна или Ульяна? Да, оба, ети его мать, охуенны. Василиса удалилась вдаль. Призрак деда стоял рядом около стенда с советами, как себя вести роженице, и улыбался. Прошло всё хорошо, он даже почти не вмешивался. Только пару раз. И то незначительно. Марьяна подошла к Максиму, поцеловала его в губы, а затем сообщила, что сладкое разыграло аппетит. Максим приобнял её за талию и предложил один грузинский ресторанчик. Романова кивнула и прихватила Левина за локоть. И они направились к выходу.