10 глава.

      Олег стоял в подвальном помещении гот-зала. Он обдумывал поведение Ангелины в гот-зале, когда она поставила кол Виктории Райдос. Что за помутнение с колдовкой случилось, было понятно. Соперничество у прекрасных дам слишком напряжённое. И оценки Вика и Ангелина друг другу занижали, чего греха таить. Просто до единиц ранее не доходило. Да и к тому же настроение Ангелины перед съёмками было скверное, и Олег был тому виной. Отменил свидание неделю назад, не предупредил, сорвался чёрти куда. Шепс хотел всё объяснить Изосимовой по телефону, но тот упал в лужу и пал смертью храбрых. Времени покупать новый телефон не было, потому что Олегу, как приснилась покойная прабабушка, приснилась в дневной сон. Так он, как заговорённый, встал и помчал на вокзал, чтобы купить билет на первую попавшуюся «Ласточку».       Олег доехал до сестры, успокаивал её, уговаривая принять дар, ибо в этом не было ничего страшного. Но Лика сопротивлялась. Олег понимал, что если она дар не примет, то будет плохо. Позже, когда сестра согласилась, стал её учить. Было непросто. Лика порой боялась дара, своей силы, призраков. И Олег был рядом. Сашка тоже хотел сорваться, но младший Шепс убедил, что справится. Старший поверил в брата и благословил: мол, если что, готов помочь. Олег попросил перевести деньги на новый телефон. Сашка посмеялся и перевёл деньги непутёвому братцу. Олег купил новый телефон, вставил новую симку (благо выжила) и принялся трезвонить Ангелине, номер которой знал как собственный. Но Ангелина сбрасывала, не отвечала, а потом и вовсе заблокировала.       Лика начинала привыкать к дару, к призракам, ко всяким ритуалам. Попутно Олег накупил кучу симок и стал названивать Ангелине. Но она каждый раз отвечала и, узнав его голос, посылала нахуй и блокировала. Олегу даже не удавалось ничего Ангелине рассказать, ибо Изосимова Шепса обрывала, посылала и обещала при встрече засунуть букет ему в задницу. Олег понимал, что можно сказать, будто свидание обломал. Но в последний раз он не выдержал, сорвался и наговорил много лишнего. Они поругались и не виделись до съёмок. Плюс перекинул он пару слов с Викой, посмеялся. После съёмок Шепс пытался объясниться и даже ляпнул про то, что у Изосимовой уже и критические дни закончились, и она не имеет права так себя вести в гот-зале. Ангелина вспылила моментально, и пошло-поехало. Ибо Ангелина была для него ураганом. И характер непростой, но он всё равно любил её со всеми тараканами и недостатками.       Теперь стоял и думал, как же выбраться из патовой ситуации, переживал, нервничал. Но в то же время злился. Будто бы у Ангелины нет родных, ради которых она бы так же сорвалась. И в этом не было никаких сомнений. Дверь хлопнула, Олег интуитивно обернулся и увидел Максима. Левин с длинной сигаретой во рту входил в курилку, весь такой невозмутимый, отрешённый. Шепс редко курил, но сейчас прямо хотелось. Олег попросил сигарету. Максим достал пачку. Шепс вытащил сигарету и вставил в рот. Максим чиркнул зажигалкой, прикуривая, затем закурил сам. Олег понял, что ему нужен совет от более опытного товарища. А у Максима седина в бороду и бес в ребро — подскажет. Тем более что у Максима была Марьяна и волноваться было не о чем.       — Думаешь, с чего Геля вела себя в гот-зале так? Ну, блять, вожжа под хвост попала! Настроение плохое, пидарас какой-нибудь нахамил или ноги в маршрутке оттоптал. Настроение у женщин, увы, меняется слишком часто. Либо ты приспособишься, либо будешь мудаком. Но, как правило, середина на половину в жизни, ети его мать, — со знанием дела проговорил Максим.       — Ещё выпад этот про то, что мужики кого-то там очаровывают, чтобы баллы выцарапать. Как можно ставить под сомнение наше магическое искусство! — Олег окончательно запутался.       — Да похуй! — бросил Левин, а затем усмехнулся. — Недомолвок не было между вами в последнее время?       Олега осенило, он поблагодарил колдуна со шрамом, а затем помчался искать колдовку. Конечно, не смог ей ничего объяснить про Лику. Ангелина находилась внутри гримёрной, и никто не мог и не решался оттуда её выгнать, ибо чревато даже для Влада Череватого. Олег постучал в дверь. И тут же услышал, как в дверь ударилось что-то тяжёлое. Шепс осмотрелся по сторонам, а затем разогнался и ввалился в гримёрную, сломав дверь. Ангелина даже подскочила с кресла. Чёрная блестящая блузка, красная юбка, чёрные ногти. Олег прямо обомлел, когда увидел. Ему ещё в гот-зале понравилось. Плюс её это объяснение про позу прачки. В голове у него тогда срифмовалось «еби со усрачки». Видимо, напрашивалась. А он, дурак, не понял.       — Ну что, ебанутый сломал дверь? Бедные столяры и плотники, — съязвила Ангелина.       — Я до нашего свидания почувствовал, что моя двоюродная сестра Лика в беде. Сорвался, утопил телефон. Потом твой номер не помнил, обучал сестру дару, пытался тебе звонить. Кучу симок купил. Но Ангелина Юрьевна же у нас королева, а остальные все — холопы. Куда ей слушать, только колы ставить, — раздражённо бросил Олег.       — Ну, допустим, я тебя простила за испорченную свиданку! Ибо родные — святое. И я бы тоже сорвалась к своей сестрёнке или доченьке. Но по поводу колов: ты хуй с пальцем не сравнивай! Вы несчастного Костю Гецати всей компанией гасили из-за выгоды, мерзости. И ничего не смущало, зато ко мне приебались. Да пошли вы нахуй, святоши! Бревна в глазу не видим. Захотела и поставила. И тебе кол поставлю, если надо! Ты же следующий шурующий. Ну и тоже получишь! Я даже могу рядом с единицей сердечко нарисовать, чтобы нахуй шёл с любовью, — прошипела Изосимова.       — Только если с тобой, — парировал Шепс.       Олег подошёл к Ангелине, и она тут же со всего размаху звезданула его по щеке. Шепс поблагодарил, поклонился, а затем обнял Изосимову за талию и страстно поцеловал в губы. Ангелина пыталась вырваться, но со временем это желание отпало, ибо возникло другое: кусать, целовать его губы и балдеть от того, как его руки залезают под юбку. И пусть хоть какая-то сволочь войдёт. Пусть только посмеет. Олег расстегнул Ангелине блузку, а затем поцеловал в шею, водя руками по её бёдрам. Не прекращая целоваться, они направились к дивану. Благо, что ширма с одеждой прикрывала вход не видно. Уже хорошо. И пусть весь мир подождёт…       Ангелина лежала на диване в гримёрной, слегка прикрыв глаза. Настроение было просто бомбическим. Олег действительно не давал ей продуху. Максимум пару минут — и по новой. Молодой, сильный. Шепс же танцевал перед зеркалом в гримёрной голый и был доволен собой. Изосимова открыла глаза, а затем нащупала зеркальце и посмотрелась в него. Лохматая, словно Баба-яга, с румянцами на щеках, как у девочки, которая отправилась за подснежниками зимой. А карие глаза с чертинками. С неё, пожалуй, на сегодня хватит. Чай не шестнадцать, по хуям так часто скакать. Да и к тому же поняла, что Олежа, который не ахался с момента расставания, — страшный человек. Зверь, маньяк, монстр. А по поводу сорванного свидания…       Ангелина на самом деле боялась быть брошенной. Сильно, безумно, каждый раз влюблялась. По-настоящему, как любят искренне деревенские женщины, отдавая всё и желая такого же от партнёра. А то ещё то свидание, на которое она даже в салоне красоты потратила три часа. Ибо влюбилась в этого мальчишку, как кошка: сильно, глубоко, так по-женски. А он пропал, не объясняя причин. Изосимова слишком много страдала по мужчинам, будучи в отношениях, поэтому просто решила не давать ему шанса, если объявится. Никакого. Ибо и так было больно. Это она на камеру, в гот зале, жёсткая, лютая. В жизни, глубоко в душе, женщина, желающая счастья. Олег решил, что дал достаточно Ангелине передохнуть, и теперь можно снова. И он даже готов поработать сам.       Ангелина увидела перед собой хищного Олега со взглядом маньяка. Она в конце концов устала и проголодалась. А он её замучил, хоть и охуенно всегда было. Но совесть надо иметь. Изосимова решила взять хитростью, а затем сделала языком укол в щёку несколько раз, намекая Шепсу на минет. Олег прямо с восторгом на неё посмотрел, жестом приказывая вставать с дивана. Ангелина встала. Олег сел, расслабился, предвкушая. Изосимова попросила закрыть его глаза. Шепс послушался. Приятные касания рукой к плоти, вот же коварная колдовка. А потом резкая боль. Словно от укуса. Олег открыл глаза, подскочил, а затем увидел чуть выше головки следы зубов. И завопил. Ангелина воспользовалась моментом, а затем занырнула в шкаф, вместе с одеждой. Хрен она отсюда выйдет. Олег ругался, проклинал Ангелину, всё и вся. А затем опомнился и рванул к шкафу и стал туда барабанить. А потом через десять минут безутешных попыток присел спиной к шкафу.       Олег был в эйфории от Ангелины, от страсти к ней. И был горд собой, счастлив. Будь он менее возбуждённым, то естественно сам бы сбегал в магазин и купил что-нибудь поесть. Но Шепс сидел с идиотской улыбкой на полу и не слышал, что доносилось в шкафу. Хотя Изосимова его проклинала, иногда вставляя нецензурную брань. Олег почувствовал зов природы, а затем побежал в туалет. Со скоростью гепарда. Надо успеть, чтобы бабонька не убежала. Ангелина вышла из шкафа, уже одетой. Не хватало только трусиков и чёрных колготок, и хрен бы с ними. Но холодно! Не май месяц. Матерясь, Ангелина принялась за поиски. Трусики выглядывали из-под стола. Ангелина наклонилась, а затем услышала шаги и, схватив трусики, рванула и спряталась под кучей какой-то одежды, видимо уже негодной. Но не до жиру.       Сашка зашёл с коробкой пиццы в руках. Решил покормить младшего брата, который заработался. Пахло колбасой и сыром. Живот Ангелины заурчал. Галлюцинации на фоне перетраха. Докатилась. Или колдует, чтобы выманить. Хрен там. Олег же ворвался в гримёрную и, увидев брата, охренел. И тут же прикрылся каким-то реквизитом. Старший Шепс покачал головой, а затем подошёл к брату и прильнул губами к его лбу, меряя температуру. Температура в норме. Тогда, что происходит? Сошёл с ума?       — Ты не отвечаешь на звонки! Я волновался! И теперь я вижу тебя голым в гримёрной, так мои братские переживания возросли. Чем ты тут занимаешься? — поинтересовался Сашка.       — Всё, я жив! А теперь уйди, прошу, — умоляюще произнёс Олег.       — Так, то есть ты так загнался из-за того, что Ангелина тебя не простила! Что просто дрочишь тут несколько часов! Как бы я с уважением к ней ни относился! Ну, это не даёт ей права над тобой издеваться! Ты же прекрасно знаешь, что это впустую сброшенная энергия. А тебе испытание проходить! А ты просто как наркоман, которому нужна доза! И это вообще не нормально. И если у тебя язык в жопе, то я сам ей объясню. И если хочешь, буду умолять, чтобы она хотя бы тебя разрядила. А потом я сделаю антиприворот. Чтобы ты её забыл. Выкинул из своей жизни, — Сашка реально беспокоился за душевное состояние брата и готов был даже на такое.       — Не надо её выкидывать, прошу! — произнёс Олег, а затем почесал затылок и добавил: — С ней я был несколько часов. Секс-марафон был. Всё у нас с Ангелиной хорошо, не переживай. Мы помирились, а теперь уйди. Только пиццу оставь.       — Дурак ты, малой, — улыбнулся Сашка, а затем добавил: — Ангелине-то оставь, ей тоже надо!       — Почему? — Олежа ещё был в эйфории.       — Голодная, устала, ну, братик, головой-то подумай, верхней. Ты же её заездил, поди! Даже сбежала от тебя! Удачи! — проговорил Шепс-старший со смехом, а затем удалился.       Олег пришёл в реальность! Ну конечно, Ангелина проголодалась, вот и посылала его куда подальше. Вот же он мудак равнодушный. Шепс рванул к шкафу, а затем, увидев, что Изосимовой нет, быстро оделся и отправился догонять брата, чтобы тот помог в поисках. Ангелина вылезла из своего укрытия, а затем подошла к столику, где лежала открытая коробка с пиццей. Живот заурчал. Ангелина бросилась к коробке и стала поглощать один кусок за другим. Когда кусочек остался один, её застали Олег и Саша. Изосимова показала им обоим всеми известный жест средним пальцем, а затем посоветовала Шепсу-старшему кастрировать его младшего брата. Саша клятвенно пообещал, а затем обнял брата, запихивая ему в карман банковскую карточку, которую тот потерял при входе в гот-зал. Просто забыл вернуть. А затем Сашка удалился. Олег подошёл к Ангелине.       — Кудрявый, ну я устала, жрать хочу, а так бы со всей страстью отдалась! Не понимаешь, скажу иначе: если не сводишь меня в ресторан, я тебя прокляну, так что хуй отсохнет! — пообещала Ангелина.       — Свожу, Ангелина, за мой счёт. Хочешь, хоть бегемота съешь. Просто ты такая красивая, что у меня кровь от мозга, — начал было Олег, но был перебит.       — К хую, я поняла, — рассмеялась Изосимова.       — Хочешь на руках опять? — предложил Шепс с улыбкой.       — Откормить тебя надо, чтобы на руках меня носить мог! А то на танцах еле донёс! Давай, веди меня в ресторан, — улыбнулась Ангелина, шлёпая Олега по пятой точке.       — Карета уже подана, поэтому вашу ручку, — проговорил Олег, подставляя локоть.       Ангелина ухватилась за локоть Олега, а затем они направились к выходу. Сашка вышел из тени, попутно заказывая бригаду ремонтников, которые должны починить дверь. Было же прекрасное время, когда Олег валялся в подгузниках и агукал. Меняй, корми из бутылочки. А теперь же чини двери, ибо любовь в темечко ударила. Хотя Сашка был искренне рад за них. Но это не исключало того, что за внезапный ремонт он не хотел бы платить. Но надо. Ибо младший братишка — его ответственность. И он всегда будет его любить, защищать и разгребать его косяки. Ибо доля старшего брата такая.

***

      После съёмки Максим с Марьяной ехали по трассе. Максим много времени проводил за рулём, поэтому если удавалось лишний раз сесть за баранку, то он был рад. Обожал автомобильные путешествия в хорошей компании и под хорошую музыку. Но и один не скучал. Записывал кружочки, шутил и наслаждался видами за окном. На этот раз получилось спонтанно. Марьяне нужно было в Тверь провести магические мастер-классы. Также ей было нужно собрать материал для будущей книги. Вот Левин и сорвался с Романовой, ибо ему несложно. Плюс пара обратившихся, которые у него пару недель висели в сообщениях ВК, жили в Вышнем Волочке: женщина, у которой обитали в доме призраки, и мужик, один старый знакомый. Будет платить за свою глупость. Дом купил, и, как выяснилось, непростой. А ведь Максим предупреждал, что хуёво кончится. Ну куда там.       В салоне машины играл минус песни, в которой Левин со своими друзьями принимал участие. В этот раз другая «Химера». Максим подпевал, крутил руль. Марьяна что-то активно переписывалась с ученицей, которая сыпала просто массой вопросов про металабиринт. И как тут не ответить. Впереди был участок дороги, на котором проводились работы. Встречное движение работало, а на их полосе горел красный. Максим поправил свою кепку-восьмиклинку, широко улыбнулся, погладил Марьяну по щеке, скидывая прилипшую ресничку, затем уточнил, нужно ли включить печку или нормально. Романова удивлённо подняла голову, улыбнулась, провела рукой по его лёгкой щетине и сообщила, что да, надо, и есть гарантия, что она превратится в снежную королеву. Левин усмехнулся, словно чеширский кот, и включил обогрев авто. Наконец зажегся зелёный свет светофора и машины тронулись в путь, в том числе и машина Максима. Под «Кино» — «Кукушка».       Марьяна отложила мобильный телефон, посмотрела на трассу, на серое преддождливое небо, и тут она почувствовала, как в неё что-то астральное вошло. Максим, левая рука которого была в браслетах и крутила руль, слегка охуел от завывания волчьего своей женщины. Но только внутренне. Внешне он научился держать лицо и не показывать эмоций на подобные явления. Просто не всегда был сконцентрирован и готов к этому. Марьяна же была с закрытыми глазами и видела довольно яркую картинку. Девушка с тёмными волосами, идущая вдоль трассы, пытается поймать попутку. С царапинами и синяками. Плачет. Романова испугалась, что случилось непоправимое, и даже со страху вцепилась в руку Левина. Максим был вынужден остановиться на обочине.       Марьяна же сильнее погружалась в видение. Девушку хотел изнасиловать отчим, но она благополучно убежала. Но получила от матери по первое число. Женщина была уверена, что её дочь вела себя как шлюха и одета вызывающе. И Романова не понимала, к чему этот культ штанов, если чувства к ребёнку это застилает. И это очень страшно, когда у бедной девушки нет опоры. А ведь с ней реально могло что-то случиться. Левину не понравилось на это со стороны смотреть, и он чиркнул зажигалкой, возник огонёк. Заговор прочитал. И Марьяна пришла в себя.       — Макс, — еле слышно проговорила Марьяна, хватая его за руку.       — Ети его мать, ну наконец-то случилось. А то всё «Максим» или «Левин». Макс же более интимно, рыжая. Так гляди на старость лет и Максиком стану, — усмехнулся Максим, пытаясь разрядить обстановку.       — Да, ну, тебя, — Романова усмехнулась в ответ. Умел же Максим обстановку разрядить.       — Ладно, родная, собственно говоря, потом поворкуем! Выкладывай, какой призрачный койот залез в тебя и что показал. Вряд ли светлое будущее, скорее чертовщину, блять, какую-нибудь, и колдуну старому надо выгребать это всё. Так что давай в этот раз без прелюдий, а сразу к делу, — проговорил Левин, поглаживая руку своей женщины.       Марьяна сделала несколько вдохов, выдохов и стала рассказывать. С сожалением, с болью — про девушку Камиллу, которую мама променяла на мужика, и не верила ни единому слову её рассказа. Что отчим пытался изнасиловать, что мать избила вместо того, чтобы выслушать. Приревновала, видите ли. Максим слушал, временами костяшки его левой руки белели, когда он сильно сжимал руль и бесился. После рассказа Романова сообщила, что ощущает местоположение несчастной Камиллы.       Максим тронулся с места. Марьяна стала рассуждать о том, что непременно возьмёт девушку под своё крыло, поможет прожить детские травмы и объяснит, что близкие люди могут быть больны ментально и общаться с ними совсем не обязательно. И что Камилла — красивая, молодая женщина, которой нужно помочь себе, чтобы разорвать болезненные нейронные связи, вызывающие травматическое поведение, и создать новые.       Максим же смотрел на дорогу и думал о том, что событийку придётся поменять. Ибо в Питер он хотел завтра утром ехать. Задержаться придётся. Ибо Марьяну он бросить не мог. Но чувствовал, что в Питер надо. Но ничего, с силами договорится. И всё разрулит, как и всегда. После проведённого ритуала, который у него в запасе будет пару дней, у него точно было. Но максимум три-четыре. И это успокаивало. Марьяна закричала: «Стоп!». Максим остановился, выключил музыку. Открытая трасса, и ни души. Но бедная Камилла где-то рядом…       Марьяна стала перебегать через дорогу туда-обратно по каким-то причудливым траекториям, а затем и вовсе села в снег задницей. Штаны лыжные, хорошие. Состояние Марьяны и ребёнка в норме. Так что пусть развлекается. Колдун со шрамом закурил, не спуская с рыжеволосой шаманки глаз. Марьяна сжала снег в ладонях, он растаял. И она приложила мокрые руки к вискам. Была тут Камилла, стояла. Мельтешила туда-сюда, согреться хотела, попутку ловила. Потом встала и как заворожённая побежала вверх по трассе. Марьяна побежала по её маршруту, Максим следом.       Вскоре они увидели огромную остановку. На скамейке сидела худенькая, бледненькая девушка с царапинами и синяками на лице. Куртка распахнута. Та самая Камилла. Камилла закатила глаза и мягко рухнула вправо на ту самую скамейку. Марьяна хотела взять несчастную на руки и самолично донести до машины. Максим довольно резко её остановил, а потом сам взял Камиллу на руки. Не хватало, чтобы беременная шаманка таскала такие тяжести. Через три минуты машина Максима уже ехала в сторону ближайшей больницы…       Через полтора часа Марьяна сидела около палаты Камиллы в терапии. Царапины обычные, ушибы несильные, органы не задеты, переломов нет. А сознание потеряла, потому что стресс, реакция на боль — навалилось. Ибо все анализы в норме. Встречи, благо, завтра. А вот Максим уехал решать свои вопросы. Марьяна поправила белый халат и зашла в палату. Бледная тёмноволосая девушка лежала в палате. Романова села на краешек кровати, взяла бедняжку за руку. Камилла улыбнулась, узнала. Марьяна улыбнулась тоже и погладила по голове девушку, которая по возрасту годилась ей в дочери. Марьяна сообщила, что ей нужно знать всё, чтобы помочь ей. Камилла начала исповедь. Мама у неё всегда была любвеобильная. Просто когда Камилла резко стала девушкой, то возникла ревность.       Поэтому Камиллу либо запирали в комнате, либо отправляли гулять, пока мама развлекалась. Полгода таких романов, а полгода снова примерная мама. Просто последний отчим как-то задержался. И сразу стал проявлять к Камилле мужской интерес. Лапал за попу, за грудь. Камилла жаловалась матери, но та не верила. Поэтому Камилла уехала учиться сразу после школы. Но так вышло, что её отчислили и пришлось вернуться домой. Мать пустила, но жизнь превратилась в ад. Ибо этот отчим остался.       Но Камилла устроилась на работу уборщицей и появилась дома только ночью. Благо, ночью отчим работал. Но сегодня эта цепочка нарушилась. Пришёл ночью и стал приставать. Мать услышала, прибежала и приняла сторону отчима. Камилла быстро оделась и убежала. Всю ночь шла, дошла до трассы. Марьяна обняла несчастную девушку, словно мама, а затем сообщила, что всё будет хорошо. Марьяна попросила у Камиллы локон волос и, получив его, удалилась. Проведёт ритуал, и мать прискачет к вечеру. И тогда они вместе с Максимом решат вопрос. А пока Романова вызвала такси, чтобы доехать до Твери и свои вопросы решить. Марьяна усмехнулась, когда увидела от банка сообщение о переводе от некоего Максима Николаевича Л. Точнее, вполне конкретно от какого. От её. И была почти та сумма, которую она планировала. Старый колдун ошибся на тысячу рублей: кинул больше, чем ей нужно было. Ну, значит, побалует себя вкусненьким, которое порадует и её, и их будущую с Максимом доченьку.

***

      Максим стоял напротив дома, в котором жили две сестры. Одна из них обратилась к нему, ибо призраки измаяли, проходу не давали. Сигаретный дым поднимался вверх, слегка застилая пространство, через которое Левин смотрел на дом. На первый взгляд ничего, но Максиму было не по себе. Что-то там было, но, возможно, не в доме. Однако убедиться надо. Максим подошёл к калитке, стряхнул с сигареты пепел, потоптался, открыл калитку и вошёл. Благо она была открыта. Его выбежала встречать молодая девушка в красном пуховике. Щебетала о том, что с домом что-то не так. Левин ничего не ответил и прошёл во двор, по пути выкидывая окурок в какое-то ведро. Зажёг свечу, а затем присел на деревянную скамью и стал водить ладонью над маленьким огоньком, словно пытаясь уберечь его от ветра. Потом обошёл вокруг дома: тянуло из него нехорошей энергетикой.       Могильный холод Максим почувствовал, когда вошёл в дом. Нашёл в кладовке среди мебели, мешков с одеждой, обрывков книг и прочего старого хлама подклад. Куколка Барби, побывавшая в могильной земле, над которой шёпотом произносили всякие нехорошие заговоры. Это колдун со шрамом знал точно. И она — маяк для всякой нечистой силы. Ох, и работёнки ему прибавилось. Максим сжёг куклу, потом очистил ритуалом дом и на всякий случай сарай, ибо ошмётки плохих энергетик остались. Ну и наложил мощную защиту на участок. Если вороживший ещё раз сунется, то умрёт. Сёстрам полегчало на физическом и ментальном уровнях. Получив достаточное вознаграждение за взаимодействие с силами и уничтожение пакости, Максим сел в машину и двинулся дальше. К знакомому.       Со знакомым, который купил домик в каком-то лесу, тоже пришлось повозиться. Хотя Максим, едва увидев фото домика, сразу понял, что с ним что-то не так. Проклятый он, нехороший, и счастья знакомому не принесёт. Левин отговаривал его от покупки, но знакомый упёрся рогом. Тогда Левин и назвал цену достаточно большую на тот случай, если этот самый товарищ с горящей задницей будет умолять его о спасении. Так и вышло. Максим как в воду глядел. Домик с участком находился прямо на месте какого-то захоронения. Левин сразу отыскал могилу. Видимо, в девяностых дело было. И знакомый умудрился вляпаться под самую макушку. Знакомый причитал, звонил риелтору, вытирал платком потный лоб.       Но Максим подумал, что силы за что-то прокатили знакомого мордой по асфальту, ибо не первый раз тот сталкивался с мистическими проявлениями. За какую-то, видимо, неправильную жизнь. Колдун со шрамом уточнил. Знакомый мялся, краснел, а потом признался, что был грешок. Совсем недавний. С девочкой замутил на базе отдыха. Красавица, кровь с молоком. Правда, странная была: какие-то символы рисовала, даже, кажется, кровь могла останавливать. Ну, роман прошёл, и знакомый уехал. Больше девушку не видел. И почти сразу после возвращения всё началось. Левин сообщил, что с ведьмами надо аккуратнее, а потом исправил путь, полный неудач и неурядиц в жизни, на нормальный. И риелтор даже позвонил потом и сообщил, что бывший владелец передумал продавать. И Максим поехал к Марьяне, которая ждала его в гостинице…       Когда Максим вошёл в номер, то увидел, как Марьяна сидела перед окном и смотрела на капли на стекле, которые появились из-за дождя. Задумчивая, грустная, без шила в одном месте — странно, очень странно. Левин разулся и прошёл в спальню. Романова, не оглядываясь, сообщила, что столкнулась с матерью девочки Камиллы, Еленой, и после этой встречи осталось неприятное послевкусие. Елена причитала, что её дочь Камилла — проститутка, которая только и делает, что соблазняет её мужиков. А её нынешний, Егор, приличный человек, но не удержался, столкнувшись со шлюшной натурой её доченьки. Не смог, хотя пытался. Также Елена рассуждала, что хотела сделать аборт, ибо отца Камиллы ненавидела. Но мать её (то бишь бабушка Камиллы) отговорила, и теперь выращивать приходится это ничтожество.       Марьяна и раньше видела женскую ревность матерей к своим повзрослевшим дочерям. И это было ненормально. Но тут Елена прямо с цепи сорвалась. Марьяна провела ритуал, сделав так, чтобы они никогда не встречались. А Камиллу записала к одному своему знакомому психологу, который в Твери проживал. И с работой подсобила, наколдовав магически удачу в этом плане. Максим всё внимательно выслушал, тоже не понимая мотивов Елены. Но, за Камиллу был рад.       — А мать девицы точно не приворожённая? А то ведёт себя именно так, — спросил Максим, попутно почёсывая затылок.       — Нет, Максим, не приворожённая, просто психика сломанная. Ибо с детства внушали, что мужики — это главное, надо за них держаться. Плюс ненавидела отца Камиллы. Вот одно на другое и состыковалось, — грустно проговорила Марьяна, а затем спросила, желая переключиться с неприятной темы: — Максим, у тебя же дом на каком-то плохом месте был? Ты в порядке?       — Разрулил, семь потов сошло. Потом всё по полочкам разложил, ети его мать. Вроде понял, — серьёзно пояснил Максим, а затем добавил с улыбкой, поцеловав Марьяну в запястье: — Такими темпами Роз Сабитовых и иже с ними попрут с телевидения, потому что старый колдун со шрамом ест их хлеб.       — Максим, ну не томи! Иначе я сейчас тебя сглажу, — предупредила Романова, шутливо грозя ему пальцем.       — Заправлялся, перед тем как к тебе ехать. Собственно говоря, кофе выпил, покурил. Тут останавливается фура с тушёнкой. Оттуда вылетает мужик, довольный, краснощёкий. Ну, я напрягся немного. Зря. Мужик говорит, что я им с женой так помог, так помог. Что век будут помнить. Я охренел, ибо совершенно этого мужика не помню. Спрашиваю, мол, мил человек, седина мне в бороду, память подводит. В чём помощь-то заключалась? Ответ великолепный. Вы, говорит, нам сексуальную жизнь наладили. Оказывается, мужик мой эфир в вк какой-то посмотрел по пьяни. Я там много чего сказал, и он ломанулся советы исполнять. Ну и с женой сладилось. Ну, я посмеялся и сообщил: если мало ли что, то пусть напишет прямо в личку. А он мне прямо, как Якубовичу, вручил всё и уехал. Ну а я взял, тебя с малышкой кормить надо, — рассказывал Левин и был безумно счастливым, что аж глаза светились.       Марьяна улыбнулась и поблагодарила Максима за то, что он отвлёк её от печали, и погладила его по шраму. Максим осторожно поцеловал её в губы, потом напор стал увеличиваться, ибо Романова с удовольствием отвечала на поцелуи Левина. И страсть моментально вспыхнула, как сухая трава через стёклышко, на которую светило солнце. Максим осыпал поцелуями шею, губы, попутно расстёгивая и стаскивая кофту. Марьяна стала стаскивать с него пальто. Руки колдуна со шрамом бродили везде, он шептал комплименты и целовал глубоко, чтобы у рыжеволосой шаманки не было никаких сомнений. Соскучились друг по другу, хотя и магическим промыслом занимались и не виделись несколько часов. Но по ощущениям словно годы. И оба были в страсти, в желании. И знали, что вечер будет жарким, страстным, переходящим в ночь. И стоны, крики будут неприлично громкими. Как и всегда. Плюс различные звериные визги, которые будут вырываться из шаманки, звуки истинного я, познавшего наслаждение…       А теперь Максим и Марьяна потные, горящие от любви. Со взглядами, в которых читались и страсть, и нежность друг к другу. Счастливые, в обнимку под пледом. И Максим кормил беременную Марьяну консервами и всё равно настаивал на ресторане. Как же ей повезло с ним. А ему с ней. Марьяна их безумно захотела, а ресторан, заказанный Максимом, никуда не убежит. То и дело вспоминались недавние события, когда они занимались сексом. Его разный темп, который постоянно увеличивался, его руки, губы, комплименты — откровенные, дерзкие, ласкающие слух. И её смех, и визги. Потому что вся она каждой клеточкой тела ощущала, как любовный катарсис накрывал с головой, обрушивался как водопад. Марьяна отдавалась этому всему полностью, царапала ему спину, шептала его имя. Множество чувств и ощущений. Она, чёрт возьми, любимая и желанная. Тело всё ещё била мелкая дрожь, и хотелось ещё. Снова, чтобы он довёл до края этой бездны.       Максим тоже ощущал этот самый катарсис в те самые моменты, когда доставлял ей удовольствие. Пропадал в этих ощущениях, как мальчишка. Тоже вспомнились моменты из их страсти, когда он, так сказать, только разгонялся. И как она его умоляла быстрее. Уже красная, довольная и жаждущая его. И Максим всегда ускорялся, ощущая, как им обоим становилось ещё лучше. Как она кричала, или смеялась, или плакала. Или произносила звериные звуки, или её ноги дрожали от судорог. А руки царапали его спину. В этот раз Левин, как обычно, убежал курить, благо был балкон. Но в этот раз почему-то в его голове родились стихотворные строки, которые он записал в блокноте. А потом вернулся и стал ей читать. А она сидела красивая, с огненными, слегка вьющимися волосами и улыбалась. Как же ей повезло с ним. А ему с ней.       — Макс, я тебя люблю, сильно, — неожиданно прошептала Марьяна, а по её щеке скатилась прозрачная, солёная слеза.       — Ети его мать, взаимно, рыжая! Я тебя тоже безумно люблю, — прошептал Максим, вытер ладонью слезу с её щеки, а затем поцеловал в губы, и прислонился к её лбу своим.       Секунда, вторая, и они вновь слились в поцелуе, горячем, опьяняющем. Снова по новой, конфетно-букетный период не заканчивался. Был постоянно. И Максим был сторонником теории, чтобы это состояние было днём и особенно ночью между влюблёнными друг в друга мужчиной и женщиной. И вот теория на практике проверялась. В очередной раз с Марьяной. Сегодня, сейчас, возможно, постоянно. А уже позже колдун со шрамом и рыжеволосая шаманка, наполненные, счастливые, любящие, непонятно сколько раз подряд вернутся на эту грешную землю, отдаваясь любимому ремеслу и шагая бок о бок по этому магическому пути вместе. Но пока они мужчина и женщина, которым безумно хорошо друг с другом. И они страстно любят и безумно счастливы.