Глава 280 Я беременна?

Год после свадьбы пролетел стремительно. Жизнь в клане Тан вошла в привычное русло, хотя это «привычное» выглядело так, как будто гору учат летать. Бай Ченсянь, даже скрывая истинную силу, оставалась живой бурей, способной перевернуть всё одним словом. Ма Ходзюнь же, под её тренировками, рос так быстро, будто у него под кожей жил настоящий феникс, мечтающий вырваться наружу. Тренировки, которые она ему устраивала, не снились даже Титулованным, и за год Ходзюнь прорвался на 96 ранг. Он сам иногда шутил, что выживает только благодаря любви, иначе давно бы стал пеплом. Впрочем, когда он это говорил, Ченсянь лишь улыбалась и чуть сильнее увеличивала нагрузку — «для равновесия». Но однажды что-то изменилось. В один из дней, после утреннего собрания, Ченсянь внезапно побледнела. Её слегка качнуло всего на миг, но для неё даже это было слишком. Дугу Бо насторожился, старейшины обеспокоенно переглянулись, но она отмахнулась, списав всё на усталость. Хотя усталость она давно забыла — с такой духовной силой заболеть было практически невозможно. Вечером она вернулась домой с лёгкой тяжестью в теле. Не болезненной, а странной, чужой. Она ничего не сказала мужу. Просто тихо села, подумала… и решила, что разберётся позже. Прошёл месяц. В этот день она сидела в своём рабочем кабинете. Комната была тиха, и только мягкое пламя лампы отражалось в её фиолетово-золотых глазах. Ченсянь сосредоточилась, направляя духовную силу внутрь себя. Она искала источник той странности, что не отпускала её уже несколько недель. И тогда она почувствовала. Не болезнь. Не нарушение потоков силы. А мягкий, едва уловимый огонёк… новый. Маленький. Тёплый. Она замерла. — Неужели…  Её пальцы дрогнули, а губы сами собой растянулись в тихую, почти детскую улыбку.  — Вот оно как. Она провела рукой по животу и закрыла глаза. В её сердце впервые за долгие годы возникло чувство, которое она не могла описать словами. Она — будущая мать. Ченсянь ещё целую минуту сидела молча, а затем поднялась, выдохнула и направилась домой. Сегодня ей нужно было поговорить с мужем. Ма Ходзюнь вернулся ближе к вечеру. С него поднимался пар — он только что закончил тренировку. Влетев в дом, он сразу поцеловал жену в щёку. — Я дома! Сяньсянь, я так проголодался. Надеюсь, ужин ещё не остыл? Она улыбнулась и жестом пригласила к столу. — Я приготовила твоё любимое. Он ел с удовольствием, как всегда, а когда поел, откинулся на спинку стула и счастливо выдохнул. Ченсянь посмотрела на него долго, внимательно. Её голос звучал мягко, почти незаметно иначе. — Скажи, Ходзюнь… что ты думаешь о детях? Он даже вилку уронил. — Д… детях? Она кивнула. Ходзюнь поджал губы, задумался, потом медленно сказал: — Ну… было бы неплохо. Семья у меня маленькая, почти никакая. Да и… — он улыбнулся. — Если это будет наш ребёнок, то я буду самым счастливым отцом на свете. Я буду помогать, обещаю. И… ну… я постараюсь быть хорошим отцом. Наверное. Я… — он смутился. — Я правда хочу семью. Большую. Тёплую. Настоящую. Он говорил искренне, а она слушала и ощущала, как сердце становится мягким и спокойным. И тогда она тихо дотронулась до живота. Ходзюнь задумался всего секунду, прежде чем в его глазах вспыхнуло осознание. Он резко поднялся. — П-подожди… — его голос дрожал. — Сяньсянь… ты… ты хочешь сказать… — Да. — Она едва заметно кивнула. — Мы ждём ребёнка. Он застыл. А потом громко рассмеялся, подхватил её на руки, закружил, как ребёнка, и почти закричал: — Я буду отцом! Сяньсянь, я буду отцом!! Ты понимаешь?! Я… я… это… это лучшее, что могло произойти!! Он прижимал её к себе так бережно, будто она была сделана из света. — Спасибо тебе. — прошептал он. — Спасибо. Он всю ночь держал её в объятиях, даже во сне. На следующее утро новость разнеслась по клану так быстро, будто кто-то взорвал петарды. Старейшины собирались в зале, чтобы поздравить, уточнить, посмотреть, обсудить имена и подготовить праздник. Первым объявился Бай Хэ, сияющий, как солнце. — Ну молодец! — сказал он, хлопнув Ходзюня по плечу так, что того качнуло. — Буду коротко: счастья вам, и тебе, маленький будущий монстрик! Ходзюнь сиял не меньше. Дугу Бо лишь фыркнул: — Наконец-то кто-то будет моложе меня в этой яме монстров. Ходзюнь, не удержавшись, парировал: — Старик, а как твоя внучка? Когда ты дождёшься правнуков? Дугу Бо вздохнул: — Она слишком занята быть женой главы клана Дракона Тирана Синей Молнии. Ей сейчас не до стариков… кхм… внуков. Ченсянь всё это время стояла рядом и улыбалась. Её глаза сияли мягким светом. Вечером старейшины устроили пир. Пели, ели, поздравляли, спорили о том, на кого будет похож ребёнок. Сам Ходзюнь говорил, что если ребёнок унаследует её характер, то ему придётся прятаться по подземельям. Тай Тан заверил, что научит малыша ломать стены. Ниу Гао пообещал прочную колыбель. Ян Вуди уверял, что запретит давать ребёнку яды «до пяти лет минимум». Смеялись все. А когда ночь слегка остыла, Ченсянь и Ходзюнь тихо ушли домой. Они легли рядом, и долго придумывали имена: огненные, великие, мудрые, спокойные — десятки вариантов. Они говорили шёпотом, смеялись, спорили, а потом просто обнимались, слушая дыхание друг друга. И ночь была тёплой. Очень тёплой.