Часть 2

Помешательство одолевало Старскрима все сильнее, с каждым днем подступая к нему семимильными шагами, погружая в пропасть безумия. Он стал заложником своих потребностей. Но какой смысл сопротивляться единственной отраде для искры? Для его угождения плоти простых доронов уже не хватало. Их энергон перестал насыщать. Сикер шёл по тёмному коридору. Его взгляд, острый и неспокойный, теперь инстинктивно выискивал среди экипажа "Немезиды" тех, чья искра горела ярче и сильнее. Голоса в процессоре становились все громче. Фиолетовый сикер шептал обрывки приказов Старскрима. Скайварп. Он вызывал у него раздражение и при этом глубинное чувство вины, которое Старскрим подавляет усердным поиском новой жертвы. Его отвлекают помехи в аудиорецепторах: Мегатрон вызывает его в командную палубу. На мостике "Немезиды" давление было почти осязаемым. Мегатрон, не отрывая взгляда от звездной карты, бросил приказ через плечо: Артефакт в секторе Дельта-7 обладает свойством усиливать энергополе. Принесите его. Возьмите дронов. Старскрим склонил голову в формальном поклоне. Его собственное поле, подпитанное чужими жизнями, пульсировало нестабильно. Старскрим чувствовал на себе тяжелый аналитический взгляд Мегатрона. Не доверие, это было испытание. Лорд давал ему достаточно веревки, чтобы тот либо добыл трофей, либо. повесился. Стычка с автоботами на заброшенной станции была беспорядочной и яростной. Старскрим, движимый адреналином и голодом, рвал оборону с неестественной жестокостью. Он не просто атаковал, его удары были чрезмерны, почти садистичны, направленные на максимальное повреждение слабых мест. Но когда оборона автоботов дрогнула и артефакт был захвачен, волна истощения ударила по нему сильнее вражеских снарядов. Оно пришло не как усталость, а как зияющая внутренняя пустота, холодная и требовательная. Энергия, украденная у Брейкдауна, была растрачена в этой вспышке насилия. Его системы требовали подпитки. Зов плоти заглушил разумные доводы. Вехиконы! На "Немезиду"! Все! - прокричал он в комлинк. Его голос сорвался на странную хриплую ноту. Старскрим уже устремил взор на другое: тело дрона с проженной грудной пластиной, из которой сочился густой пахнущий энергон. Пока эрадиконы уносили выживших и артефакт, Старскрим остался под предлогом "зачистки следов". Он втащил тяжелый безжизненный корпус дрона в ближайшую геологическую расщелину. Давление в его голове нарастало, голоса проступали сквозь мысли, их жажда плоти сводила Старскрима с ума. Здесь, в сырой темноте. Его действия были лишены даже той ложной рациональности, что была раньше. Это был чистый акт потребления. Он не просто извлекал искру, он разламывал корпус, погружал руки во внутренности, жадно вдыхая терпкий запах. Металл скрежетал. Он не слышал ничего, кроме зова пустоты в себе и бульканья поглощаемой субстанции. На мостике "Немезиды" Нокаут, получив от Мегатрона сухой приказ "оценить потери", ворчал про себя. Его раздражала эта грязная работа. На поле боя, сияя в лучах прожекторов своего медицинского корабля, он методично сканировал останки. Его внутренний счетчик показывал расхождение: сигнатуры павших не сходились с данными о отправленных дронах. Не хватало одного. – Любопытно, - пробормотал он, и в его голосе было больше профессионального интереса, чем тревоги. Краем оптики он увидел след: капли энергетической жидкости, ведущие не к месту основного побоища, а в сторону, к черному зеву пещеры. След был слишком аккуратным для того, чтобы его оставила жертва. Его оставил тот, кто что-то тащил. Нокаут последовал за следом. Его полированные пальцы сжимали сканер. Вход в пещеру был тесен. И тогда он услышал. Не звук боя, а влажный методичный хруст, прерываемый тяжелым прерывистым дыханием. И запах. не просто горелого металла, а чего-то пряного, органического, отталкивающе-сладкого. Он замер в проеме его оптики расширились, чтобы впустить больше света. В слабом свете от от входа в пещеру открылась картина. Старскрим стоял на коленях среди искореженных останков. Его лицо и руки были измазаны вязкой темной жидкостью. В его руках, с почти нежностью, держался последний, еще пульсирующий фрагмент внутренностей дрона. На губах играла странная отрешенная улыбка. Он медленно поднял взгляд. Его оптики, обычно острые и яростные, теперь светились из глубины мутным, сытым и совершенно нечеловеческим спокойствием. Они замерли в тишине, нарушаемой только падающими с потолка каплями воды. Старскрим?– сорвалось с губ Нокаута полушепотом, полного леденящего искру ужаса.