Глава 1

      Тот миг, когда Гермиона впервые увидела Хогвартс, стал одним из тех мгновений, которые врезаются в память на всю сознательную жизнь.       Незабываемым.       Сначала её одолела тревожность, когда первокурсников начали рассаживать в маленькие лодки, и ей досталась та, вид которой совершенно не внушал доверия. Сквозная трещина с одной стороны, которая была лишь на полдюйма выше водной глади, и отсутствие вёсел вызывали желание выпрыгнуть обратно на берег, травянистая почва которой имела вид более надёжной поверхности, чем дно сомнительной деревянной конструкции.       Вокруг была тишина, которую нарушало лишь едва слышное плескание воды о борт лодки и писк насекомых, оживающих с наступлением темноты. Ночной воздух был свежим и немного прохладным, давая почувствовать бодрящий холодок на детских щеках.       Когда лодки со всеми усаженными первокурсниками внезапно тронулись с места, золотисто-карие глаза девочки с копной пышных каштановых волос, крепко вцепившейся маленькими пальчиками в деревянную лавочку под собой в целях самосохранения, не отрывались от деревянного дна в ожидании момента, когда вода хлынет внутрь, и она вместе с ещё тремя пассажирами незапланированно отправится изучать опасный подводный мир Чёрного озера на практике, а не только по страницам Истории Хогвартса — книги, которую успела проштудировать бесчисленное количество раз с момента её приобретения и к которой неизменно возвращалась.       В поздний вечер водоём как никогда оправдывал своё название — страх оказаться в его тёмной пучине вызывал мурашки по всему маленькому телу.       Ожидаемое не торопилось свершаться, и Гермиона, кинув взгляд на сопровождавшего их от железнодорожной станции Хогсмид полувеликана, которому лодка была явно не по размеру, а бедное сиденье под ним предсмертно скрипело, прогнувшись чуть ли не в три погибели, пришла к выводу, что их сегодняшний транспорт зачарован. Будь это обычное судно, то уже затонуло бы под тяжестью своего единственного пассажира со столь выдающимися габаритами.       Несмотря на количество прочитанных книг с момента посещения Флориш и Блоттс в Косом переулке, Гермиона всё ещё не до конца понимала потенциал магии, поэтому, повинуясь своей природной любознательности, с интересом отмечала, как меняются привычные вещи или действия, если добавить в уравнение магию.       Окончательно внимание от размышлений о непотопляемых плавательных средствах отвлек удивленный вдох рядом сидящей Сьюзен Боунс. С рыжеволосой девочкой удалось познакомиться ещё в Хогвартс-экспрессе, когда Гермиона вошла в очередное купе в поисках жабы рассеянного Невилла — тоже первокурсника, с которым довелось ехать вместе. Милый мальчик, но вряд ли они попадут на один и тот же факультет.       Проследив за взглядом попутчицы, Грейнджер почувствовала, как тревога в груди сменилась ощущением благоговейного трепета. Лодки как раз огибали скалу, и чем дальше они вплывали в открытое пространство горного озера, тем шире открывался вид на огромный старинный замок, горящий сотнями огней.       Смотря на огни, отражающиеся в воде, словно в невидимом зеркале, девочка ощутила, как чувства предвкушения, страсти к знаниям и тревоги перед возможными трудностями переполняют её сущность.       Читая Историю Хогвартса, Гермиона много раз пыталась представить, как выглядит школа Чародейства и волшебства, испытывала негодование от отсутствия иллюстраций в книге. Реальность оказалась поразительнее любой фантазии, доказывая, что истина порой причудливее вымысла. Сооружение напоминало те самые замки с высокими башнями и острыми пиками из детских сказок про принцесс, которых обязательно должны охранять драконы. Осознание, что ей предстоит провести здесь значительную часть времени в ближайшие семь лет, одновременно вызывало восторг и тревогу. С одной стороны, это было идеальное место, чтобы начать познавать волшебный мир, изучить свои способности и научиться искусству управления магией. С другой стороны, такая резкая смена жизненного ритма требовала адаптации к новым условиям, переосмыслению жизненных целей.       «Смогу ли я освоиться? Найду ли я друзей?» — такие мысли кружились в голове Гермионы, у который и раньше с этими двумя пунктами наблюдались проблемы, но наряду с сомнениями в груди зарождалась надежда — именно в лодке, везущей её всё ближе к величественному строению, она поняла, что эта поездка — не просто путь к школе, а начало новой жизни, полной приключений и возможностей.       Как только лодки причалили к берегу у подножья скал, на которых стоял замок, сердце девочки наполнилось решимостью. Её приключение начиналось, и она была готова принять все вызовы, которые этот волшебный мир предложит ей.

***

      2 мая 1998 года       Сегодня, вспоминая тот день, Гермиона и представить себе не могла, какие именно вызовы в итоге станут препятствиями на её пути.       Началось с малого.       Едва прошли первые занятия, как стало ясно: ожидания не собираются себя оправдывать. Сначала Грейнджер сделала для себя неприятное открытие, что с ней никто не хочет дружить, а её тяга к знаниям вызывает насмешки как со стороны однокурсников, так и некоторых профессоров. Первое было не совсем неожиданностью, так как предыдущая школа этим мало отличалась, но учителя там приветствовали знания, поэтому противоположное отношение здесь казалось особенно печальным.       В том же году впервые столкнулась со смертельной опасностью, совершенно неожиданно чуть не став жертвой горного тролля, а позже сыграла важную роль в препятствии заполучения эликсира бессмертия тёмным волшебником, по иронии судьбы оказавшимся тем самым, кто десятилетие назад чуть не убил Гарри, едва тот научился ходить.       Второй год ознаменовался знакомством с предубеждениями против маглорождённых, к коим она сама была причислена. Желание найти свое место в волшебном мире упёрлось в неприятие таких, как она, весьма влиятельной в волшебном мире кучкой расистских снобов, не видящих дальше своих родословных, власти и богатства. По крайней мере стала понятна та пассивная агрессия некоторых индивидумов, преследовавшая её с первого курса.       Тогда же Гермиона поняла, что знания — её лучший защитник, когда её инициатива взять на себя расследование нападений на студентов спасла жизнь ей же самой, хоть и пришлось на какое-то время примерить на себя роль каменного изваяния.       Случаи с гиппогрифом и крёстным отцом Гарри на третьем курсе продемонстрировали, насколько коррумпированы и несовершенны правящая и судебная системы. Для справедливости в них не было места.       Сильнее ситуация начала накаляться на четвертом году обучения, после смерти Седрика Диггори на последнем этапе турнира Трех Волшебников от руки возродившегося Волан-де-Морта. Гермиона начала осознавать, что угрозы более реальны, чем она предполагала.       Усугубляло обстоятельства то, что целью Того-кого-нельзя-называть стал её лучший друг из-за пророчества сомнительного преподавателя по Прорицанию, чьей единственной причудливой способностью Грейнджер считала запугивание детей остатками от кофе. Девушка и не подозревала, что сможет возненавидеть какой-либо предмет сильнее, чем уже ненавидела. Уроки рисования в предыдущей школе не в счёт: просто рисование — не её конёк.       События, произошедшие на пятом курсе, дали отчетливо почувствовать близость войны, а также свою смертность, стоило оказаться жертвой проклятья сбежавшего из тюрьмы психопата. Но в то же время этот опыт укрепил решимость Гермионы сражаться за правое дело.       Переломный момент, который возвёл происходящее в разряд «катастрофа», случился, когда исчезла единственная преграда между Волан-де-Мортом и его желанием предпринять более активные шаги для захвата власти. Смерть Альбуса Дамблдора, единственного волшебника, перед которым Темный Лорд испытывал страх, развязала ему руки.       Осознание того, что они вступают в открытый конфликт, вызвало у Грейнджер страх и панику даже при всей её готовности продолжать борьбу.       Она знала, на что идёт, стирая память родителям и отправляясь вместе с друзьями на опасную, потенциально смертельную миссию. И, будь у неё выбор, она бы поступила точно так же. Ещё с первого курса Гермиона видела, что Гарри приходится преодолевать препятствия, которые редко выпадают на долю людей его возраста. Тогда стремление помочь ему в различных ситуациях сформировало крепкую дружбу. Она не могла ради спасения своей жизни оставить его одного рисковать собственной. Существование треклятого пророчества гарантировало Поттеру смерть в случае поимки. Ей же самой в лучшем случае светила камера в Азкабане за «кражу магии». Но на кону стояли не только её жизнь и жизнь лучшего друга, но и жизни неугодных новому режиму, как семья Уизли, а также будущее волшебного мира. А так как Гермиона хотела жить в этом мире, не прогибаясь под предрассудки любителей инбридинга, то надо было действовать. И действовать решительно, не полагаясь на других.       Месяцы поисков крестражей были подобны гонке со смертью. Проникновение в Министерство, жизнь в лесу в палатке, голод, тупики в поисках разгадок утомляли. Уход Рона под влиянием проклятого медальона пошатнул и без того упавший моральный дух. Казалось, только после уничтожения артефакта что-то сдвинулось с места.       Пережив жестокие пытки в поместье Малфоев, Гермиона отказалась долго засиживаться на одном месте и, так до конца и не оправившись от проклятия Круциатус и проклятых ран, на одном упрямстве помогла добыть очередной крестраж из защищённого банка.       В конечном итоге видения Гарри привели трио обратно в Хогвартс.       Уничтожив кубок Хаффлпаффа в Тайной комнате, Грейнджер на мгновение позволила себе отдаться чувствам, тронутая внезапным беспокойством Рона о домовиках. Поцелуй получился быстрым, но содержал в себе бурю чувств, сдерживаемую годами.       Дальше, казалось, время ускорилось. Едва спасшись в Выручай-комнате и уничтожив спрятанную там Диадему Равенкло, бросив её в пучину дьявольского огня, им довелось стать свидетелями убийства того, кто в головах золотого трио всегда был главным подозреваемым во всех тёмных делах, происходивших в школе. Нелюбимый профессор на последнем издыхании успел отдать Гарри воспоминания, секрет которых ему ещё предстояло узнать в кабинете директора — там находился единственный доступный сейчас омут памяти.       Возвращаясь в большой зал, Гермиона с трудом принимала новый облик места, которое за шесть лет успело стать вторым домом. Старинные стены замка, некогда кажущиеся нерушимыми, местами обвалились от мощи используемых заклинаний. Величественные башни, когда-то устремленные к небу, теперь дали трещину, словно теряясь в дымке горя и разрушения. Фрески на стенах утратили свой блеск. Практически на каждом шагу под ногами слышался противный хруст осколков от множества разбитых вдребезги витражных окон.       Большой зал, где они когда-то так весело ужинали, теперь представлял из себя импровизированный лазарет с обломками столов и стульев, разбросанными по всему помещению.       Здесь их встретила удушающая атмосфера горя. Стены, когда-то бывшие местом грез и дружбы, стали свидетельством подавляющей боли, которую принесла война. Это был не просто разрушенный замок — это была битва за жизнь, надежды и мечты.       Волан-де-Морт решил проявить стратегию, спрятанную за лживой маской милосердия, и отозвал своих сторонников, выдвигая ультиматум Избранному сдаться без большего количества смертей.       Несмотря лишь на отсрочку очевидно неизбежного столкновения, эта часовая передышка дала возможность оценить потери, оплакать погибших, при необходимости подлататься.       Профессора и некоторые старшие ученики тут и там под руководством Поппи Помфри оказывали возможную помощь раненым в финальной битве.       В дальнем углу собралось всё семейство Уизли, склонившись над неподвижным телом.       Гермиона видела: едва взгляд Рона смог выцепить среди всей вакханалии яркую семейную особенность — рыжие локоны на головах своих родственников, — как мгновенно метнулся к ним, падая на колени у мёртвого тела старшего брата.       Джордж, оплакивающий своего близнеца, тотчас бросился к нему с объятиями.       Недалеко от них лежали ещё два тела, тянущиеся руками друг к другу даже после смерти. Отец и мать теперешнего сироты, толком даже не успевшие примерить на себя роли родителей. Лучший преподаватель по защите от темных искусств за последние несколько лет и неуклюжая мракоборец, на короткое время нашедшие счастье друг в друге.       На противоположной стороне зала профессор Макгонагалл укрывала белым покрывалом тело словно застывшего во времени Колина Криви. Мальчик ещё был несовершеннолетним и должен был быть эвакуирован вместе со своим младшим братом, но, видимо, стремление сражаться на стороне своего кумира в нём было сильнее, и это стоило ему жизни.       Гермиона перевела взгляд на Гарри, воспринимающего обстановку с нечитаемым выражением лица, и была уверенна, что сейчас он винит во всем себя.       Ультиматум Тома Реддла ещё висел в воздухе, но необходимо было успеть выполнить ещё одно дело, прежде чем окончательно определить последующие действия.       Время всё настойчивее пыталось занять сторону врага, ускользая с невероятной скоростью.       Напоследок поддерживающе сжав плечо Рона, Грейнджер направилась вслед за другом, пытаясь подавить распирающее ощущение в груди и сосредоточиться на деле. Горевать будет возможность позже, если судьба будет благосклонна и им удастся выйти из этой Битвы живыми.       Кабинет директора встретил их почти той же обстановкой, что была при Дамблдоре. Множество разных приборов и доносящиеся от них звуки — от жужжащих до тихо хлопающих. Стены, полные старинных книг и портретов предыдущих директоров, казались особенно мрачными, словно сами они осознали тяжесть происходящего. Насест Фоукса, по-видимому, давно уже пустовал. Громадный стол на когтистых лапах занимал центральную часть круглой комнаты, и по нему хаотично были разбросаны свитки с неизвестным содержанием, создавая иллюзию, что хозяин кабинета отошел и скоро вернётся продолжить свою работу.       Гарри сразу же направился к омуту памяти, но изъявил желание посмотреть воспоминания в одиночку, поняв из последних слов бывшего учителя зельеварения, что они имеют связь с его матерью.       Гермиона знала, что для Гарри воспоминания Снейпа были ключом к разгадке ещё и личных тайн, важным шагом в понимании своей жизни и судьбы. Она не стала противиться, но, чтобы не стоять без дела, намерилась обыскать многовековое пристанище директоров.       Ранее ей не доводилось часто бывать в кабинете директора, не было причин, а в конце шестого курса они так быстро бежали, что времени оставалось только на главное — поиск зацепок касаемо крестражей.       Сквозь легкую пыль Грейнджер бросила взгляд на различные серебристые приборы, расположенные на вращающихся столах, — не было надписей или табличек с их описанием или предназначением. Было сложно понять, какие из артефактов могли бы оказаться полезными в битве.       В одно мгновение её глаза остановились на знакомой форме — маленьком круглом устройстве на тонкой золотой цепочке, скрытом и едва заметном среди других артефактов на столе. Если бы не лёгкий золотой блеск среди серебра, то его можно было и не заметить.       Гриффиндорка почувствовала, как сердце ускорило свой ритм.       Сложно было не узнать маховик времени. Особенно тот, который ей довелось носить на шее весь особенно долгий и утомительный третий учебный год. Возможно, последний в волшебной Британии после случайного погрома в Отделе тайн.       Казалось, время решило перейти на их сторону.       Быстро достав прибор, Гермиона погрузилась в раздумья, как было бы правильнее его использовать. Затем, взглянув на Гарри, всё ещё занятого просмотром воспоминания, она ощутила груз ответственности.       Если они смогут использовать маховик времени, то у них появится шанс подготовиться к сражению. Может быть, с помощью механизма временной петли они смогут помочь тем, кто будет нуждаться в их поддержке или даже «предотвратить» некоторые потери, как в случае с Сириусом и Клювокрылом.       Артефакт может дать всего лишь несколько часов, но в данной ситуации важна каждая секунда.       Грейнджер на мгновение задумалась, перебирая в памяти, были ли во время битвы какие-либо намёки на второе присутствие её самой, Гарри или Рона, но не смогла вспомнить ни одного признака.       Гермиона знала, что может действовать только вместе с друзьями, поэтому быстро накинула золотую цепь на шею и спрятала предмет под кофту, чувствуя его маленький физический вес на уровне груди и огромный на душе.       Осмотр остальной части кабинета занял ещё несколько минут, но, к сожалению, ничего полезного более не нашлось Попытку разобраться с артефактами гриффиндорка бросила, как только один из приборов чуть не решил продемонстрировать свой капризный характер и шандарахнуть её током, пригрозив преждевременной смертью.       Подавить в себе желание заглянуть в содержимое столь привлекательной библиотеки оказалось сложнее — на чтение времени точно нет.       Наконец, Гарри медленно начал подниматься из омута памяти.       Его лицо отражало всю гамму эмоций, которые он пережил — шок, боль, печаль, но также и осознание.       Когда он вернулся в реальность, его глаза встретились с глазами Гермионы, и в этом мгновении она поняла, что он стал другим. Он преодолел что-то важное, и её поддержка была ему необходима как никогда прежде.       Он прижал ладони к вискам и закрыл глаза, будто пытаясь собрать свои мысли в кучу.       Гермиона почувствовала, как ее сердце замерло в ожидании. В этот момент вокруг них словно повисла тишина.       Она сделала шаг к нему, готовая обнять, если будет нужно.       — Гарри, ты в порядке?       Поттер, всё ещё сильно растерянный, глубоко вздохнул и кивнул, пытаясь осознать всё, что он только что увидел. Его глаза снова встретились с Гермионой, и в них читалось множество эмоций — страх, понимание, но также и решимость.       — Это было… больше, чем я ожидал, — произнес он, и голос его дрожал от пережитого шока.       Она не знала, какие именно воспоминания он увидел в омуте памяти, но могла почувствовать, как атмосфера меняется вокруг них. В голове витали мысли: «Что он увидел? Как это повлияло на него?».       Гермиона подошла ближе, мягко опуская руку на его плечо. Её поддержка всегда помогала ему сфокусироваться, когда его мысли разбегались в разные стороны.       — Если хочешь поговорить об этом, я здесь для тебя, — она попыталась убедить его, что неважно, что он увидел, — важно, что они вместе смогут разгадать это.       Гарри покачал головой, словно пытаясь отогнать нарастающую волну эмоций.       — Гермиона, — произнес он с усиливающимся волнением, — есть нечто, о чём я должен рассказать. Это касается Снейпа.       Её внимание мгновенно сосредоточилось на нём, и она кивнула, понимая, что это может быть важным.       — Я узнал, что Снейп… Он был влюблён в мою мать, — начал Гарри: слова с трудом вырывались из его уст, а на лице отобразились сначала удивление и неловкость, а затем понимание. — Любил даже. До сих пор любит. Они начали дружить ещё до Хогвартса, так как жили недалеко друг от друга. Он был готов ради неё на всё. Он дал непреложный обет Дамблдору, став двойным агентом, чтобы спасти её.       Гермиона порывисто сжала губы, пытаясь осмыслить всё, что он говорил.       — Несмотря на то, что у него была тёмная сторона, за всей этой агрессивной внешностью скрывался человек с настоящими чувствами. Но это ещё не всё, — продолжал Гарри. — Я увидел, как он страдал от предательства, как его сердце было разбито. Он всегда был в тени, а теперь я понимаю, что может, его злость и ненависть были защитными механизмами. Он делал плохие вещи, но в этом есть какая-то драма и сожаление.       Его голос стал тихим, когда он произнёс:       — Я думаю, что он был не просто врагом. Он пожертвовал собой ради чего-то большего, и это меня сбивает с толку.       Гермиона прикусила губу, её мысли метались между пониманием и сомнением.       — Ты думаешь, что он был на нашей стороне? — спросила она, и её голос был полон удивления.       — Я не знаю. Возможно, он просто играл свою сложную игру, — ответил Гарри, начиняя себя сомнениями, — но я не могу больше смотреть на него, как на злого гения. Он сделал что-то хорошее, когда защищал нас, меня, даже если делал это с трудом из-за ненависти к моему отцу.       Гермиона задумалась над его словами. Её собственные чувства переплетались с его откровениями.       — Это действительно сложно, Гарри. Но если ты прав, то это меняет наше понимание о нём.       — Да… Я никогда не думал, что он через что-то подобное проходил. Я всё время видел в нём лишь врага. А теперь… Теперь его нет.       Он замолчал, полностью поглощённый тем, как его взгляд на мир меняется. Грейнджер понимала, что каждый новый факт из прошлого Снейпа заставлял Гарри переосмысливать свои взгляды на добро и зло.       — Это может быть сложно принять, — продолжала Гермиона, — но ты не один. Мы всегда будем рядом, чтобы помочь тебе разобраться.       — Спасибо, Гермиона, — прошептал он искренне, — но это тоже ещё не всё.       Она почувствовала, как его голос дрогнул, и её сердце вновь забилось быстрее.       — Я думаю, ты уже догадывалась. Есть причина, по которой я вижу его, почему он может ощущать меня.       Грейнджер почувствовала, будто её окатили ледяной водой. Ему даже не нужно было говорить кого именно — «его». На мгновение в ее груди застряло дыхание. Все кусочки мозаики складывались в единую картину, и Гермиона поняла, что в своих догадках действительно не ошиблась, хотя ей впервые очень хотелось обратного.       Гарри продолжил, его голос дрогнул, но в нём звучала твёрдость и решимость:       — Дамблдор знал обо всём практически с самого начала. О том, что я — случайный крестраж, о котором Том не знает.       Грейнджер ощутила, как что-то холодное поднимается в груди, мешая дышать. Чувство неизбежности, а также нарастающее чувство негодования по отношению к бывшему директору.       — И ты знаешь, что я должен сделать.       Вывод сложился мгновенно и имел эффект тупого ножа между рёбрами.       — Нет, Гарри, ты не можешь! Это не выход! — воскликнула девушка, её голос был полон отчаяния. Она сделала шаг вперёд, лицо её пылало от эмоций. — Я не могу просто так потерять тебя. Даже если это выглядит безнадёжно, мы можем найти способ остановить Реддла вместе. Ты не обязан делать это в одиночку.       Гермиона вдруг спохватилась.       — Смотри! — и потянула за сверкающую золотую цепь на шее, пока из-за воротника не показалась круглая форма маховика. Схватив его дрожащей ладонью, она от переизбытка чувств почти сунула его другу в лицо. — Я нашла его здесь! Мы можем выиграть себе время и что-нибудь придумать!       Гарри удивлённо посмотрел сначала на прибор, без сомнения узнавая его, а затем на подругу. Напряжение на его лице возрастало.       — Но ты же понимаешь, что я — тот, кто должен это сделать. Пророчество. «Один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой», — помнишь? Если я не сделаю этого, ещё кто-то может пострадать, а я просто не могу позволить этому случиться. Это не просто вопрос моего выбора, это касается всех нас. Если я не смогу его остановить, то последствия будут ужасными, — на мгновение он ещё раз бросил взгляд на маховик. — Сколько раз нам придётся откатить время? Двадцать раз, тридцать, пятьдесят, сто? Мы даже не знаем, от чего отталкиваться. И получится ли вообще. И даже если получится, то это может занять слишком много времени — я не хочу продлевать этот ад. Я не хочу смотреть из раза в раз, как страдают мои любимые люди, в попытках спасти собственную жизнь, если я могу быстро положить этому конец раз и навсегда.       Гермиона с дрожью втянула в себя воздух, чувствуя, как тяжесть ситуации наваливается на неё, а из глаз начинают течь слезы от безысходности.       — Я понимаю, правда понимаю. Я знаю, что ты прав, но я просто не могу это принять, — гриффиндорка приблизилась ещё на шаг и вцепилась пальцами в темно-серую толстовку друга, будто одно это движение поможет ей удержать его от гибели. — Мне невыносимо думать об этом, Гарри. Мне страшно потерять тебя.       — Мне тоже страшно, — сказал Поттер, притягивая её в крепкие объятия. — Ты и Рон — самые важные для меня люди в этом мире. Если нужно, я пойду на этот шаг, чтобы защитить вас.       Гарри взял её за руки, крепко сжимая, наверное, в попытках придать уверенности.       — Спасибо тебе за всё, Гермиона. Ты единственная всегда была рядом со мной при любых обстоятельствах. Без тебя меня бы здесь не было. Жаль, я не всегда был тебе таким же хорошим другом. Прости идиота.       — Не говори глупостей! — гриффиндорка горько рассмеялась — разговор слишком стал походить на прощальный, хотя, по сути, так оно и было.       Гермиона почувствовала, как глаза начали увлажняться при этой мысли.       — Ты мне как брат, Гарри. Я ненавижу твоё решение, но я его уважаю, — голос был полон мучительного принятия.       Спрятав маховик обратно под кофту, она притянула друга в долгие объятия, стараясь запомнить тепло его тела, запах его одежды.       — И я всё равно буду ждать тебя.       — Убейте змею, — сказал Гарри, глядя ей в глаза и останавливая себя от дачи невыполнимых обещаний. — Она — последний крестраж.       Гарри слабо улыбнулся и снова прижал её к груди, ещё крепче.       — Не волнуйся, Гермиона. У нас всё получится.       Поттер в последний раз посмотрел на подругу, кивнул и вышел из кабинета, попутно доставая из кармана мантию-невидимку.       Гермиона осталась одна, чувствуя, как слёзы обильными потоками стекают по щекам. Она знала, что должна быть сильной, должна помочь Ордену и остальным бороться с Волан-де-Мортом, уничтожить змею, но сердце её было не на месте. Она молилась, чтобы случилось чудо и Гарри вернулся живым и невредимым.