Глава 3

      Дикий страх овладел Гермионой, когда она оказалась одна.       Тот же коридор недалеко от пристанища Плаксы Миртл, те же готические стены, почти чёрные в ночной темноте. Воздух пах не гарью и кровью, а пылью и старым камнем.       Ещё мгновение назад витражные окна были разбиты — лунный свет проникал сквозь отсутствующие фрагменты. Теперь они сияли безупречной целостностью, указывая на то, что время изменилось.       Но Грейнджер не знала насколько.       Маховик времени имел ограничение — пять часов. По крайней мере, так рассказывала профессор Макгонагалл перед третьим курсом во время своего инструктажа о правилах пользования столь редким механизмом. Но из прочитанных в том году книг Гермиона знала, что путешествие во времени на более долгий период возможно. В одной из них упоминались исследования Сола Крокера, невыразимца, изучающего магию времени. По его словам, возвращение в прошлое на срок более пяти часов может привести к катастрофическим последствиям для самого путешественника.       Например, волшебница Элоиз Минтамбл в 1899 году непреднамеренно отправилась в 1402 год и больше не вернулась. Не было никаких намёков на её присутствие в истории, «эффекта бабочки».       Тогда у Крокера родилась теория, что любое вмешательство в прошлое не меняет его, а приводит к разветвлению временной линии — созданию параллельной вселенной. Другими словами, прошлое нельзя изменить так, чтобы это повлияло на уже свершившиеся события в исходной временной линии — будущее там «высечено в камне» и не поддаётся исправлению через путешествие в прошлое. Время линейно и допускает перемещения во времени только в форме замкнутой временной петли, где то, что уже случилось, должно случиться — и вмешательство из будущего лишь обеспечивает привычный ход вещей.       В свете исследований наставления профессора Макгонагалл интерпретировались скорее как предостережения, но сейчас Гермиона отчаянно желала, чтобы ограниченность возможностей конкретного маховика времени оказалась правдой.       Вокруг было слишком тихо, и эта тишина давила, а каждый шорох — будь то камешек под ногами или далёкий стон ветра, гуляющий по коридорам замка — отзывался в груди острой иглой паники.       «Гарри… Рон…» — мысленно позвала девушка, сжимая в ладони осколки маховика. Стекло впилось в кожу, но боль казалась далёкой. — «Где они?» — билась в голове отчаянная мысль. — «Может, они появились в другом месте? Но маховик так не работает. Если я на том же месте, то и они должны появиться тут же. Или они оказались в другом времени? Вдруг маховик разбросал нас по разным точкам прошлого?»       Грейнджер судорожно выдохнула, пытаясь отогнать мрачные мысли. Сначала нужно понять, в каком времени оказалась она сама. Если ограничение в пять часов не миф, то гриффиндорка могла находиться в замке, контролируемом Пожирателями смерти, ещё до начала битвы.       Один взмах палочкой, и в воздухе возникли цифры: 05:36.       Гермиона почувствовала, как сердце на мгновение будто замерло в груди. Она стояла, словно пригвождённая к месту заклинанием. Холодный пот стекал по спине, а в груди разрасталась ледяная пустота.       Если бы маховик времени имел функцию, обратную путешествию в прошлое, то девушка почти поверила бы, что оказалась на пару часов в будущем. Почти, потому что — Грейнджер кинула вгляд в окно — в мае рассвет наступает в начале пятого утра, но за витражами по‑прежнему царит глубокая ночная тьма. Тёмное небо без намёка на предрассветную дымку. Ни единого разрыва в облаках, сквозь который мог бы пробиться робкий луч рассвета. А значит, сейчас либо осень, либо зима. Но какая?       Мысль, что она могла провалиться на годы назад, заставила пальцы ещё сильнее сжать острые края стекла. Осколки впились глубже.       Сотворив Люмос, Гермиона сделала шаг вперёд, затем ещё один. Она двинулась по коридору, стараясь не издать ни единого звука.       Каждый поворот казался чужим, хотя она знала этот замок наизусть.       Спустя несколько поворотов, проходя мимо ряда неиспользуемых помещений, она вдруг услышала протяжный скрип отворяемой двери.       Бросив безмолвное Нокс, резко затормозила и прижалась к стене, затаив дыхание.       В полумраке мелькнули силуэты, судя по росту и телосложению, двух студентов старших курсов — незнакомые парень и девушка с неразличимыми в темноте галстуками — они смеялись и перешёптывались, имея вид людей, которых в данный момент точно не интересует ничего больше, чем поцелуи в чулане для мётел или нарушение школьных правил.       Например, война.       Не обратив внимания на едва различимое в полумраке движение, прошли мимо, скрывшись в темноте коридора.       Вряд ли Хогвартс под предводительством Пожирателей смерти предоставлял условия для романтических ночных встреч, и данный факт являлся ещё одним кусочком пазла, который совершенно не хотелось собирать.       Немного подождав, Гермиона снова зажгла свет и свернула в боковой коридор, ведущий к лестнице на первый этаж.       «Кабинет профессора Макгонагалл», — мысленно обозначила своё направление гриффиндорка. — «Если кто‑то и сможет помочь, то только она».       Был ещё, конечно, Дамблдор, но в свете недавних открытий прежнее доверие к нему покрылось глубокими трещинами.       В памяти всплыли слова его брата, Аберфорта, в Кабаньей голове перед битвой. Теперь, в тишине ночного Хогвартса, они звучали иначе.       Неужели Дамблдор действительно манипулировал ими? Неужели мог обойтись настолько жестоко с Гарри? В данный момент Грейнджер очень хотелось узнать в полной мере, что же её лучшему другу довелось увидеть в омуте памяти.       Гермиона остановилась перед знакомой дверью. Глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах.       В голове бились мысли:       «Вдруг не узнает? Что сказать? А если не поверит? Что, если решит, что я — угроза?».       Затем постучала — сначала тихо, через некоторое время чуть громче.       Спустя некоторое время за дверью послышалось едва слышимое шуршание, за которым последовал звонкий щелчок замка.       Дверь распахнулась, и на пороге появилась Минерва Макгонагалл — но не та, которую девушка знала, и которая точно не знает свою будущую ученицу. Эта женщина была моложе, строже, с распущенными, ещё не тронутыми сединой чёрными волосами, в ночной одежде и слегка заспанным лицом. Взгляд её был острый, изучающий, а тонкие пальцы крепко сжимали палочку, на конце которой горел слабый Люмос.       — Мисс? — голос профессора звучал холодно. — Что вы делаете здесь в столь поздний час?       Женщина подняла руку с зажжённым светом выше, чтобы рассмотреть ночного гостя: растрёпанные волосы, грязная одежда, свежая царапина на лбу, наполовину заживший порез на шее и фиолетовый кровоподтёк под губой.       Грейнджер заметно занервничала, представляя, как сейчас выглядит в её глазах.       Зелёные глаза сузились, а рука крепче сжала палочку.       — Кто вы?       Гермиона открыла рот, но слова застряли в горле от подтверждения ужасной правды:       «Она не знает меня. Она видит незнакомку».       — Профессор, я… — она судорожно вздохнула, пытаясь собраться. — Я знаю, это звучит безумно, но мне нужна ваша помощь. Я попала сюда… не совсем обычным путём.       — Если это шутка, мисс, я крайне разочарована, — глаза за линзами очков строго блеснули.       — Нет! — Грейнджер протянула разбитый маховик, который всё время держала в руках, в поле зрения старшей женщины. Это было необходимым шагом для получение необходимой помощи. Декан Гриффиндора была достаточно проницательной, а Гермионе тяжело давалась плохо подготовленная ложь. — Это… это было целым. До того, как я попала сюда.       Профессор замерла. Её взгляд скользнул по золотому прибору с остатками от песочных часов — в глазах мелькнуло что‑то вроде узнавания, но тут же исчезло, — затем снова на лицо незнакомки.       Макгонагалл долго молчала, изучая её, затем медленно подняла палочку, направив её на Грейнджер.       Девушка от неожиданности отступила на шаг, а в груди неприятно кольнуло.       — Где вы его взяли? — голос шотландки стал тише, осторожнее, но не менее холодным.       — Он был у меня, — Гермиона снова сжала пальцы вокруг маховика, чувствуя, как острые края режут кожу. — Я… не уверена, что могу рассказать много о ситуации, чтобы не повлиять на временную линию, но… Была битва против тёмного волшебника, и обстоятельства сложились так, что я случайно оказалась здесь, — она запнулась, глядя в непроницаемое лицо профессора. — Я не знаю, какой сейчас год.       — Почему вы пришли ко мне?       — Я вам доверяю, профессор, — как можно увереннее ответила Грейнджер. — Вы — мой декан и преподаватель трансфигурации.       — Достаточно, — вдруг сказала твёрдо декан Гриффиндора, затем посмотрела по сторонам коридора, будто выискивая скрытых свидетелей. — Войдите, прежде чем вас успел услышать кто-то ещё.       Гермиона мгновенно шагнула в комнату вслед за отступившей профессором, чувствуя, как ноги подкашиваются от нахлынувшего чувства облегчения.       Ещё не поверила, но, как минимум, готова выслушать.       Кабинет Макгонагалл выглядел под стать владелице — во всём был строгий порядок: книжные полки до потолка с ровно расставленными книгами, массивный письменный стол с чернильницей и пером, пара кресел с аккуратно уложенными подушками и столик у холодного камина. С левой стороны между стеллажами располагался не скрытый чарами проход — явно в жилую комнату.       — Простите, что в такой час. Я не думаю, что мне было бы разумно ждать до утра, не зная, в каком моменте времени я сейчас нахожусь.       Профессор закрыла дверь, не сводя взгляда с гостьи. Её палочка по‑прежнему была наготове, но напряжение в плечах чуть ослабло.       — Сядьте, — коротко приказала она, указывая на одно из кресел, — и расскажите всё по порядку. Но прежде назовите себя.       — Гермиона Грейнджер, — выдохнула гриффиндорка, опускаясь в мягкое кресло.       Ноги мгновенно загудели от внезапного расслабления после долгой беготни.       Старшая ведьма медленно опустилась в кресло напротив. Палочка всё ещё лежала у неё на коленях, но теперь её пальцы лишь слегка касались полированного дерева, а не сжимали его в готовности к атаке.       — Год рождения?       — 1979‑й.       Гермиона сидела смирно, пока Макгонагалл какое-то время молча изучала её лицо — взгляд скользил по кудрявым волосам, по слишком чёткой для школьницы линии скул, по глазам, в которых читалась усталость, не свойственная человеку её возраста. Сильнее всего в глаза бросалась, наверное, чрезмерная худоба девушки.       — Вы сказали, что я ваш декан, в настоящем времени. Значит, вы ещё не закончили школу. Седьмой курс?       — Да, профессор, — Гермиона кивнула, но затем, опомнившись, отрицательно покачала головой. — То есть нет. Простите. Технически я должна быть на седьмом курсе, но по некоторым причинам я не смогла вернуться в Хогвартс после шестого. Это было… не безопасно.       Макгонагалл слегка наклонила голову, словно взвешивая каждое слово незнакомки.       — И вы утверждаете, что попали сюда с помощью маховика времени?       — Да… нас было трое, — начала объяснять гриффиндорка, прокручивая в голове каждый миг рокового события. — Мы как раз собирались им воспользоваться, когда… произошел инцидент, из-за которого песочные часы в центре маховика разбились и ось начала вращаться, — в голове всплыли образы друзей за мгновение до их исчезновения. — Я не знаю, где оказались мои друзья. Возможно, они тоже переместились, но в другое время. Они исчезли за долю секунды до того, как я осталась одна. По очереди. У меня есть теория на этот счёт…       Макгонагалл приподняла бровь.       — Отложим теории. Вы можете предоставить доказательства того, что вы из будущего, мисс Грейнджер? Что-то, помимо ваших слов.       Гермиона задумалась, но ненадолго. Она нащупала висящую на уровне пояса бисерную сумку, затем медленно опустила в неё руку по самый локоть. Пальцы нащупали твёрдые корешки, шероховатую бумагу, плотную ткань обложек.       Она глубоко вдохнула, словно готовясь к прыжку в ледяную воду, и вытянула наружу первые попавшиеся три книги.       Первой книгой оказалось «Руководство по продвинутой трансфигурации», захваченное с собой, чтобы даже в бегах не отставать от школьной программы. Второй — свежая биография авторства пресловутой Риты Скитер «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора», которую Грейнджер прихватила из дома Батильды Бэгшот в прошедшее Рождество. Третью книгу поскорее захотелось спрятать обратно, что Гермиона и сделала, тщательно скрывая обложку от строгих глаз. «Тайны наитемнейшего искусства» в сумочке у школьницы вызвали бы слишком много вопросов.       Подняв глаза обратно на профессора, девушка натолкнулась на подозрительный прищур.       «Неужели заметила?»       — Капациус Экстремис, — прокомментировала Макгонагалл. — Чары незримого расширения. Это заклинание строго регулируется Министерством. Его использование частными лицами…       — …запрещено, — закончила Гермиона. — «Не заметила», — облегченно выдохнула. — Да, я знаю. Но это было жизненно необходимо.       Гриффиндорка взяла первую книгу и протянула её старшей женщине. Та взяла её, покрутила в руках, осматривая со всех сторон, затем открыла на первых страницах, где обычно указывается дата печати.       — Дату можно легко подделать, — холодно заметила Макгонагалл, не отрывая взгляда от типографских меток.       — Хорошо, вы правы, — Грейнджер протянула вторую книгу. — На такое у меня бы точно фантазии не хватило.       Пальцы профессора слегка дрогнули, прежде чем она взяла её — биографию Дамблдора. Посмотрела на портрет директора на обложке, затем перевернула на обратную сторону, где на колдографии красовалась сама автор с пером в руке. Открыла, полистала, задержавшись на фрагменте, где описывались юношеские годы директора и его дружба с Грин‑де‑Вальдом.       Её губы сжались в тонкую линию.       — Рита Скитер. Помню её. Студентка Слизерина.       — Отвратительная женщина, — тихо проговорила Гермиона, наблюдая за тем, как Макгонагалл внимательно изучает свежее издание. — Для лживой журналистки эта книга содержит факты, которые даже Скитер не смогла бы полностью исказить.       Макгонагалл закрыла книгу и положила её к себе на колени. Взгляд зелёных глаз снова стал острым, изучающим.       — Почему вы не обратились к профессору Дамблдору?       Грейнджер глубоко вдохнула, подбирая слова. Она ожидала этот вопрос и понимала, что ответ на него может раскрыть слишком многое и в то же время ничего.       — Профессор Макгонагалл, — тихо начала она, — если бы вы спросили меня ещё час назад, доверяю ли я Альбусу Дамблдору, то я бы без колебания ответила «да», но буквально перед тем, как оказаться здесь, ещё в своём времени я узнала нечто, что заставило меня пересмотреть своё мнение. Я, если честно, сама до конца не успела всё осмыслить — на это просто не было времени, — но, думаю, если бы я обратилась к директору, он… он мог бы воспринять это как угрозу. Или как подтверждение своих опасений. Он мог бы решить стереть мне память, и я не преувеличиваю. Жизнь моего друга с неполных полутора лет была построена на манипуляциях этого человека, и всё для того, чтобы он умер в нужный момент. Я не могу объяснить всё сейчас, не нарушив хрупкого равновесия времени, но поверьте: в моём времени профессор Дамблдор… он знал слишком много и слишком мало рассказывал. И пока мы были заняты разгадыванием его загадок, пытаясь в процессе не умереть, страдали люди.       Макгонагалл поглубже откинулась в кресле — её взгляд стал отстранённым, словно она мысленно перебирала всё, что знает о своём работодателе, друге, — затем медленно убрала палочку в карман ночного платья — знак доверия, позволивший окончательно расслабиться, откинувшись на спинку кресла.       — Сегодня 7 ноября 1977 года, — вдруг выдала декан Гриффиндора, внимательно наблюдая за реакцией гостьи. Та в ответ лишь грустно кивнула — примерно этого она и ожидала после того, как впервые увидела заметно помолодевшую профессора. — В истории нет известных случаев путешествия во времени в будущее, если только в Отделе тайн нет об этом засекреченной информации, — в чём я очень сомневаюсь, если принять во внимание известные исследования.       Об этом Гермиона знала. Знала — и оттого ледяная игла ужаса всё глубже впивалась в сердце. Значит, её возвращение в 1998 год — к той жизни, которую она знала, — может оказаться невозможным.       — Что вы знаете о магии времени? В частности, о теории Сола Крокера?       Грейнджер посмотрела в глаза профессора — строгие, проницательные, но уже не враждебные. То, что Макгонагалл знает об этой исследовательской работе, лишь доказало то, что её утверждение о ограниченности маховика времени пятью часами на третьем курсе было лишь предостережением от путешествий на более дальние отрезки времени.       В горле стоял ком, но она заставила себя говорить ровно:       — Я боюсь, что она верна, — тихо призналась она. — Крокер считал, что любое вмешательство в прошлое не меняет исходную временную линию, а создаёт параллельную реальность. То есть… даже если я что‑то сделаю здесь, это не отменит того, что уже произошло в моём времени.       Гермиона сглотнула. А вдруг невыразимец ошибался? Но даже эта мысль не принесла облегчения. Потому что если он прав, то её появление здесь — не шанс всё исправить, а лишь ещё одна трещина в ткани времени. Трещина, которая может навсегда отрезать её от дома.       — Если это так, то я… я, возможно, никогда не смогу вернуться. Не в своё время, не к своим родным, друзьям и близким. Не знаю, можно ли считать момент моего появления здесь точкой начала возникновения параллельного мира… И значит ли это, что где-то будут ещё две новые реальности, возникшие в моменты появления моих друзей? Или ещё есть шанс, что они появятся здесь, потому что моё вмешательство пока может быть незначительным?       Макгонагалл молчала, но в её взгляде что‑то дрогнуло — не жалость, нет, скорее понимание тяжести этих предположений.       — Вы умная ведьма, мисс Грейнджер, — девушка на мгновение зарделась. Похвала от любимого профессора была приятная в любом времени. — На этот вопрос я вам ответить, к сожалению, не могу. Боюсь, это мы сможем узнать только со временем, — голос звучал ровно, но в нём проскользнула сочувствующая нотка. — Как могло получиться, что вы и ваши друзья, пользуясь одним маховиком, могли оказаться в разных точках времени?       — Песок времени, — Гермиона подняла маховик на уровне глаз, снова демонстрируя их разбитое состояние. — Когда песочные часы лопнули, он рассыпался прямо на нас, и, пока ось крутилась, я заметила, что со временем этот песок исчезал. Думаю, меня забросило настолько далеко, насколько его хватило на моём теле, и что то же самое произошло и с моими друзьями.       Макгонагалл задумчиво постучала пальцами по подлокотнику кресла.       — Логически похоже на правду. И раз вы рассказали, что исчезли они лишь за долю секунды до вашего приземления здесь, то они могут оказаться не так далеко в будущем. Недели, месяцы…       — Да… — это мысль немного поднимала настроение и давала надежду, но: — Главное, чтобы не разных реальностей.       — Даже если допустить, что теория Крокера верна, — Гермиона поймала внимательный взгляд старшей женщины, — как вы намерены действовать, мисс Грейнджер? У вас есть выбор: вы либо можете оставить всё как есть, стать безликой тенью на двадцать лет, надеясь, что вы всё ещё в исходной временной линии, либо принять, что будущее уже не будет таким, каким вы его помните, — и жить.       Грейнджер сжала пальцы на подлокотниках кресла, и в этот миг вся тяжесть произошедшего обрушилась на неё с новой силой. Мысли метались, как загнанные звери в клетке.       Слова Макгонагалл могли показаться жестокими, но девушка знала, что та лишь хотела, чтобы она трезво оценила свои варианты и риски.       В груди теснилось нечто холодное, колючее — не просто страх, а ужас перед необратимостью. Перед тем, что каждое её движение, каждое слово, каждый вдох теперь могут отделить её от друзей, семьи, близких не просто временем, а границей реальности.       Но Гермиона не могла так быстро отказаться от своих друзей, которые могут быть, а могут и не быть так близко в будущем. Она должна хотя бы попытаться не бросить их на произвол параллельных миров, если теория верна. Она приземлилась в этом времени первая, а значит, ей предстоит всеми силами заслужить благосклонность временной линии, чтобы увидеть их снова.       Профессор смотрела на неё — внимательно, изучающе, будто видела не просто испуганную девушку, а сложный механизм, который вот‑вот сломается. И Грейнджер понимала: Макгонагалл ждёт, что она либо рухнет под тяжестью происходящего, либо соберётся.       И она собралась.       — Я не могу просто… жить, профессор Макгонагалл, — прошептала Гермиона, и голос дрогнул, но не от слабости, а от напряжения. — Не могу притворяться, что ничего не случилось. Мои друзья где-то там, одни. Я обязана хотя бы попытаться добраться до них. Если надо будет, я притворюсь безликой тенью на необходимое количество времени, а потом, если всё получится, мы вместе решим, что делать дальше.       Декан Гриффиндора внимательно смотрела на гостью — и в её взгляде постепенно нарастало что‑то тёплое, почти материнское. В уголках глаз мелькнула едва заметная улыбка.       — Вы сильная девушка, мисс Грейнджер, — тихо произнесла она, поднимаясь с кресла. — И решимость ваша достойна восхищения. Я не удивлена, что вы на моём факультете. Но прежде чем мы продолжим, вам нужно привести себя в порядок. Вы выглядите… измученной, а у меня сегодня занятия.       Гермиона не знала, сколько они так просидели, но за окнами поднимался рассвет.       Девушка кивнула, вставая следом и чувствуя, как в груди разливается благодарность и небольшая доля стыда за ночной визит.       — Спасибо, профессор. Это очень заботливо с вашей стороны. Простите, что не дала вам выспаться перед рабочим днём.       — Не переживайте об этом, — мягко ответила Макгонагалл, слегка улыбнувшись. — Мой сон — не самая важная вещь в данный момент. А вот ваше состояние… — она окинула взглядом измученную девушку, — требует внимания. Останетесь ночевать здесь, — одним взмахом палочки одно из кресел было трансфигурировано в широкий диван. — В ванную комнату можно пройти через спальню. Я достану вам сменную одежду.       — В этом нет необходимости, — запротестовала Гермиона, прижимая свою сумочку-выручалочку к груди. — У меня есть запасная одежда       — Хорошо, — понимающе кивнула женщина. — Пока вы будете в ванной, я попрошу домовика доставить сюда что-нибудь поесть — скажу, что мне. Затем ложитесь спать.       Гермиона на мгновение поморщилась. Ей не хотелось в такое время отрывать бедных эльфов от возможного отдыха, но желудок в ответ на предложение еды громко заурчал.       Гермиона смущённо улыбнулась.       — Спасибо, профессор. Только не нужно слишком много — мой желудок вряд ли в данный момент выдержит больше нескольких укусов, а переводить еду не хотелось бы.       Макгонагалл слегка приподняла бровь, окинув взглядом её чересчур худую фигуру.       — Не переживайте о количестве, мисс Грейнджер. Домовики всегда рады помочь. К тому же, когда вы последний раз нормально ели? Подозреваю, что не вчера.       — С этим были некоторые трудности, — лишь сказала девушка, покраснев. — Тогда спасибо.       — Вот и отлично. А теперь — в ванную. Я пока распоряжусь.       — Я быстро приведу себя в порядок, — кивнула гриффиндорка и пересекла порог в другую комнату, направляясь в указанное помещение.       Тёплая вода и возможность смыть с себя пыль и копоть последних дней немного успокоили её. Отражение в зеркале всё ещё пугало: бледное лицо, тени под глазами, впалые щёки и хуже обычного растрёпанные волосы. Хотя бы одежда теперь была чистой — она вытащила из бисерной сумки простой хлопковый комплект, не забыв запихнуть внутрь грязные предметы гардероба. Переодевшись, достала остатки бадьяна и нанесла его на кровоточащие травмы. В конце расчесала свои кудри, с трудом распутав образовавшиеся узлы.       Выйдя обратно в первую комнату, Гермиона увидела, что Макгонагалл уже распорядилась насчёт еды: на столике стоял поднос с лёгким ужином. Аромат бульона тут же пробудил давно забытое ощущение голода — настоящего, не приглушённого страхом и усталостью.       — Выглядит очень аппетитно, — тихо произнесла она, усаживаясь за стол.       Профессор, сидевшая в кресле с пергаментами, подняла взгляд и окинула её внешность одобрительным взглядом.       — Ешьте. Вам нужно восстановить силы.       Грейнджер взяла ложку и осторожно попробовала бульон. Тёплый, с тонким ароматом трав, он мягко обволакивал горло, даря ощущение уюта и покоя. Она сделала ещё несколько глотков, затем отломила кусочек подсушенного хлеба.       — Спасибо, — повторила она. — Это именно то, что мне сейчас нужно.       Профессор отложила пергаменты и, встав, внимательно посмотрела на девушку:       — Разговор продолжим завтра после окончания моих занятий. Из комнаты никуда не выходите. Домовиков я тоже отзову, чтобы они вас не увидели, — дождавшись положительного кивка, Макгонагалл направилась в сторону своей спальни. — Спокойной ночи, мисс Грейнджер.       Когда за профессором закрылась дверь, Гермиона неспеша съела сколько смогла, затем легла на диван. Устроившись на мягких подушках и укутавшись в оставленный плед, она посмотрела в окно.       Где‑то там, в бесконечном пространстве времени, могли находиться Гарри и Рон. Она не знала, сколько их осталось ждать, но твёрдо решила: она сделает всё, чтобы увидеть их снова. С этой мыслью она закрыла глаза и почти мгновенно погрузилась в глубокий, без сновидений, сон.