Глава 32, обустройство в Храме Огня.

             - Ты ещё кто? – грубо спросил Сора, когда после потной тренировки зашёл к себе в келью за сменной одеждой и полотенцем для мытья перед выходом к обеду да обнаружил другого мальчика, обустраивающего свой футон на месте для медитаций.       - И тебе нижайший поклон приветствия, о поднебесный властелин тюремной кельи, - огрызнулся ровесник, глянув через плечо и продолжив заправлять постель.       - Привет. Я Сора, - буркнул мальчик, поправив всё время сбивающуюся на лицо прядь своих голубовато-серых волос с ассиметричным пробором и длиной до плеч.       - Привет. Я Ке. Тот самый случай из парадокса «случайности не случайны», - подал себя Саске, язвивший из-за ужасно смешного вида с блестяще бритой башкой.       - Твой отец заменил кого-то в Шугонин Дзюниши? – с надеждой поинтересовался мальчик о больном для себя вопросе возвращения отца Казумы из организации Двенадцать Ниндзя-защитников, охраняющих даймё Страны Огня.       - Нет. Давай не будем поднимать вопрос о семьях, Сора-кун.       - А давай ты уберёшься отсюда, а? Я с девочками не сплю, - сердясь, сказал Сора, абсолютно недовольный подселением к себе кого-то непонятного.       - Заверяю тебя, Сора-кун, Храм Огня является совершенно нормальным мужским монастырём – тут никто не спит ни с девочками, ни с мальчиками, - расстроено заверил Саске, не в первый уже раз сталкиваясь с последствиями своей аномально для людей высокой харизмы в двадцать две единицы.       - Пф! Тогда чего пялишься? Отвернись! – выкрикивая зло и стеснительно.       - Просто интересно, почему все послушники бреются налысо, а ты носишь волосы. Считаешь себя шибко особенным? – спокойно провоцируя вспышку и разрядку.       - Да! Да, я особенный! И если ты сейчас же не уберёшься отсюда, я тебе врежу! – не на шутку распалившись, отчего бинты на скрываемой им правой руке с треском лопнули.       - Ну, попробуй, - за непроглядными очками активируя свои небесные риннеганы.       Сора с размаху царапнул, потом попытался врезать кулаком раз, другой, но его нежданный-негаданный сосед сидя уклонялся от всех атак, провожаемых поворотом головы в стильных и плотно прилегающих очках с радужным отливом тёмных стёкол.       Саске с интересом изучал работу комплекса из двух фуиндзюцу Железная клетка и Гогьё Фуин на основе символов пяти стихий, а не как у Цунаде: Вода, Огонь, Дерево, Земля, Металл. Чакра биджу из сосуда направлялась в правую руку вместо Очага Чакры, дальше Печать Пяти Элементов замысловато блокировала некоторые характеристики потока, что приводило к трансформации руки ниже локтя в лапу лиса, причём из металла вместо плоти.       Рассмотрев всё желаемое, колдун правой рукой раскрыл подготовленный макимоно хранения чакры, а ладонью левой руки со звуком соударения железа о камень остановил лапу, чтобы через миг левая Перчатка ниндзя сменилась ниндзюцу абсорбции чакры, а правая объяла печать для наилучшего запечатывания. Саске вместо насыщения всей своей СЦЧ, как делал месяцы назад, теперь переливал по магистрали из одной руки в другую, обходясь минимальным приспособлением чужой чакры под себя.       - Славно, металлическая - это внезапно и круто, - вслух заметил Саске в ошарашенное лицо напротив. – И нет, Сора-кун, ты обычный мальчик с чакрой, имеющий свои дзюцу. У тебя свои, у меня свои, у других тоже есть свои. Как украшения. Ничего особенного, - серьёзно занижая значимость больного места мальчишки.       - Ты… Т-ты чего делаешь? – пугаясь непонятного и дёргая свою руку, но более сильный и опытный мальчик не отпустил, продолжая своё дело.       - Вытягиваю из тебя чакру биджу, Сора-кун. Привыкай, отныне это будут регулярные процедуры. Хочешь ты того или нет, теперь каждый божий день я буду вытягивать из тебя чакру. И если ты продолжишь дёргаться, я тебя просто свяжу и продолжу как ни в чём не бывало. Смирись, вроде как этому учат монахов.       - Охуеть… - в сердцах ругнулся пацан самым бранным словом, которое как-то подслушал от взрослых, ещё когда ходил с отцом, пока тот не оставил его на попечение Храма Огня из-за службы одним из двенадцати ниндзя-защитников даймё. – Уй-ё! – нога вскочившего соседа резко поднялась и пнула его между ног.       - Ещё хоть одно бранное слово, и останешься без этого самого хуя, - делая строжайшее замечание, подкреплённое болезненным наказанием. На свиток он поставил ногу, тренируясь через неё запечатывать.       - С-с-с! – шипя от боли и унижения.       Колдун намеренно вытягивал чакру через систему двух фуиндзюцу, чтобы во всей запечатываемой чакре сохранить ту самую особенность, делавшую плоть живым металлом. Только когда стандартное хранилище заполнилось, рука загибающегося Соры вернулась к нормальному виду.       - Вот и всё, Сора-кун, ничего страшного и ничего болезненного, не считая пинка по заслугам. Надеюсь, теперь ты уяснил, что на свете есть кое-что пострашнее и побольнее, чем тебе ведомо. Так что ты не особенный, а с особенностью. Вот у Чукаку-сама, - зная о его присутствии за дверью, - есть уникальная особенность – бородка-кунай. Он её расчёсывает, умасливает, заостряет. А у тебя особенность – металлическая лапа. Ты её не моешь из страха, что заржавеет? Тогда умасливай. Коготки напильником обрабатывай. В общем, ухаживай за всем собой. Эм, и учти, Сора-кун, что эта келья не твоя тюремная камера, а Храм Огня не тюрьма. Я сюда по своей воле пришёл и добровольно заселился на самое подходящее место. Понял?       - Да, понял, Ке-кун, - насуплено ответил оклемавшийся мальчик, переставший баюкать пах и севший на свой футон, как какой-то шутник обозвал спальный матрац, поневоле впитывающий зловонные «ветры», а потом высвобождающий.       - Вот и познакомились, Сора-кун. Будешь хорошо себя вести – буду проносить для тебя сладкую контрабанду. Вот, попробуй эти данго, пока строгий настоятель не порезал своей бородкой-кунаем и сам всё не слопал, - первым беря и потом протягивая лакомство соседу.       - М-м, вкусно, - признал мальчик, давно не пробовавший сладости и потому быстро сдавшийся перед этим соблазном, извлечённым из маленького свитка.       - Если не будешь говорить «спасибо» и «пожалуйста», то больше не получишь, - съев одну порцию, ещё раз протягивая коробку со сладкими цветными шариками.       - Шпасибо, Ше-шун, - жуя, буркнул Сора, левой рукой беря ещё одну шпажку, на сей раз с клубничным, ванильным, шоколадным шариками из рисового теста.       - Пожалуйста. А эти стильные очки тебе аванс, чтобы ты сегодня же побрился как все, - одной рукой протягивая, второй поправляя свой аксессуар крутым жестом одного из учителей Академии Шиноби Конохи.       - Спасибо… - немного растерянно беря практически всученные очки, идентичные тем, что носил его новый сосед.       – Всё, беги ополаскиваться, пока обед не закончился.       - Мгм…       В коридоре Сора-кун никого не застал.       Чукаку всей общине представил Ке во время обеда. Наличие стильных очков откровенно намекало на некую привилегированность, а появление таких же на лице другого мальчика-послушника заставляло гадать о причинно-следственных связях.       Подстроиться под график монахов труда для Саске не составило никакого. Ему очень понравилось ходить босиком по доскам и травам полей для тренировки, которых в монастырском комплексе имелось несколько, чтобы растения оправлялись после занятий, а не вытаптывались при постоянном использовании, как в Конохе. А ещё в городе отсутствовали сверчки и не ухали совы, которые за века расплодились в окрестных лесах из-за «загулов» призывных сов-ниндзя.       Саске вместо молитвы перед сном следом за Чукаку прошёл в специальную комнату на подземном уровне храмового комплекса. Тут колдун без свидетелей опробовал ваджру, добытую им из оружейной сокровищницы Кумогакуре. Реликвия оказалась идеальным проводником для чакры Сендзоку но Сай, более того, рукоять с задней стороны словно бы всасывала в себя небесную энергию, а спереди высвобождала светом «святой лампочки», по умолчанию всенаправленным. Это излучение живо откликалось на молитвы и соответствующий им настрой. Саске Галт нечто подобное ощущал от священных предметов клириков, когда те применяли их для его исцеления или для изгнания нежити.       Слегка разобравшись и разглядев, Саске поменял роли в своём «Рикудо-крафте» и размножил ваджру, из сцеженной с Соры чакры создав два экземпляра. Увы, нинсо ранга послушник банально не умел освящать, как это делали Чукаку и Чирику при помощи образов Будды. Поэтому колдун пронаблюдал, с каким священным трепетом настоятель Храма Огня впервые пользуется подлинной ваджрой да как быстро и легко вызывает вокруг себя ореол святости, чтобы многочисленные руки призрачного солнечно-золотого Будды обласкали две копии, доводя их до идеального подобия, столь же функционального, как оригинал.       - Чукаку-сама, можно мне образец обратно? Первый гонг уж как… - Саске попросил вернуть оригинал, чтобы успеть прилежно зайти в келью до отбоя.       - Эх, демоны демонические, чего лишили, чего лишили… - запричитал мудрец и нехотя вернул реликвию, после чего подхватил обе копии и закружился с ними в каких-то особых ката, порождавших неясные Саске свойства у чакры Сендзоку но Сай.       Оставив настоятеля «играть» с новообретёнными атрибутами монахов, колдун убежал наверх, по пути на одной из лестничных площадок вызывав свой секретный сундук Леомунда и вернув туда ваджру до завтрашнего вечера, предполагавшего создание ещё двух копий.       - Ух ты… - послушник поразился созданному соседом огоньку, осветившему келью получше долгоживущей от чакры свечки в лампе. – Ого, как это… - уставившись на чакра-клона.       - Научишься, Сора-кун. Молодец, что побрился. В награду за послушание совместим тренировку с отбором чакры. Вставай, я помогу проявиться лапе. Будешь стоять на месте и пытаться ударить меня ею, а я буду отклонять эти удары и вытягивать чакру при касании. Всем польза.       - Ага, я собью с тебя спесь, мажор.       Сору не надо было уговаривать. Поняв, что появился тот, что совершенно не боится ни его самого, ни его демонической руки-лапы, мальчик охотно приступил к тренировке. Личинка монаха ещё не умел работать корпусом и ногами, как проходившая тайные тренировки личинка ниндзя, однако это ничуть не уменьшало его желание попасть по наглой морде и разбить очки, постоянно бликующие в лучах светлячка. Через пять минут Саске всё-таки пришлось схватить лапу и начать откачку непрерывно, потому что навыки боевой откачки оставляли желать лучшего, а отбой уже состоялся, отчего дети своей «вознёй» мешали спать взрослым в соседних кельях.       Один мальчик отнюдь не принялся ходить хвостом за другим, но стал прилежней вести себя и старательней изучать искусства нинсо, а его эмоциональные вспышки снизили частоту и накал. Принятый новичок вёл себя тихо, проявился понятливым и тихим ребёнком, избегающим лишнего общения со взрослыми и обходящимся без проказ. Казалось, никаких особых привилегий, кроме регулярных посещений нижнего уровня храма, на самом деле возведённого на равнине и облачённого в каменные латы холма по шею. К слову, доступ на нижние уровни запирался ваджрой, так что Чукаку, обретя ключ к древним тайнам, передумал отходить в мир иной и занялся бурной деятельностью с тремя столь же седобородыми старейшинами, как он сам, обрётшими второе дыхание после получения своей копии ваджры для тайных занятий, если не повернувших вспять процесс одряхления, то заставивших отступить на шаг-другой и остановиться.       На самом деле Саске оставлял учить священные мантры теневого клона и отправлял вниз ещё одного своего теневого клона для постепенного изучения кладезя премудростей, а самолично покидал этот монастырский храм, оказавшийся хранилищем древних тайн клана Сенджу, позабытых самими Сенджу, но открытых благодаря Учиха и именно Учиха их изучит раньше оставшейся от клана лицемерки, как говорится, баш-на-баш в духе шиноби.       Умный колдун достаточно хорошо распробовал и разглядел Каге Буншин но Дзюцу, чтобы днём и вечером отменять их под воздействием заклинания Полный анализ применительно к самому себе, чтобы информация лучше усвоилась. Через пару дней он догадался делать это ещё под действием методики размышлений от клана Нара. Обе хитрости в совокупности помогали словно бы одновременно проживать ещё две жизни, тем самым улучшая развитие Инь-составляющей чакры. Трезво оценивая себя, Саске после пары дней в таком режиме сократил дневной приём, оставив только вечерний и заплатив за изменение программы обучения для себя и Соры, чтобы до обеда посещать уроки полезных общеобразовательных дисциплин у нанятых настоятелем Чукаку преподавателей, проводивших во второй половине дня лекционные занятия для деревенских жителей или паломников.       Клан Неко себе на уме, как Саске выяснил за месяцы сотрудничества с котами-ниндзя. Разведывательной информацией от других источников не делились. Вместо свёртки пространства с источником природной энергии ниннеко проживали в своей крепости на территории Страны Огня поблизости от разрушенного в Первой Мировой Войне Шиноби города Сора-ку, бывшего под эгидой клана Учиха, а теперь там обосновался чёрный рынок ниндзя, покрываемый из самой столицы. Оставшиеся у Некобаа взрыв-теги стоили всего лишь миллионы и продавались за бумажки – невелика потеря при нынешних и планируемых заработках от самураев. Наруто сам не сможет вызывать ниннеко, да теперь уже нет смысла – будет подзарабатывать продажей кибакуфуда с чакрой биджу в родном селении. Собственные навыки наложения взрывных фуиндзюцу простого и огненного характера первого ранга уже достигли уровня начала боевой отработки, для чего План Тени подходил идеально из-за кучности обитания теневых сущностей в городах или вокруг того же Храма Огня. Кошек монахи не жаловали, к тому же, это улика на кое-кого как бы прячущегося. В общем, значимость низкая, нужда отпала, поэтому Саске больше ни разу не вызывал никого из ниннеко. Вдобавок его чакра капитально изменилась, чтобы необдуманно возобновлять сомнительный контракт. А вот Няоняк при желании сам может добраться до Конохи, всё разведать и ошиваться рядом с Наруто, ожидая персонального контракта.       Своего второго «призывника» Саске направлял по всем городам Страны Огня. Гаруда высматривал святилища, а мимикрировавший под монаха колдун выкраивал моменты в течении дня и перемещался к нему, после чего оставлял тайную дзюцушики. Стоит отметить, что Саске лишь после начала размеренной жизни нинсо сообразил создать несколько разновидностей формул для облегчения умственно-чувственного обращения к ним, пока выделив следующие категории: люди, животные, важные места, укрытия, гакуре, План Тени, транспортные сети по континентам и странам, временные. Это отражало естественный характер постепенного развития, обогащения знаниями и умениями, накопления опыта.