Глава 35, четыре судьбоносные встречи.

             На арене в Конохе начался второй тур финальных боёв таки завершающегося Чунин Шикен, но без ранее планировавшегося участия Ёндайме казекаге и даймё Огня, когда пропустивший это мероприятие Саске под личиной Тозена в привычное время появился в столице Страны Железа и прогулялся по улочкам, выбрав очередной маршрут, которым пока не ходил. Усиленные патрули самураев засекли его за четыре поворота до конечного адреса – одна команда из пяти самураев продолжила патруль, вторая сопроводила важного гостя, никогда не мелькавшего ни у одних городских ворот.       - Добрый день, Мифуне-доно, Кекура-сан, - войдя в магазин, Саске отдал вежливый полупоклон генералу и чуть кивнул владельцу магазина, в дни сделок ставшего занимать место продавца.       - Приветствую, Тозен-сама, - повторив поклон, хотя по статусу не полагалось.       - Здравствуйте, Тозен-сама, - Кеноре поприветствовал чуть более живо и благостно, чем его господин.       - Пожалуйста, оставшаяся продукция, - выкладывая наладонные листки с фуиндзюцу хранения.       - Спасибо. Я всё приму и оформлю завершение заказа, - степенно произнёс Кеноре, наблюдая за раскладыванием и распечатыванием оружия безукоризненного качества.       - Страна Железа готова сделать месячный заказ зелёных клинков D-ранга и четыре нотных набора сюрикенов-черепашек, - обратился Мифуне, несколько дней назад вынужденный пойти на сделку с совестью и продать Отогакуре оставшийся нотный набор по цене впятеро выше закупочной, чтобы на эти и кредитные средства сейчас делать новую покупку.       - Хорошо, - начиная знакомиться с пакетом документов.       Ничего нового, кроме смены наименования изделий, ценника, суммы, дат. Закрытие предыдущей сделки и оформление новой отняли мало времени, тем более Саске при помощи риннегана просветил контейнеры с золотом, быстро подсчитал и убедился в подлинности всех слитков.       - Тозен-сама, возможно ли у вас заказать разработку защиты от биджу? – обратился Мифуне после заключения новой сделки.       - Хм… Сперва ответьте, пожалуйста, почему вы полагаете, что надо защищаться от биджу вместо сражения с джинчурики? – Саске не ожидал такого вопроса и сам поинтересовался подноготной, прежде чем браться за тухлое дело.       - Я хочу защитить Страну Железа от бомбёжки биджудама. У нас нечего противопоставить, - взволнованно ответил генерал, лично побывавший у кратера, оставшегося от Сунагакуре, и у лавового озера с держащимся над ним облаком кислотного пара на месте Амегакуре.       - Лучшая защита – это нападение. Пропустите через свою катану чакры на S-ранг и отправьте навстречу Глубинную бомбу с отточенной направленностью взрыва, чтобы при взаимной детонации с биджудамой всё ушло в верхние слои атмосферы. Есть планы к концу месяца доработать зелёную серию С-рангом с запуском футондзюцу Вакуумного клинка и B-рангом с запуском футондзюцу Вакуумной бомбы. Последняя при раскачке до S-ранга способна затянуть буджудама в имплозивный взрыв. Или можете банально организовать летучие отряды, которые рассекут биджудаму.       - Мы готовы заказать зелёные C и B на сентябрь и октябрь, сдвинув жёлтую серию.       - Хорошо.       - И всё же, Тозен-сама, что касательно разработки защиты?       - Это другой профиль, Мифуне-доно. Предлагаю вернуться к этому вопросу после запуска сети телепортов, а до того советую обратиться к профильным специалистам или войти в долю спонсированием разработчиков в трёх оставшихся великих гакуре.       - Бюджет не резиновый, - грустно буркнул Мифуне, который в Генеральном Штабе уже обсуждал идею так или иначе присоединиться к разработкам в Конохе или Кумо.       - Привлеките выживших кукольников на свои производства - пусть создадут марионеток под типовые задачи на конвейерах. Или всё-таки введите изучение самураями ниндзюцу Чакуро Буншин: чакра-клоны легко заменят чернорабочих, а высвободившиеся люди могут заняться повышением квалификации под новые заводы.       - Спасибо за советы, Тозен-сама, - искренне благодаря за две ценные идеи. – Вы упоминали банальную организацию летучих отрядов. У вас есть новинки в продаже?       - Хех, Мифуне-доно, я вам доставляю лучшее оружие в нашем мире, - махнув рукой на меч, пристёгнутый к поясу генерала. – Если самурай со стихийным родством Молнии применит клинок для придания этого свойства всей своей чакре, то уподобится райкаге и сможет летать на своём Иссене, - ехидно ухмыляясь в округлившиеся глаза генерала, второй раз за эту встречу потерявшего точку равновесия. – Если самурай со стихийным родством Ветра применит клинок для придания этого свойства всей своей чакре, то уподобится цучикаге и сможет сам по себе летать. А если вы, Мифуне-доно, помимо звания генерала и титула даймё возьмёте на себя высший религиозный сан Страны Железа, то в следующем году в продаже для праведных самураев появится священное оружие с Сендзоку но Сай.       - Оу…       - Вау! – реакция мужчины за прилавком оказалась куда ярче.       - Эмоции вам к лицу, Мифуне-доно. Что ж, если у вас всё, то всего доброго.       - Всего доброго, - Мифуне склонился даже чуть ниже, чем при встрече.       Спокойно покинув Страну Железа, Саске сменил маскировку и помог Гаруда уменьшиться до размеров стрекозы, которая без лишних подозрений появилась над центральной торией у Храма Нака в Конохе. Брошенный в сторону пепелища взгляд заставил сперва пролететь туда.       На позапрошлой неделе проблемное место оградили дощатым забором, оклеенным каким-то кеккай фуиндзюцу. Ныне забор заменили низким металлическим каркасом с решётками, на которых разрослись ползучие лозы, специально выращенные впитывать тёмные эманации и сплошным лиственным покровом застилать позорище эдакой объёмной клумбой, сверху напоминающей кандзи Хи.       Из бывшего квартала Учиха замаскированный Саске полетел к арене, где скоро должен был состояться финальный поединок. Наруто в компании с Саем и Шином обнаружился на трибунах в окружении других сирот из Академии Шиноби, приведённых на Чунин Шикен классными руководителями, некоторые из них имели семьи или встречались с кем-то – они тоже пришли.       Устроившись в кроне дерева, Саске с огромным интересом пронаблюдал за боем светловолосого генина из Суны и генина из Конохи, столь же лохматого, но каштанового цвета. Подросток из уничтоженного селения нашёл в себе моральные силы стремиться к победе; он показал владение стихией Ветра от толкающих порывов до режущих лезвий, его коронным приёмом являлись сюрикены в совмещении с воздушными лезвиями. Подросток из Конохи принадлежал небольшому клану Оникума, использующему хиден с призывом в себя теневых сущностей призывных животных из числа убитых вне свёртки с Мьёбоку. Это отражалось в изменении сперва рук на лапы, а при полном контроле преображалось всё тело, давая силу, ловкость, выносливость, некоторые способности призванных. Парни показали отличный бой с применением дымовых завес, метательным оружием, ножевым боем. В конечном итоге коноховец позволил суновцу проткнуть ему ладонь для фиксации оружия, сшиб когтями все сенбоны во второй руке и впервые за бой преобразившейся ногой-лапой дотянулся и пробил пресс. Однако судья засчитал ничью, потому что один потерял боеспособность и сознание от удара, а второй уснул от транквилизатора, которым оказался смазан кунай. Довольно символичный бой, в котором оба участника проявили качества чунина.       - Прошу внимания! – голос поднявшегося с места Шикаку Нара раздался из всех динамиков на арене и по городу. – У меня важные объявления для жителей и гостей Конохагакуре. Первое для ниндзя. Чунин Шикен в нынешнем формате проводится в последний раз. Это мероприятие не соответствует тем целям и задачам, ради которого создавалось в нынешнем виде. Чунин Шикен реформируется, новый регламент станет общедоступным в следующем году. Сразу предупреждаю, для всех участников следующего Чунин Шикен будет обязательным владение Каге Буншин но Дзюцу.       По трибунам пронёсся подростковый ропот – никто из нынешних сдававших этот экзамен не владел указанным ниндзюцу В-ранга.       - Второе для ниндзя. Выявлены факты выдачи ранга джонин тем ниндзя, которые объективно не соответствуют этому высокому рангу. Вообще вся нынешняя система ранжирования устарела и перестала отвечать современным реалиям и вызовам. В связи с этим Совет Джонинов Конохагакуре расширил и скорректировал систему. Отныне официально все три ранга подразделяются на уровни в принятых обозначениях E, D, C, B, A, S. Также все три ранга подразделяются на категории: гражданский, военный, гибридный. Ранг токубецу генин выдаётся тем учащимся Академий, кто серьёзно опережает общую программу. Для токубецу генинов будут назначаться индивидуальные наставники для раскрытия талантов в школьные годы. Для ранга чунин устанавливается возрастное ограничение в шестнадцать лет, для ранга джонин возрастное ограничение в двадцать лет. Возрастные ограничения обусловлены естественным накоплением жизненного опыта по мере взросления личности.       Хокаге пришлось повысить голос, ибо возмущающихся на трибунах стало гораздо больше.       - Третье для ниндзя. Все ниндзя Конохагакуре пройдут переаттестацию с ранжированием под обновлённую систему. Мероприятия по переаттестации и повышению квалификации начнутся с первого августа сего года. Расписание и порядок проведения будут завтра доступны на доске общих объявлений в Башне Хокаге.       А вот это объявление вызвало шок у всех генинов и чунинов, особенно среди тех, кто пропускал мимо ушей новые законы. Конохагакуре получила в своё распоряжение вообще всех пользователей чакры Страны Огня, что резко увеличивало количество ниндзя под контролем хокаге. Поскольку бывших членов частных структур предстоит экзаменовать, Шикаку решил сразу делать это для всех и по новой системе.       - Четвёртое для ниндзя. В связи с ограниченностью личных заработков и городского финансирования в Конохакагуре в течение августа будет организовано собственное фермерское хозяйство с применением чакры на всех этапах. Также будут сформированы команды рыболовов. Это продовольствие будет поступать в столовую для ниндзя и те заведения общепита, которые согласятся кормить ниндзя задёшево. В целом я объявляю курс Конохагакуре на самообеспечение продуктами питания и товарами первой необходимости как части обновляемой политики нашей безопасности и независимости на случай отторжения даймё, как проистекло у Воды и дуло у Ветра.       Шикаку Нара озвучил неизбежный риск, связанный с тем, что даймё Огня убивали два нукенина Конохи, которых сама Коноха не пыталась искать и ликвидировать по тем или иным причинам, что неожиданно привело к трагической развязке с драматическими последствиями. Учитывая причастность беглых Учиха к контролю биджу, так или иначе причастных к уничтожению двух великих гакуре, интриги и ложь предыдущего руководства Конохагакуре дорого обойдутся всем ниндзя города. Нынешний даймё Огня крепко запомнил, что хокаге предпочёл перестраховаться и спасти наследника вместо мер по укреплению защиты главы государства.       - Теперь объявление для уважаемых гостей и клиентов Конохагакуре. Я акцентирую ваше внимание на двух обстоятельствах. Во-первых, в Конохагакуре начинаются мероприятия по переаттестации и повышению квалификации. Это снизит количество ниндзя, доступных для исполнения миссий. Во-вторых, даймё Огня издал новые законы и заключил новые международные соглашения, касающиеся нукенинов. Я лично и многие уважаемые в Конохе ниндзя объявлены в других странах преступниками с ценами за живого или мёртвого. В связи с этим Конохагакуре останавливает всякую зарубежную деятельность. Все текущие зарубежные миссии прекращены. Будет отказ по всем новым миссиям, как-либо связанным с пребыванием за пределами Страны Огня. На этом у меня всё. Спасибо за внимание.       По сути, это означало отказ от всех союзных обязательств и всех амбиций за пределами Страны Огня – главных причин и двигателей предыдущих войн. Концентрация на себе и собственном развитии вместо распыления усилий. Шикаку Нара по поведению Кумогакуре в отношении Страны Воды после разгрома Киригакуре ничуть не сомневался, что Ивагакуре после разгрома Амегакуре и Сунагакуре поступит аналогично в отношении Страны Дождей и Страны Ветра, то есть перехватит поток миссий. Как показал печальный опыт Сунагакуре, оголение собственной страны и селения рассылкой ниндзя на миссии грозит уничтожением селения. Ива и Кумо всегда хотели расширения своего влияния – теперь пусть подавятся. Годайме хокаге ничуть не сомневался, что Акацки отомстят Ооноки, выждав и уничтожив Ивагакуре, которую сперва лишат всех элитных джонинов, позарившихся на заработки за рубежом. Годайме хокаге ещё после уничтожения Киригакуре разослал всем остальным трём Каге великих гакуре предупреждения об угрозе сбора всех биджу для возрождения Джуби и распечатывания демона Кагуи Ооцуцуки, об угрозе вторжения инопланетных демонов. Казекаге не внял предложениям и погиб вместе со всем селением. Хокаге сомневался, что райкаге и цучикаге воспримут всё всерьёз, поэтому совершил неоднозначный ход, который одновременно поможет структурироваться и подготовиться самой Конохе, а также простимулирует двух оставшихся игроков сесть за стол переговоров. Конечно, клиентская база похудеет, но тут уж либо-либо, и хокаге счёл за лучшее повысить общий уровень образованности и боеготовности.       После завершения мероприятия Саске летел за Наруто до поворота на полигон Учиха, который Узумаки продолжал использовать, приглашая Шина и Сая, и больше никто на этот пруд с тренировочной площадкой не покушался. Мальчишкам хотелось опробовать увиденные финты, а взрослый в детском теле имело мало времени. Пришлось дважды пролететь перед лицом Наруто, задевая крылом кончик носа и потом центр лба, прежде чем тот догадался и оставил напарников «разогреваться», пока он «отлучится по делам». Стрекоза привела бегуна в парк Сенджу, где пока ещё имелись свободные качели.       - Привет, Наруто. Это снова гендзюцу, - улыбнулся Саске, появившись на сиденье, вдруг ставшим вдвое шире.       - Привет, Саске! Я так рад! Ты был на арене, да? Всё видел? – затараторил Наруто и хихикнул, когда сиденье изогнулось дугой для удобства общения.       - Только на финал успел. Расскажешь?       И понеслась душа в рай! Наруто, захлёбываясь, принялся повествовать, умудряясь и качаться, и махать руками, хотя в реальности только качался на качелях самым обычным образом.       Саске слушал друга вполуха. После наблюдения риннеганом высших гендзюцу Учиха и поучительного прочувствования одного из них на себе, колдун естественным образом стал лучше понимать иллюзии как таковые. Сейчас он практиковал «Гендзюцу: Шаринган» с учётом растяжения времени внутри иллюзии, чтобы час уложить в минуты. Вроде бы получалось. Дав несколько дельных советов по экспериментальной модификации кибакуфуда с обычного взрыва до взрыва обычного дыма для простой завесы и взрыва перцового дыма для победной завесы, Саске уже собирался попрощаться, когда Наруто замялся и смущённо признался:       - А ещё, брат… Цунаде-химе приходила вечером в понедельник. Она покормила меня ужином в Ичираку-рамен и извинилась за твой дом… Саске, она просто хотела проверить, что со мной всё в порядке… Хотела помочь… Она слишком занятая…       - И ты её простил? – помрачнев.       - Ну, она сдержала обещание – всех ниндзя переаттестуют, чтобы такого, ну, как с нами, там, на курорте, больше ни с кем не повторилось, - довольно связно ответил Наруто, всматриваясь в лицо друга.       - Эх, Наруто, это всего лишь опять лицемерие. Ей плевать на детей, вся её забота показушная. Сам подумай: ей уже скоро пятьдесят, а она до сих пор бездетная. Её материнский инстинкт мёртв, как и клан. Вот если она тебе на лоб поставит жёлтый ромбик фуиндзюцу для комфортного содержания Кьюби, пока сама рожает пятерню для возрождения клана Сенджу, вот тогда Цунаде можно считать искренней и простить за оплошность. Так в понедельник на первой перемене и передай Шикамару, а от него через его отца дойдёт до шибко занятой Сенджу-доно.       - Эм… Кьюби опять в меня что ли?.. – Наруто зацепился за главное для себя лично и уставился в шоке.       - Тебе его родители завещали, Наруто. Насколько я понял из новых знаний, биджу сможет приносить пользу людям только вместе с медиумом, то есть со своим джинчурики. Если ты примешь его обратно, то я помогу тебе познакомиться с ним, чтобы вы начали общаться и приближаться к пониманию друг друга. По сути, Кьюби такой же сирота, ведь его отец-создатель Хагоромо умер. И тебе, Наруто, не обязательно оставлять его у себя после того, как Цунаде родит и сможет вновь без опаски носить в себе биджу, - Саске объяснял неторопливо, надеясь вернуть другу его наиглавнейший козырь и попробовать наладить отношения, ведь сам Кьюби умрёт при возрождении Джуби, а так есть шанс оказать сопротивление сборщикам.       - Эх… Это так… так сложно… - Наруто сгорбился и пригорюнился от противоречивых эмоций.       - Самому решать сложно. Цунаде-сама достойна уважения хотя бы тем, что извинилась, в отличие от «Личинок-три». Они же не подходили?       Наруто помотал головой, не понаслышке знавшей расчёску.       - Учись, Наруто. Это урок признания ошибок. Каждый может ошибиться. Важно уметь признавать это, но ещё важнее научиться принимать критические решения безошибочно. Для этого одного ума мало – нужно ещё слушать сердце. Ум и сердце - это как Инь и Ян, которые только вместе порождают чакру. Я сам только недавно начал осознавать эту мудрость. Вот, делюсь с тобой…       - Спасибо, брат. Точно, уроки же ещё… - мальчик сконфузился, будучи не готовым пересказывать ничего из пройденного на этой неделе, на которой все только и делали, что обсуждали убийство даймё Огня да уничтожение Сунагакуре с Амегакуре.       - Давай отложим на завтра после ужина? Тебе ж ещё сейчас бежать покупать сладкий приз победителю в тренировке с Шином и Саем.       - Э? Хах, я всех завалю и сам всё съем, даттебаё!       - Хех, если победит Сай, то ты завтра вместе с ним после завтрака и до обеда занимаешься каллиграфией, - ехидно улыбаясь.       - У-у-у, да я его одолею одной левой!       - Завтра расскажешь. Ладно, нам обоим пора, друг. До завтра.       - До завтра, брат, - пожимая руку в ответ и через несколько секунд понимая, что гендзюцу больше нет.       Наруто такой тайный способ общения интриговал и будоражил, а его рожица палила всю секретность. Саске ничуть не сомневался в уверенности хокаге касательно продолжения общения двух подружившихся сирот и его попустительстве.       Саске уже хотел отбыть из Конохи, когда услышал птичий крик и обратил внимание на гигантского ястреба. Он грустно улыбнулся: трём союзным кланам хватило возможностей, чтобы за месяц разработать ниндзюцу Увеличения персоны. Лучшее время презентации новой услуги, чем день финала Чунин Шикен, не придумаешь. За первой от арены полетела вторая гигантская птица, потом третья, четвёртая, пятая. Грустная улыбка быстро стала хитрой ухмылкой – развитие этой услуги отдалит Коноху от внедрения телепортации как услуги, а там прикормленные самураи захватят рынок! Не в деньгах тут заработок – в репутации: его и самураев.       Третью важную встречу за сегодня колдун провёл лично.       - Чукаку-сама, разрешите с вами поговорить, - обратился Саске, когда после скромного, но сытного ужина в монастырской столовой хвостиком шёл за настоятелем и его замом, уже оправившемся после сражения в столице.       - Проходи, Ке-кун. Одна голова хорошо, а голова с сердцем ещё лучше, - хитро глянув на высокого Чирику, чья мечта оказалась попрана и кто до сих пор не мог найти в себе силы поговорить с Сорой.       Они втроём прошли вдоль коридора с огромными статуями в разных доспехах и разным оружием. Настоятель привёл их в один из небольших залов для уединённых молитв и прекрасным видом на лесную долину.       - Что тебя взволновало, Саске-кун? – открыто и прямо обращаясь.       - Э?! – Чирику откровенно вылупился, его толстые брови взлетели, не такие кустистые, как у Майто Гая, но всё же.       - О-о-о… - теперь сам Чукаку вылупился на гору слитков золота, распечатанную из макимоно.       - Это деньги Учиха, настоятель-сама. Пока сто миллионов рё. Я прошу Храм Огня построить в Собо-но-Муна учебный интернат-приют для детей до двенадцати лет, школу классически изящных искусств по типу дизайна одежды, рисования, музицирования, пения, а также духовную семинарию с углублённым изучением философии и психологии. Лучше, достать золото из бабушкиного сундука, чем оно будет лежать и ждать у моря погоды. А для содержания найдёте меценатов.       - Кхм… благотворительность делает тебе честь, Саске-кун. Что скажешь, Чирику-кун? – старец пытливо уставился на заместителя, на которого это повесят, со всей очевидностью.       - Эм, это стоящее и трудное дело, Чукаку-доно. Я возьмусь за него, с вашего позволения, - печально и смиренно выдыхая.       - Отрадно, отрадно. Но сперва надо поговорить с Сорой-куном. Саске-кун, побудешь рядом для поддержки? К сожалению, может потребоваться запечатать излишки чакры биджу, если она вырвется из Соры от трагических для него новостей.       - Эм, кажется, внизу есть нечто вроде накопителя чакры. Если Соре дать ваджру и потом направить выплеск горя в этот накопитель, то может удастся вовсе избавить его от тяжкой ноши.       - Как цинично и как эффективно… Однако сердце велит, Саске-кун, вовсе избежать выплёскивания чакры Кьюби. Чирику-кун уже сломал голову об это, - ничуть не смеясь.       - Я думал о помощи Соре, как узнал, но лучшего не сообразил, - чуть пожав плечами.       - Сегодня край, Саске-кун. Смени вводные, пожалуйста, и подумай ещё. Я чувствую, этот путь лучший, а некоторые чувства трудны для словесного выражения, - и огладил свою бородку, грозно сверкнув глазами в память о сравнении с кунаем.       - Эм, ладно.       Мальчик сменил позу, при нинсо подражая хидену клана Нара. Помещение погрузилась в тишину – все трое вновь задумались о том, как псевдо-джинчурики сообщить известие о предательстве и смерти его любимого отца.       - Есть идея, но взамен вы разрешаете моему личному ниннеко поселиться вместе со мной.       - Ох, ниндзя, торгашество у вас кеккей генкай, - осуждающе проскрипел настоятель. - Изложи сперва, потом решим.       - Есть додзюцу для проникновения в подсознание. Там я оформлю чакру Кьюби на манер его теневого клона и предложу ему сделку, частью которой станет предварительное высвобождение его чакры и формирование из неё лиса-ниндзя обычных размеров с одним хвостом. Он будет от Соры оттягивать на себя часть чакры, а при эмоциональных вспышках всю чакру биджу.       - Только постоянных драк кошки и собаки нам не хватало, - позволил себе буркнуть Чирику, косясь на задумавшегося настоятеля.       - Нихи-хи, будете у нинсо искоренять азарт со ставками, - заулыбался Саске, которому собственная идея пришлась по нраву.       - Смирение, мой ретивый ученик. Если этот лисёнок действительно будет подобен теневому клону, которого вы с Сорой-куном станете формировать по утрам и отзывать по вечерам, тогда я согласен подвергнуть общину новым испытаниям, - изрёк настоятель с проницательным взглядом и серьёзной физиономией.       - Не могу этого гарантировать, но постараюсь, - в тон ответил Саске, понимая тревоги, но слабо представляя, как осуществить озвученное.       - Идём к Вечному Огню Памяти, Саске-кун. Чирику-кун, приведи туда Сору-куна, пожалуйста.       Молодой мужчина коротко кивнул. Они ушли, оставив кучу слитков золота, ибо воровать тут некому.       Смеркалось. Лес продолжал жить и звучать. Цветочный огонь пылал, порождая золотистые искры, срывающиеся с пламенеющих лепестков подобно светлячкам, роящимся у раскрытого бутона. Умиротворяющая атмосфера.       Сора волновался из-за необычного вызова на фоне неприязни, прибавившейся к страху. Мальчик заметил, как ещё на прошлой неделе всего за день изменилось отношение к нему со стороны взрослых, начавших о чём-то шептаться у него за спиной. Его соседа по келье тоже что-то тяготило с того времени, но Ке-кун его не боялся и никакой неприязни не испытывал, сохраняя ровность установившихся отношений с регулярными тренировками-отборами чакры и редкими подсказками, например, как правильно держать ноги при ударе или как правильно двигать корпусом при уклонении.       - Добрый вечер. Что-то случилось, настоятель-сама? – от волнения мальчик не удержался.       - Беда, Сора-кун. Но сперва важное упражнение на познание. Ке-кун тебе поможет, - доброжелательно произнёс Чукаку.       - Встань напротив меня, как я, - нейтрально произнёс Саске, находившийся перед пылающим лотосом. Ноги чуть шире плеч, руки сложены в мудре концентрации.       Сора повторил, ещё больше разволновавшись. Он посмотрел в лицо напротив – игра огня на зеркальных стёклах стильных очков заворожила его и затянула в себя. В какой-то неуловимый миг лес подступил, а огромный огненный цветок ужался до маленького костерка с двумя брёвнами-сиденьями и клубнями картошки, жарящейся в углях так, как обычно это делал его отец Казума. Лесная стоянка напоминала сразу множество других, запомнившихся маленькому мальчику, много путешествовавшему с отцом, прежде чем тот на целый год остановился в Храме Огня, чтобы что-то изучить и потом посетить Коноху, запомнившуюся весьма смутно и болезненно. Именно после того путешествия у него что-то поселилось внутри, а правая рука начала превращаться в металлическую лапу. Присевший у костра Сора только сейчас сложил эту логическую цепочку и стал с нетерпением ждать прихода отца, чтобы вместе слопать девять вкуснейших картофелин.       В это время Саске удалось раствориться в тенях до того, как манифестация сознания в подсознании обратит на него внимание. Он легко увидел тропку за кустами и крадучись направился по ней к горе с пещерой, перегороженной огромными железными прутьями с интересным усилением: от каждого прута словно бы отрастала правая металлическая лапа и хваталась за соседний прут, по девять штук снизу доверху. Никаких дверей не предусматривалось. За этой решёткой клубилось оранжевое марево, от которого за сотни метров несло убийственным Ки.       Колдун закрыл глаза и сложил специальную мудру из хиден клана Нара, чтобы сосредоточиться на заклинании Призыв существа второго круга, из которого выплел модуль, ответственный за лояльность призывающему. Несколько раз Саске примерился, хлопая по камням перед решёткой и по каменной стене, запуская фуиндзюцу Кучиёсе и каждый раз внося поправку в текст, чтобы лучше настроить под ситуацию. Ему не самого Кьюби призывать, а всего лишь его сознание в часть его же тела-чакры. Странно, что сам девятихвостый лис такого не умел.       Сподвигнутый на эту идею интуицией престарелого монаха, Саске обратил внимание на собственное чутьё и приостановился. Вынув руку с приставшей к Перчатке ниндзя оранжевой чакрой, привычно едкой, колдун задумался. Что он собирался сделать? Призвать сознание. Продумано, что не умаляет экспериментальность первого раза. Что не учтено? Где совершается призыв – клеть. Не сработает призыв в фуиндзюцу? Есть вероятность, но об этом уже подумано. Что-то с клеткой. Из клетки в клетку, чтобы выпустить частицу на волю. Почему бы сразу не на воле? На кусочек вне клетки, ту самую часть для выпускания. Поточу что первая реакция однозначно агрессивная и потому что цель выпустить Каге Буншин, а не само сознание лиса. Опять клетка. Пещера с оградой. Конура. Самому бы приятно?       Саске догадался, что же его цепляет. Рискуя, пробежался по скалистой горе наверх, на противоположный бок. Никаких ниш, уступов, плато. Потому выбрал более-менее плоский участок и создал Дверь между измерениями. Проникнув в клеть, вздрогнул от давления Ки, волосы на затылке зашевелились бы, не будь сбритыми налысо. Прикрыв потолочный люк сам по себе, замаскировал его комбинацией заклинания Устойчивый образ и гендзюцу Ложное окружение. Затем немного постоял, формируя несколько слоёв гендзюцу Лабиринта ложного окружения, первым планом выведя луговые просторы с холмами и лентой реки, что видел за деревней, где останавливались на сончас при полёте на курорт. И пусть запахи людского поселения будут щекотать нюх – такое напоминание даже лучше. Полуденное солнце на месте люка – самое место!       Удовлетворившись свершением, колдун остался. Прятать додзюцу нет смысла – очки снял и повесил за дужку на ворот монашеского одеяния. Лучшая защита – покров тенгу-мудреца. И наконец-то вновь сложил серию ручных печатей да словно бы шлёпнул ладонью по оранжевому облаку, большей частью лежащему в ложбине меж холмов.       - Гр-ра-а!       Рык зверя оглушал, его духовное давление Ки сминало как мусорную бумажку. Голубой покров покорёжило, напрочь смазав облик и «приталив», так сказать. Саске даже пришлось сложить одну из ручных мудр, практикуемых нинсо, чтобы выдержать напор без конфуза.       - Эти глаза!..       - Напротив! Те пурпурные, а эти голубые. Дальтонизм заработал под старость конца тысячелетия? – участливо спросил Саске, язвительностью борясь с давлением на психику убийственного намерения биджу, что могучее любого дракона.       - Мальчишка! – лис разъярённо махнул лапой.       Колдун применил заклинание Рассеяние магии по казавшейся ему ключевой точке в скоплении чакры в форме лапы – вместо удара на него обрушилась и стекла оранжевая чакра, напоминающая воздушный кисель. Морда девятихвостого лиса явственно изумилась.       - Сам такой! Поговорим по-хорошему? Меня зовут Саске Учиха, - представился колдун, помня о силе имён.       - Гр-р! Ну, подчиняй уже, не тяни биджу за хвост! – пророкотал большущий лис примерно уровня того краба, что выполз из океана на курорте.       - Дальтонизм и глухота – старость не радость. Я говорю, пообщаемся по-хорошему?! Меня зовут Саске Учиха! – он даже ладошки рупором сложил, крича.       - Гр-р! Чего тебе от меня надо, Учиха?! – в ответ рыча ещё громче.       - Дальтонизм, глухота, деменция – скоро в могилку закапывать. Такого старикана нет смысла спасать от Джуби… - Саске молитвенно сложил руки, воссоздавая целостность покрова путём смены его природного свойства на Ветер, чтобы взлететь.       - Эй, что ты там вякнул там про Джуби?! Вот же мелкий засранец! Меня Курама зовут! – крича вдогонку мальчишке, улетавшему к облакам.       Саске едва сдержал победную ухмылку, но в итоге всё равно её выпустил на лицо, ибо Курама оказался чувствителен к эмоциям как сенсор-эмпат. Главное, вовсе не думать о полном успехе иллюзии!       - Вот так-то лучше, Курама-сама. Будем знакомы. Не хочу уподобляться другим, доставшим тебя за прошедшие века. Только вместе можно эффективно противостоять демонам Ооцуцуки, которые намерены собрать всех биджу, возродить Джуби и распечатать Кагую. Сейчас Санби убит, их план отодвинут минимум на три года, - сообщил Саске, приземляясь обратно на холм, где когда-то славно выспался.       - С чего ты решил, что демоны тут? Они бы тебя уже раздавили, малявка, - лисья морда рычала, но в голове раздавался мужской баритон.       - Я видел их отродье среди живых, а душа демонического мужа Кагуи поглотила твою вторую половину почти девять лет назад.       - Так чего тебе надо от меня-то?       - Сдержанности и понимания, Курама-сама. Я сам много не знаю, не понимаю, не умею или не могу. Но я вошёл в твоё положение, Курама-сама. Пусть мы сейчас оба в клетке, но оглянись вокруг. Такое окружение пусть ложно, но всё-таки приятнее тюремной камеры.       Хвостами сорванная идиллия открыла второй слой с громадной камерой пыток, где Саске и дыбу вообразил под лиса с девятью хвостами, и железную деву видоизменил под лиса, и гильотину специальную для укорачивания хвостов, и даже современную бритвенную машинку превратил в особо пикантное орудие пыток.       - Кхр-р… - лис такое впервые видел, его шерсть встала дыбом.       - Уж лучше мирная пастораль, как думаешь? – и применил гендзюцу Ложного окружения, восстанавливая былой слой с холмами и речкой.       - Допустим, Учиха. Мы в сосуде с той моей чакрой из Конохи. И что? – лис сел, его хвосты нервно сплетались, больше не стремясь рвать гендзюцу.       - Я хочу донести до тебя простые понятия, Курама-сама. Во-первых, ты существо из чакры, то есть вся твоя чакра – это ты. Я видел призывных слизней – множество одинаковых тел разного размера с единым сознанием. Если так хочется выразить свой гнев и ярость, то изыщи время ощутить себя в пузе демонической души и потом рви её брюхо изнутри.       - Гр-р! Сладко поёшь. Умасливай дальше, - съязвил лис с высоты прожитых лет, за которые ему стало стыдно из-за только что озвученного.       - Сейчас мне от тебя нужен пустяк, Курама. Я к нему веду. Среди живых ты основным телом находишься у Цунаде Сенджу. Следующий по объёмам – Наруто Узумаки с прошлогодним выплеском по Конохе. И мы в третьем сосуде – Сора, сын Казума, который собрал твою старую чакру из Конохи методикой нинсо. Так сложились обстоятельства, что отец моего ровесника ратовал за одного короля и купился на подставу с убийством Сандайме хокаге, вместе с ним служившим в Шугонин Дзюниши. Казума проиграл и был добит монахом Чирику из числа защитников даймё Огня. Сам феодал был убит человеком из АНБУ Не Данзо Шимуры. Поэтому Казума считается восставшим против даймё, за единоличную власть которого он ратовал. Соре вот-вот сообщат эту новость – сегодня девятый день и скоро состоится церемония кремации.       - Так и быть, я придержу свою чакру, Учиха, - Курама оценил сделанное ради него, особенно призыв сознания в другой сосуд, что уже позволило ему ощутить все крупные части себя.       - Спасибо, Курама-сама. Однако это не всё. Отец Соры так хитро организовал сосуд в сыне, что твоя чакра превращает его правую руку с стальную лапу. Я уверен, тебе пригодятся стальные яйца.       - Кхр-р… - Курама смутился, слыша такое от мальчишки. Его когти взрыли землю, а под хвостами трава пожухла.       - Вот что я тебе предлагаю, Курама-сама. Ты позволяешь мне при помощи додзюцу передать суть Каге Буншин но Дзюцу. С его помощью ты будешь создавать своего теневого клона размером и обликом с обычного лиса для имитации призывного животного-ниндзя. Я помогу Соре научиться призывать этого теневого клона с утра до вечера. Ты можешь потом сам вмешаться в Кучиёсе но Дзюцу у Цунаде и Наруто, чтобы мило-мило улыбнуться в их шокированные физиономии и как следует повеселиться в отместку, так сказать. Толика свободы перемещения с обликом, который позволит тебе нормально общаться с другими лисицами. Это ради того, чтобы ты, Курама-сама, посодействовал моему другу Наруто. В нём кровь Сенджу и Узумаки, то есть потенциал Хагоромо и Хамуры, сумевших справиться с Джуби и Кагуей. Ну, а у Соры я регулярно абсорбирую чакру из стальной лапы и намерен продолжать. Я на самом деле за добровольное и взаимовыгодное сотрудничество. И да, оказия с трагедией у Соры заставила поспешить встретиться с тобой, Курама-сама.       Саске откровенничал, ибо эмпатия Курамы позволяла тому чувствовать искренность, чтобы задуматься обо всём сказанном и на самом деле содействовать.       - Я подумаю, Саске-кун. Можешь идти, я придержу свою чакру во время истерики Соры, - дозволил лис, которому понравилось находиться в иллюзии вместо клетки.       - Хех, хитрец. Я сейчас прерву призыв – вернись обратно. Потом я вновь тебя призову сюда для закрепления ощущений на пути к навыку. И навещу завтра утром.       - Пфр, хитрован мелкий. Давай, я готов.       Саске отменил призыв. Фигура девятихвостого лиса расплылась облаком чакры. Колдун не обманулся и шибанул заклинанием Рассеяние магии по всему объёму, после чего стремительно убрался из клетки и развеял Дверь между измерениями. Перебежав к решётке, увидел на ней пасторальную иллюзию, со стороны не смотрящуюся на загляденье. Эксперт в иллюзиях подправил свой шедевр, чтобы совместить с заклинанием Устойчивого образа, закрепляя навсегда. Только после этого он повторил свою придумку – Курама вновь сформировался и быстро нашёл взглядом телегу с ящиком, одна из стенок которого являлась тюремной решёткой.       - Если ты так ратуешь за взаимовыгодное сотрудничество, Саске-кун, то почему оставляешь меня взаперти? – сердито пророкотал Курама, схватив клетку лапой и приблизив к своей морде.       - Я предложил тебе толику свободы, Курама-сама. И разве ты за девять веков ещё не понял, что с медиумом ты можешь несравнимо больше? – чуть прищурившись и наклонив голову набок.       - Гр-р-р! Это мне решать! – яро рыкнул лис и встряхнул «ящик».       - Ты фундаментально предназначен для пребывания внутри шиноби - такова природа всех хвостатых, ведь вы все созданы из Джуби, - заявил хитрец, отразивший своё умозаключение о том, что Джуби должен был быть поглощаемым Ооцуцуки, раз девять его производных предназначены для работы с медиумами, о чем доходчиво нарисовано на одном из подземных уровней Храма Огня. – У тебя сейчас три медиума - почти старуха и два ребёнка. В воспитании детей ты можешь поучаствовать. Лучших медиумов ещё поди сыщи, тем более уничтожены кланы Узумаки, Сенджу, Учиха.       Лис гневно фыркнул – крыть нечем. На сём договорились и расстались.       - К-ке-кун?! Эт-то ты? Ты т-тоже т-тут? – заикаясь от страха, заговорил Сора, дрожавший у самого костра и вскочивший с палкой, обугленной на конце.       - Да, это я, Сора-кун. Я же тебе помог сюда попасть. Тут иногда жутковато одному, но если ты съешь печёную картошку, то она придаст тебе сил. А я пока рыбку пожарю, - сразу открещиваясь от чести, подобной абсорбции чакры от теневого Фугаку.       Нет уж, привязываться к Соре он точно не намеревался! Приятели максимум, но что Саске был готов, потому экспериментально призвал рыбёшку-ниндзя и принялся при помощи Перчаток ниндзя жарить, безопасно «выпаривая» на огне ради получения концентрата той толики чакры, что составляет стихийное естество этой сущности.       Соре было страшно – он прижался к боку севшего рядом соседа по келье. Соре было голодно и холодно – после формального разрешения он достал обжигающе горячую картофелину и жадно откусил вкуснейший плод. Соре было любопытно – всматривался в занятное зрелище поджаривания чешуй каплевидной рыбки. Сора ахнул, когда Ке выдохнул рыжее пламя с золотистым ореолом, отчего рыбка из плотской стала призрачно-голубой с более яркими костями и внутренними органами, а потом её призрак золотисто обжарился. Костерок же от огненного выдоха вспыхнул ярко, мигом разогнав ночные страхи и холод да став навевать ощущения благодати как от Вечного Огня Памяти.       Хотя костёр вырос, вторая картошка уцелела и оказалась ещё вкуснее, чем первая! И третья тоже. Сора сам не заметил, как объелся, слопав все девять, пока его сосед неторопливо и аппетитно хрустел своей рыбкой, скушав вместе с плавниками, хрустевшими как чипсы, и головой.       Саске во время еды довольно жмурился и искоса поглядывал на соседа. Сам он, поедая рыбку, обретал образ для придания формы сгусткам пламени катондзюцу D-ранга и для замены драконьего облика у катондзюцу B-ранга, чтобы тренировать их публично и тем отдалиться от Учиха в сторону сироты из Страны Воды. А ещё это поедание символически означало обретение сродства со стихией Воды, которую он намеревался осваивать следующей стихией. Его сосед тоже получил бонус, но вовсе не по прямой зависимости: первая картофелина подняла ему харизму с десяти до одиннадцати, а восемь следующих картофелин переписали ему мудрость с обычных пяти до восьми с Сендзоку но Сай.       Взрослый в детском теле всё-таки решился провести параллель для показательного примера. Всё-таки рядом с ним маленький мальчик, а не зрелый мужик. Поэтому он приоткрылся.       - Сора…       - А?       - Я видел смерть своих родителей… Это жутко и больно… Мне помогли пережить это… К сожалению, я не успел поклониться их могиле и уже никогда не смогу… Но я кое-что понял… Они породили меня, то есть их частицы всегда со мной. Какими бы ни были мои родители, они мои родители и для меня всегда будут самыми лучшими на свете. Это согревает мне душу. А что до других… А что и кто они мне? Я ценю отношение родителей ко мне, а не к другим… Ладно, нам пора возвращаться, Сора.       - Угум…       Костёр плавно превратился обратно в каменный лотос, вечно объятый огнём. Лес отдалился за тории. Из теней возникли Чукаку и Чирику. Ночь осталась ночью.       Старец поступил мудро, устроив церемонию прощания вчетвером. Хотя очень много монахов наблюдало издали, они находились слишком далеко, чтобы замечать их самих и лисьей эмпатией ощущать их неприязнь со страхом. Рядом с Сорой были только те, кто искренне ему сочувствовал и сопереживал, без неприязни и без страха. К тому же, Кьюби сдержал своё слово – ни капли чакры не пролилось, оставляя правую руку Соры нормальной, хотя он как никогда в жизни желал, чтобы та стала стальной лапой и разодрала в клочья Чирику, сложившегося в три погибели перед алтарём и стойко сносящего детские наскоки, пока Саске не прекратил их, ловя со спины и разворачивая к алтарю с распечатанным телом Казумы. Настоятель в тот же момент начал церемонию кремации и смог выйти за пределы возможностей, вырастая над собой ради того, чтобы проявить для мальчика душу его отца и позволить Казуме прощальные объятья с напутствием сыну вырасти лучше отца. При таком прощании никакая месть и злоба попросту не зародились в душе мальчика, ставшего чище и светлее прежнего себя.