Часть 31 - Дверь с ловушкой.

Время в Зале связи застыло, сгустившись вокруг них, как смола на полу. Раскалённая решётка шипела, излучая волны магического подавления. За её пределами — полукруг Авроров и впереди них — Гермиона Грейнджер, её лицо окаменело в холодной ярости, а взгляд прожигал Драко сквозь маску. «Резак» рычал, пытаясь вырвать ноги из пола. «Тишина» застыла в безмолвном ужасе. Драко видел, как губы Гермионы шевелятся для команды. Видел, как загораются кончики десятков палочек. Это был конец. Удар пришёл не от Авроров. Он пришёл из-за спины Драко. Тёплый, резкий поток воздуха, пахнущий озоном и… и чем-то знакомым – пряной горной полынью и холодным металлом. Невидимая сила, мягкая, но неумолимая, оттолкнула Драко в сторону, к стене, уберегая от линии огня. Одновременно из тени рядом с ним шагнула фигура. Это была не закутанная в плащ тайна. Это была Эмили Гранде. Но не та ледяная принцесса с собраний. Она была в том же чёрном, облегающем комбинезоне, что и они, маска сдвинута на лоб. Её бледные волосы выбились из строгой причёски, лицо было бледным, сосредоточенным, а в синих глазах горел холодный, яростный огонь. Она не просто стояла – она вибрировала сдерживаемой силой. Она не достала палочку. Она просто вскинула руки перед собой, ладонями вперёд, пальцы растопырены в странном, жестком жесте. — Анайэ! — её голос прозвучал не как заклинание, а как приказ самой реальности. Звук был низким, резонирующим, наполненным силой, которая исходила не из деревяшки, а из каждого её мускула, каждой клетки. Воздух между ней и решёткой сжался, стал видимым – дрожащей, переливающейся серебристо-серой пеленой. Заклинания Авроров, выпущенные в этот момент, ударили в эту преграду и… растворились. Не отразились, не взорвались – просто исчезли, поглощённые дрожащим щитом. Гермиона ахнула, её глаза расширились от потрясения. Это была не магловская наука и не обычная волшебная теория. Это была магия без палочки в её самой чистой, самой могущественной форме. Искусство, почти утраченное, практикуемое лишь в немногих древних магических линиях, подобных королевскому дому Адисеи. Эмили не остановилась. Её руки совершили разрывающее движение в стороны, как будто она рвала невидимый полог. — Кель! Раскалённая решётка с оглушительным скрежетом металла о камень *разорвалась* по центру. Не распалась на части, не отключилась – её магическая структура была грубо, яростно разорвана. Подавляющее поле погасло с шипящим звуком лопающихся пузырей. Прутья, потерявшие силу, безжизненно повисли. Пол под ногами «Резака» и «Тишины» заколебался и стал жидким, но не чтобы схватить, а чтобы вытолкнуть. Их буквально выбросило из липкой массы, и они шлёпнулись на твёрдый камень, свободные. Все произошло за считанные секунды. Авроры, ошеломлённые, не сразу сориентировались. Гермиона первой пришла в себя. — Держать её! Все силы! — её голос сорвался на крик. Десятки заклинаний полетели в Эмили. Она не отступила. Её руки двигались в сложном, красивом и смертоносном танце. Она не блокировала каждое заклинание. Она *перенаправляла* их. Взмах руки – и «Оглушающий» удар ушёл в потолок, осыпая их штукатуркой. Поворот ладони – «Оковы» завернулись вокруг самих заклинателей. Она работала с магией, как скульптор с глиной, лепя из враждебных сил новую, хаотичную реальность вокруг себя. От неё исходило слабое серебристое сияние – аура чистой, нефильтрованной воли. Но сил было слишком много. Капля точила камень. Драко увидел, как она вздрогнула, отбивая особенно мощный «Опрокидывающий удар», и тонкая струйка крови потекла у неё из носа. Она выдёргивала время, но не могла выстоять против всего отдела магического правопорядка вечно. — Через разлом! Вперёд! — крикнула она хрипло, не оборачиваясь, продолжая сдерживать шквал. Её голос был полон боли и непреклонности. «Резак» и «Тишина», наконец опомнившись, ринулись в зияющий разлом в решётке. Они прошли, ошеломлённые, даже не взглянув на неё, исчезнув в коридоре. Драко замер. Он смотрел на Эмили, на её напряжённую спину, на кровь на губе. Он смотрел на Гермиону, которая, стиснув зубы, заряжала новое, более мощное заклинание. Он должен был бежать. Но ноги не слушались. — МАЛФОЙ, БЕГИ, ЧЁРТ ТЕБИ ДЕРИ! — её крик прозвучал как хлыст. Он вздрогнул и бросился вперёд, проскальзывая в проход. В последний миг он обернулся. Эмили встретилась с ним взглядом. В её синих глазах, полыхавших магическим напряжением, не было страха. Было предупреждение. И приказ. Затем она сделала последнее, самое мощное движение. Она не стала атаковать. Она толкнула. Толкнула сам воздух, саму магию в зале перед собой. Серебристая волна силы, тихая и сокрушительная, прокатилась по залу. Она не причинила вреда, но отбросила всех – Авроров, Гермиону – назад, в глубь комнаты, создав временную, непреодолимую стену замешательства и давления. Используя эту секунду, Эмили развернулась и прыгнула вслед за Драко в коридор. Она бежала, её дыхание было хриплым, но шаги твёрдыми. — За мной! Не туда! — она схватила его за рукав, рванув в боковой проход, прочь от маршрута «Резака». Она вела его по тёмным, незнакомым коридорам, её знание планировки казалось абсолютным. Двери открывались перед лёгким движением её руки. Они спустились на несколько уровней вниз, в область, где пахло пылью и старым камнем, и вышли через аварийный люк не в канализацию, а в заброшенный двор, заваленный строительным хламом, на окраине магического Лондона. Только оказавшись в холодном, влажном воздухе ночи, Эмили остановилась. Она прислонилась к кирпичной стене, закрыла глаза и тяжело задышала. Серебристое сияние вокруг неё погасло. Она выглядела опустошённой, будто после долгой болезни. Кровь из носа окрасила её губы и подбородок. — Эмили… — начал Драко, его голос дрожал. — Молчи, — прервала она, не открывая глаз. — Сейчас не время. Нам нужно исчезнуть. Она выпрямилась, смахнула кровь тыльной стороной ладони с таким знакомым жестом усталого раздражения и посмотрела на него. Теперь в её глазах была знакомая холодная ясность, но под ней – глубокая, тёмная усталость. — «Резак» и «Тишина» думают, что их спас таинственный покровитель. Пусть так и думают. Для них я была лишь «леди Гранде», которая вовремя подоспела с подкреплением. Они не видели… этого. — Она кивнула на свои пустые руки. — Но… но ты раскрыла себя! Магия без палочки… они *увидят*! — Они увидят мощное, древнее заклятие, активированное артефактом Адисеи, который я якобы носила с собой, — холодно парировала она. — У меня есть легенда. Но да, риск был. Большой. Но меньший, чем позволить тебя схватить. Или позволить им думать, что это *я* провалила операцию. Она сделала шаг к нему, и её взгляд стал острым, как бритва. — Это была ловушка, Драко. Не просто готовность. Целенаправленная ловушка. Артефакт активировали не в нужный момент, а с опережением, чтобы включились внутренние протоколы и вы оказались в капкане. Мой план был чист. Кто-то его исказил. Подставил меня. — Кто? — прошептал Драко. На её губах появилась безрадостная, ядовитая улыбка. — Семья Флинтов. Вернее, то, что от неё осталось. Маркус, конечно, туп и прямолинеен. Но его отец, Теренс… Он давно в бешенстве из-за того, что произошло в Хогвартсе. Из-за того, что его наследник был публично унижен и лишён будущего из-за меня. А теперь, когда я появилась здесь, рядом с его новым господином… Он увидел шанс. Он имеет доступ к каналам связи, к «спящим». Он мог исказить приказ, сместить время. Он знал, что если миссия провалится из-за «ошибки адисейского артефакта» или «просчёта их принцессы», Волдеморт отвратится от меня. А может, и просто устранит. Старая, глупая месть. Она говорила ровно, аналитично, но Драко слышал под этой ровностью стальную ярость. Ярость человека, которого снова попытались сломать через подлость. — И… и что теперь? Он скажет Волдеморту, что это ты виновата? — Он уже, наверное, сказал, — кивнула Эмили. — Но у меня есть контраргумент. Ты. И они. Вы живы. Вы вырвались из ловушки, которую, по его версии, не должны были покинуть. Моё «вмешательство» и «жертва артефакта» спасли ценные кадры. Это смягчит удар. А моё… демонстративное использование «силы артефакта» покажет, что у Адисеи ещё есть зубы. Волдеморту сейчас нужны зубы, а не распри. Он накажет Флинта за самоуправство и потерю людей на основном штурме. А меня… будет держать на более коротком поводке, но всё же держать. Она вздохнула, и в этом вздохе была вся тяжесть её двойной игры. — Игра усложнилась, Драко. Теперь у нас есть открытый враг в наших рядах. И ты… — она посмотрела на него, и её взгляд стал пронзительным, — ...ты сегодня переступил черту. Я чувствовала всплеск тёмной магии по твоей связи. Ты применил то, чему тебя учили не для этого. Драко опустил глаза. Рука с меткой горела. — Он… он заставил. Вошёл в голову. Была только ярость. Боль. — Знаю, — её голос неожиданно смягчился. — Это его способ контроля. Чем больше ты поддаёшься, тем легче ему в следующий раз. Ты должен найти внутри что-то своё, что он не сможет сломать. Что-то, за что можно зацепиться. Иначе… иначе он превратит тебя в настоящее орудие. И тогда даже я не смогу тебя вытащить. Она помолчала, глядя на покрытое тучами небо. — Теперь иди. У тебя есть своя легенда – ты чудом спасся благодаря неразберихе. Будь осторожен. Флинты теперь могут считать тебя частью моего «провала». Держись подальше от них. — А ты? — спросил он. Эмили слабо улыбнулась. — Я вернусь туда. В змеиное гнездо. С новым козырем – знанием о предателе. И с новой раной, которая заставит их думать, что я ослабла. Иногда лучшая маскировка – это показать свою уязвимость. Теперь иди. Драко кивнул и сделал шаг назад, чтобы раствориться в переулках. Но перед тем как уйти, он обернулся. — Спасибо. За… за то, что пришла. Она не ответила. Просто смотрела на него, и в её глазах, усталых и твёрдых, была вся сложность их положения – бывшая стратег и бывший враг, теперь связанные паутиной лжи, опасности и странной, вынужденной верности. Драко ушёл в ночь. Эмили осталась стоять у стены, пока её дыхание не выровнялось, а слабость не отступила. Затем она стряхнула с себя остатки пыли, поправила маску и комбинезон, и её лицо снова стало холодной, безупречной маской принцессы Адисеи. Только тень усталости в уголках глаз и подсохшая кровь выдавали недавнюю бурю. Она посмотрела в сторону, где находилось поместье Малфоев, и её губы сжались. Одна игра закончилась провалом. Другая, более опасная, только начиналась. И на кону было уже не только её жизнь или жизнь Драко. На кону была сама возможность когда-нибудь вернуться из этой тьмы к тому, ради чего она всё это затеяла – к свету, к дому, к Оливеру. Она глубоко вдохнула холодный воздух и шагнула в темноту, готовая снова надеть маску и сыграть свою роль в этом бесконечном, смертельном спектакле.