Рабочие моменты

      Лунная дымка просачивалась сквозь высокие люкарны исторического музея, окутывая залы призрачным спокойствием. Здесь, как всегда, царила тишина. Музей, затерянный в сердце Зверополиса, не славился ни богатыми коллекциями, ни громкой славой. Кто в здравом уме решится грабить подобное место? Ответ очевиден. Именно поэтому охрана здесь была скорее номинальной. Единственный страж порядка, словно одинокий маяк, дежурил в крохотной комнатке, увешанной мониторами. В эту ночь несёт службу офицеру полиции Лиас Морозов. Тусклый свет чадящей лампочки едва ли можно было назвать подходящим освещением для каморки, именуемой гордо "комнатой охраны". Помимо стола, заваленного аппаратурой, призванной демонстрировать экспонаты на камерах, и скрипучего стула, в помещении ютились пара невзрачных ящиков и закаленный временем диванчик с протёртостями. Лиас, свернувшись калачиком, лежал на нём, погрузившись в унылый скроллинг ленты в телефоне в поисках хоть какой-нибудь подработки. Служба офицера продвигалась черепашьими темпами, карьерная лестница казалась бесконечной. Но ведь нужно же как-то выживать, верно? А скромная зарплата рядового служителя закона едва покрывала стремительно растущие цены в бурлящем котле Зверополиса. Песцу часто приходилось браться за любую работу: будь то прочистка засоров, переноска тяжестей или мелкий ремонт. Все это он делал после изматывающего рабочего дня, а по выходным подрабатывал в ресторане у знакомого. Крутился, словно белка в колесе, лишь бы удержаться на плаву. К счастью, молодой организм пока не давал сбоев. Хотя, если задуматься, три года пролетят незаметно, и стукнет ему тридцать. Но подобные размышления парень предпочитал откладывать на потом. Пока молод, нужно успеть всё: ухватиться за карьеру, не забыть о личной жизни, вот только с последней у офицера явно не складывалось. Несмотря на привлекательную внешность и атлетичное телосложение, песец ни разу не состоял в серьезных отношениях. Просто не было времени. Любые попытки знакомства обрывались, сталкиваясь о непробиваемую стену работы и отсутствия внимания. Так что песец с мягким серым и белоснежным мехом оставался свободен. Закончив бесплодные поиски подработки, Лиас отложил телефон и устало проморгался. Веки наливались усталостью, но сон был категорически запрещен. У Морозова был пунктик: если уж взялся за дело, то выложись на все сто, приложи все усилия, знания и умения. Конечно, для охраны музея особых талантов не требовалось, но спать на посту нельзя, таков устав. Оставалось лишь как-то развлекать себя, чтобы не заснуть, время от времени бросая взгляд на камеры, где ничего не происходило. От предыдущего охранника в комнате остались лишь жалкие объедки, исписанные клочки бумаги и прочий хлам. В тумбочке пылились старые газеты и журналы, давно утратившие свою актуальность. Музей уже около месяца находился на ремонте, и, на удивление, никто даже не удосужился заглянуть в эту каморку. Лиас вытянул первую попавшуюся помятую газету и пробежался глазами по заголовку. "Семья Рысевичей под стражей! Новые подробности дела о лже-основателях!" - кричала броская надпись, набранная жирным шрифтом. Ох, эти Рысевичи… Морозов был неплохо знаком с ними, точнее с одним из них. Парню, выросшему в Тундратауне, "посчастливилось" учиться в одном классе с Кэтриком, старшим сыном семейства. Словами не описать, насколько Лиас не переносил этого напыщенного Рысевича. Более неприятного и высокомерного типа он не мог вспомнить, да и придумать было сложно. Так что представление об этой семейке аферистов у парня было соответствующим, хотя остальных он даже вживую не видел. Больше ничего интересного в этом выпуске газеты не оказалось. Так и прошла ночь за чтением устаревших статей в журналах. В шесть утра смена была закончена. Свободный песец собрался и вяло побрёл к выходу. Город медленно просыпался, хотя жизнь здесь и не замирала никогда. Утренние улицы еще хранили прохладу и тишину, движение на дорогах было спокойным. Проходя мимо витрины модного бутика, Лиас вдруг остановился, словно споткнулся о невидимую преграду, и замер, рассматривая новую коллекцию дорогой одежды. Он с детства увлекался модой и искусством, мечтал стать дизайнером или художником, но отец настоял на службе, потребовал идти по его стопам, в целом, он находит работу в полиции интересной, если ты не простой офицер. Песец до сих пор рисовал в редкие перерывы между работой, но на любимое занятие катастрофически не хватало времени. Тяжело вздохнув, парень двинулся дальше. Он жил в небольшой однокомнатной квартире неподалеку от парка. Год назад он выплатил ипотеку и стал полноправным хозяином своего скромного жилища. За это время квартира преобразилась до неузнаваемости, превратившись из заброшенного угла в уютное, чистое и приятное место. Зайдя в прихожую, Лиас небрежно начал сбрасывать с себя элементы одежды. Каждый шаг давался ему с огромным трудом. Он устало скинул куртку, ботинки и рубашку, не заботясь о том, куда они падают. В спальню он добрался уже в одном нижнем белье. Песец был слишком утомлён, чтобы волноваться о том, что он не помыл лапы, не принял душ и даже не поел. Последние несколько дней выдались настолько напряжёнными, что все мысли о каких-либо бытовых вещах исчезли из его головы. Единственное, что ему сейчас хотелось — это здоровый, глубокий сон. Как только он плюхнулся на кровать, сон мгновенно затянул его в свои объятия, и он отключился, едва успев закрыть глаза. Так прошло несколько часов. Время перевалило за полдень, и, словно назло песцу, его разбудил внезапный звонок. Лиас лениво поднялся с кровати, всё ещё ощущая тяжёлую усталость во всём теле. Он потёр глаза, пытаясь собраться с мыслями, и побрёл в коридор. Он кое-как нашёл брошенные штаны и, всё ещё не придя в себя полностью, ответил на входящий вызов из полицейского штаба. — «Морозов вас слушает», — произнёс он хриплым голосом, в котором слышалась усталость. С другой стороны линии раздался знакомый голос, который начал что-то объяснять или рассказывать о новом задании. Лиас слушал, и с каждым словом его лицо становилось всё более серьёзным. — «Принял, скоро буду», — коротко ответил он, завершая звонок. Морозов сделал глубокий вздох, положил лапу на переносицу и зажмурил глаза, словно пытаясь отогнать остатки сна и собраться с силами. — «Выходного не будет». — пронеслось у него в голове с лёгкой ноткой разочарования.