011 ; merry christmas

011

счастливого Рождества

charlotte's pov

      Хоукинс весь кипит от предвкушения Рождества. Почти в каждом магазине выставлены безвкусные витрины, дома украшены яркими гирляндами, а дворы охраняются снеговиками. Румяные щеки по утрам, горячее какао вечером у камина, обмен подарками с друзьями и семьей у рождественской елки.       Давно я не чувствовала себя такой нормальной.       Когда я подъезжаю к дому Уилеров, дороги покрыты снегом. Дастин провел весь день в подвале у Майка, играя в какую-то новую кампанию, которую они давно запланировали, и моя мама была очень недовольна, когда он не пришел даже на рождественский ужин.       Она пристала ко мне с тех самых пор, когда я выпустила Мяуса, — что оказалось полной ерундой, потому что на следующее утро я обнаружила ее застрявшей в стиральной машине, когда пыталась незаметно отстирать пятна крови со своего свитера. Мама, похоже, решила, что я должна «загладить свою вину», выполняя все ее дурацкие поручения.       Проще просто сделать это, чем пытаться спорить.       Холодный воздух бьет мне прямо в лицо, когда я выхожу из машины. Зима в Хоукинсе всегда довольно суровая, но, думаю, атмосфера все компенсирует. Это становится очевидным, когда я иду по подъездной дорожке к чрезмерно украшенному дому, чуть не поскальзываясь на льду.       После моего стука входная дверь открывается всего через несколько секунд, и я вижу Нэнси в светло-желтом свитере. Она широко улыбается, видя меня:       — Привет, Шэр!       Мы с Нэнси снова в хороших отношениях. После того вечера у Байерсов она на всех наших занятиях пересаживалась, чтобы сидеть рядом со мной, и это было своего рода знаком того, что она снова хочет быть моей подругой. Мы начали тусоваться и вне школы, занимаясь девчачьими делами и устраивая вечеринки с ночевкой, что, честно говоря, меня очень радовало, потому что я никогда не могла делать ничего подобного с Джонатаном.       Может, нас просто сблизила общая травма, не знаю. Но мне казалось, что ко мне правда вернулась моя лучшая подруга.       — Привет, — улыбаюсь я, пряча лицо в воротник куртки. — Дастин все еще у вас?       Нэнси быстро оглядывается через плечо на дверь, ведущую в подвал:       — Думаю, они все еще играют. Мама только что испекла печенье, так что заходи!       — Не могу отказаться от печенья, — бормочу я, заходя внутрь, мой голос слегка приглушен из-за просторной куртки.       В доме тепло и повсюду висят безвкусные рождественские украшения. Нэнси проводит меня на кухню, где миссис Уилер стоит с бокалом вина.       Ее глаза загораются, когда она видит, как я вхожу. Очевидно, она все еще не привыкла к мысли, что я снова появляюсь здесь:       — Шарлотта! Какой приятный сюрприз. Ты за Дастином?       — Да, — улыбаюсь я, присаживаясь на один из стульев. — Они что, весь день там проторчали?       Миссис Уилер вздыхает и качает головой, когда Нэнси передает мне тарелку с плеченьем:       — Ты же их знаешь. Выходили только в туалет и за едой.       Я беру печенье, пока Нэнси уходит куда-то наверх.       — Очень вкусно, — мямлю я, откусывая кусок, отчего миссис Уилер улыбается.       — Что вкусно? — Спрашивает голос у меня за спиной. Я поворачиваюсь на стуле и оказываюсь лицом к лицу со Стивом. На нем действительно уродливый рождественский свитер, а на губах дурацкая ухмылка.       Думаю, Стиву нравится делать вид, что в ту ночь ничего не произошло. Я слышала, что Нэнси коротко рассказала ему все на следующий день, а потом они просто снова начали встречаться, как будто между ней и Джонатаном ничего не было.       Он не признается, но я могу точно сказать, что Джонатана это задело. Даже я подумала, что между ним и Нэнси возникла какая-то странная химия. Понятия не имею, почему она вернулась к Стиву, когда Джонатан был рядом, но я решила избегать этой темы на всех наших ночевках.       — Печенье, — говорю я, откусывая еще кусочек и окидывая его беглым взглядом. — Уродливый свитер.       Стив корчит мне рожу, затем выхватывает печенье у меня из рук и откусывает его.       — Чего… — протестую я, пытаясь вырвать его обратно, но он высоко поднимает руку. — Возьми себе другое печенье, идиот!       — И в правду вкусно, миссис Уилер, — ухмыляется он, усаживаясь на стул рядом со мной и показательно поедая мое печенье.       — О, прошу, Стив, — хихикает миссис Уилер. — Зови меня Карен, — она подталкивает тарелку в мою сторону со странным блеском в глазах. — Возьми другое, Шарлотта.       — Спасибо, — вздыхаю я, беря еще одно, и, прищурившись, смотрю на Стива.       — Какая жадина, Хендерсон, — он таращится на меня, качая головой.       Я не могу удержаться от насмешки, качая головой в ответ, и как раз в тот момент, когда я собираюсь ответить, раздается стук в дверь. Миссис Уилер бросается открывать, а мы со Стивом просто строим друг другу лица, пока я не слышу голос Джонатана в коридоре. Я доедаю печенье, прежде чем спрыгнуть со стула и подойти к нему.       Дети кричат в подвале, поэтому мы вдвоем спускаемся вниз, чтобы забрать наших братьев.       — Боже, что за запах? — Спрашиваю я, как только спускаюсь по ступенькам, морща нос.       — Да, ребят, вы играли или шептунов пускали? — Смеясь, шутит Джонатан.       Приятно снова видеть, как он смеется.       — Только Дастин, — улыбается Лукас, и я вижу, как вытягивается лицо моего младшего брата. — Он пускал, — все мальчики начинают вставать и носиться по комнате, а Лукас поет песню о том, как Дастин пукал, за что получает подушкой по голове.       — Хорошего Рождества, ребята! — Я машу Уиллу и Джонатану на прощание, когда они поднимаются по лестнице. Уилл улыбается мне через плечо, прежде чем они исчезают.       — Что ты вообще здесь делаешь? — Спрашивает Дастин, собирая свои вещи. — Я же говорил, что меня не нужно подвозить.       — Мама злится, что ты пропустил ужин, — отвечаю я, и Лукас с Майком издают «ооо», прежде чем разразиться смехом. — Лучше поторопись, если все еще хочешь получить подарки завтра.       Кажется, это заставляет его двигаться, потому что следующее, что я помню, — это как он кричит «пока» и тащит меня вверх по ступенькам. Он буквально несется через дом Уилеров, таща меня за собой, и (на мое счастье) натыкается прямо на Стива, когда тот заворачивает за угол у входной двери.       Дастин даже не останавливается, чтобы извиниться, просто отряхивается и крепче сжимает мою руку, открывая входную дверь.       — Извини! — Кричу я Стиву, когда меня вытаскивают на улицу, в снег. — Счастливого Рождества!       Я слышу его смех и тихое «Счастливого Рождества, Хендерсон», прежде чем за нами закрывается дверь.