016 ; face first

016

лицом к лицу

steve's pov

      Я затылком чувствую на себе чьи-то взгляды, пока следую за Нэнси через всю вечеринку в туалет. Она слишком много выпила, и, честно говоря, я смущен. А еще немного зол.       Нэнси отдалилась от меня с той ночи на моем заднем дворе почти год назад, и я не могу поверить, что мне потребовалось так много времени, чтобы осознать это. Часть меня списывала это на то, что случилось с Барб и тем монстром, которого мы пытались убить, а другая часть меня хотела вести себя так, будто ничего не произошло.       Да как я вообще мог это осознать? Меня с головой окунули в то, о чем я ожидал прочитать в одном из маминых романов Стивена Кинга, не говоря уже о всей предыстории, которую мне рассказали позже. Я никогда не был готов справляться с подобными чувствами, поэтому просто подавил их и понадеялся на лучшее.       Нэнси хватает полотенце, лежащее на раковине и засовывает под воду, а затем начинает тереть свое платье.       — Нэнси, прости, — беспомощно вздыхаю я.       Я думал, что все снова станет нормальным. Думал, что мы вчетвером осмыслили то, что увидели, обсудили и просто пошли дальше. У Шарлотты и Джонатана определенно это получилось, хотя в последнем я менее уверен, потому что почти не общаюсь с этим парнем. Мне кажется, только Нэнси зациклилась на этой истории с монстрами.       От Шарлоты Хендерсон я вообще меньше всего ожидал нормальной реакции. Я годами пытался вернуть ее дружбу, после того как понял, что был полным придурком, бросив ее в старших классах, а потом она вдруг вернулась, и мы болтаем и смеемся, как будто ничего не изменилось.       Будто бы все нормально.       Может быть, это потому, что она такая же, как я: давит все в себе, пока не начнет задыхаться, и не позволяет чувствам всплывать на поверхность, как это делает Нэнси.       — Это не отстирается так, Нэнси, — качаю я головой, обходя ее сзади и направляясь к другой стороне раковины.       — Смою, — не соглашается она, продолжая вытирать.       — Давай, я просто отвезу тебя домой, хорошо? — Я пытаюсь вырвать полотенце у нее из рук, но она не поддается. — Ну же, иди ко мне, поедем домой…       — Ты хотел… ты хотел этого! — Невнятно произносит она, наконец, откидывая полотенце.       — Нет, я этого не хотел, — бормочу я, стараясь быть вежливее. — Я же просил тебя перестать пить.       — Чушь собачья, — вот и все, что она говорит, упираясь ладонями в раковину и пытаясь оттолкнуть меня.       — Нет, не чушь, — она снова прерывает меня, чтобы выдавить это слово, и, спотыкаясь, поворачивается, чтобы посмотреть на меня, — Это не чушь, Нэнси…       — Нет, ты, — настаивает она, пронзая меня взглядом. — Ты врешь.       Я чувствую, что из меня только что вышибли весь воздух, и мы замолкаем.       — Что?       — Ты притворяешься как будто… как будто все в порядке, — продолжает Нэнси, с трудом выговаривая слова в таком состоянии. — Типа мы… типа мы не убили Барб. Будто все зашибись, типа… мы влюблены и… тусуем. Да. Ну, давай тусить, а? Классно, мы тусуемся. Все это… это чушь собачья.       Я даже не слушаю остальную часть того, что она говорит, зациклившись на всех типа и чушь.       — Типа мы влюблены? — Бормочу я, и мой собственный голос звучит неуверенно, пока рука инстинктивно тянется накрыть ее руку, лежащую на раковине. Она убирает ее. — Ты не любишь меня?       — Все это чушь собачья, — повторяет она, снова принимаясь оттирать свое платье. — Чушь собачья.       Я ощущаю, что начинаю задыхаться. Все те чувства, которые я подавлял, поднимаются наверх. Эта ванная вдруг кажется мне слишком маленькой, слишком тесной, и мне нужно срочно выйти.       Черт возьми, мне нужно выпить.

━━━━ (⁕) ━━━━

      Не знаю, как долго просидел на тротуаре, и, честно говоря, мне все равно. Почти все переместились внутрь, избегая холода, несколько особенно пьяных ребят и парочки, пожирающие друг друга, задержались на лужайке перед домой.       Я допивал уже третий стакан, когда увидел, как Нэнси, спотыкаясь, выходит на улицу, а за ней по пятам следуют Шарлотта и Джонатан. Он придерживает ее за талию, а Шарлотта ведет их к машине, открывая для Нэнси двери и помогая ей пристегнуться. Как только дверь за Нэнси закрывается, я наблюдая, как ребята немного говорят, а потом он садится в машину, а она возвращается на вечеринку.       Я бы посчитал это милым с их стороны, если бы не пронзительная боль в груди.       В следующий раз, когда я увидел Шарлотту, я выпил уже шестой стакан. На самом деле, сначала я услышал ее; она на кого-то кричала, и я повернул голову, чтобы посмотреть, как она выбегает из дома и сбегает по ступенькам так быстро, что поскальзывается на влажной траве.       Это заставляет меня улыбнуться. Она всегда была неуклюжей. Думаю, приятно видеть, что это не изменилось.       Может быть, именно это заставляет меня окликнуть ее.       — Серьезно, Хендерсон? — Я ставлю свой стакан на дорогу и чуть не смеюсь, когда она попрыгивает и поворачивается ко мне лицом. — Рокки Хоррор?       На мгновение она приподнимает брови, а затем осознает, опускает взгляд на свой костюм, а затем снова поднимает его на меня:       — Ты понял?       — Конечно, понял, — усмехаюсь я, мои слова звучат немного невнятно. — Не думаю, что когда-нибудь смогу забыть этот фильм.       Она улыбается мне, прям как в средней школе, и у меня от этого кружится голова:       — Это была твоя идея — посмотреть его, — она подходит к моему месту на полу и говорит. — Типа: о, Шарлотта, моих родителей нет дома, так что мы должны смотреть фильмы с рейтингом Р весь день.       Я смеюсь над тем, как она имитирует мой голос:       — Но тебе же понравилось. Просто ты ненормальная.       Она останавливается прямо передо мной, глядя на разбросанные по земле стаканы:       — Что ты здесь делаешь, Стив?       — Достаточно, чтобы… нарядиться в Джанет на Хэллоуин, — я игнорирую ее вопрос, поднимая руку, чтобы одернуть подол ее платья. — Она была твоей любимицей, верно? До того, как началась вся эта… хрень.       — Стив, — бормочет она, и я пытаюсь скрыть, что от ее голоса у меня вспыхивают щеки.       Боже, я в стельку.       — Почему мы вообще посмотрели это в двенадцать? — Я смеюсь, качая головой. В данный момент я разговариваю сам с собой.       Шарлотта отрывает мои пальцы от своего платья и садится рядом на бордюр:       — Я же говорила, что это ты захотел посмотреть. Помнишь? — Она подтягивает колени к груди и обхватывает их руками. — Твой папа тогда только купил огромный новый телик, родители уехали на выходные, и ты захотел устроить вечер кино, смотря все то, что запрещалось смотреть, пока они были дома.       Я просто мычу, вытягивая ноги перед собой, и мы погружаемся в тишину. Вечеринка позади нас все еще в самом разгаре, но я уже почти не обращаю на нее внимания.       — Кстати, мне нравится твой костюм, — говорит она так тихо, что я ее почти не слышу. — Рискованный бизнес. Классная идея.       — Да? — Бормочу я, наклоняя голову в бок, чтобы посмотреть на нее. Белый кардиган, который на ней, кажется маловат, но платье милое. Симпатичный розовый цвет придает ей невинный вид. — А мне нравится твой.       Она тоже поворачивается, чтобы посмотреть на меня.       — Теперь ты ответишь на мой вопрос?       — Какой вопрос? — Еле выговариваю я, нахмурив брови и протягивая руку, чтобы снова одернуть ее платье.       Ее пальцы скользят по моим на ткани, но на этот раз она их не убирает.       — Почему ты здесь?       — А почему нет? — Я намеренно пытаюсь уйти от ответа, но это бесполезно. Она читает меня как открытую книгу. — Хорошая ночь. Много звезд.       — Холодно, — возражает она, многозначительно глядя на меня и прижимаясь ко мне плечом. — Да ладно тебе, Стив. Я думала, мы снова друзья.       — Друзья, — повторяю я, опуская взгляд на бордюр, на котором мы сидит. — Ага.       Шарлотта хмурится, но я знаю, что это не всерьез.       — Что? Ты не хочешь быть друзьями? — Ее пальцы обхватывают мои, и она убирает мою руку со своего платья. — Ты уже второй раз так со мной поступаешь, Харрингтон…       — Нет, нет, нет! — Отчаяние в моем голосе удивляет даже меня, и яснова хватаю ее за платье. — Я не… это не… Нет, Лотти…       Такое чувство, что мы оба застываем в одно и то же мгновение, и внезапно мне снова восемь лет, и я смеюсь над тем, как она надувает губы, когда я называю ее этим дурацким прозвищем. Раньше это был самый простой способ вывести ее из себя, но со временем ее реакция стала… нормальной. Она перестала так злиться, а потом это просто прижилось.       Даже не знаю, как это вырвалось.       — Господи, — протягивает она, и когда я поднимаю взгляд на ее лицо, она хмурится по-настоящему. — Ты напился.       — Нет, — бормочу я, он мои щеки почему-то краснеют.       Ее большой палец скользит по тыльной стороне моих пальцем, там, где моя рука все еще держит ее платье.       — Напился.       Я усмехаюсь и убираю ладонь, чтобы поднять с дороги свой стакан. Допивая остатки, я бросаю его в кучу других пустых, а затем заставляю себя встать.       — Осторожнее, — предупреждает Шарлотта, поднимая брови и глядя на меня снизу вверх.       — Я в порядке, — качаю я головой, но от резкого движения у меня снова кружится голова, и следующее, что я помню, — это как врезаюсь лицом в кусты.       — Боже мой, Стив, — выдыхает она, а затем подхватывает меня под руку, чтобы помочь подняться. — Все нормально?       Я смеюсь, пытаясь подняться без ее помощи, но мои руки то и дело цепляются за колючки этого куста. Теперь она тоже смеется, пытаясь помочь мне, чтобы самой не упасть, и музыка из дома Тины звучит громко, но это ничто по сравнению со звуками, которые издает Шарлотта.       — Тшшш, тшш, ладно, вставай уже, — говорит она сквозь смех, упираясь ногами в землю и дергая сильнее. — Стив, заткнись!       — Я не могу… не могу… — и теперь мне вдруг становится трудно дышать, и я задыхаюсь, пытаясь прогнать желчь обратно в горло, и заставляю себя все-таки выбраться из кустов, чтобы меня не вырвало прямо на нее. Я слишком далеко зашел, но не готов на такое, поэтому выбегаю на дорогу, опираясь ладонями в бордюр, пока весь алкоголь выплескивается из меня на асфальт.       — О, черт… — Я слышу, как она бормочет позади. Теплая рука ложится мне на спину, когда она присаживается на корточки рядом со мной, проводя круговыми движениями большого пальца. — Давай, плюй все, все нормально. Я с тобой.        И я знаю, что это так. И мою грудь наполняет тепло, несмотря на стук в голове и рвоту, все еще подкатывающую к горлу.       Она остается в таком положении, пока я не заканчиваю, слегка поглаживая меня по спине. Когда я откидываюсь назад, она вытирает уголок моего рта рукавом своего кардигана и шепчет: «Давай отвезем тебя домой».