018 ; just talk to me

018

просто поговори со мной

charlotte's pov

      Поцелуй со Стивом — это именно то, каким я представляла свой первый поцелуй: мягким и медленным, нежные прикосновения, теплые пальцы касаются моей щеки, наклоняя мою голову, что углубить поцелуй. Мои руки движутся сами по себе, поглаживая его плечи, спину, путаясь в густых волосах на затылке.       На самом деле, это забавно. Я целую Стива Харрингтона, того самого парня, с которым я выросла, который накладывал пластыри на мои ранки на коленях, погружал мою голову под воду, когда я плавала в его бассейне, шептал мне секреты, укрывшись одеялом.       Стив всегда приносил мне какое-то утешение; даже в ноябре прошлого года, после нескольких лет разлуки, он был рядом в тот момент, когда я нуждалась в нем, и не отходил от меня ни на шаг. И теперь, когда все снова стало нормальным, это чувство пустило корни в глубине моего желудка, распространяя тепло по всему телу, как пылающий лесной пожар.       Одна только мысль об этом заставляет меня хихикать.       — Что? — Бормочет Стив, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. Он улыбается в ответ на мою улыбку, задевая носом мой собственный. — Что смешного?       Я просто качаю головой, запуская пальцы в его волосы, чтобы притянуть его губы обратно. Его улыбка исчезает в ту самую секунду, когда мы встречаемся в поцелуе снова, и на этот раз все по-другому. Глубже, отчаяннее, его рука скользит по моей щеке вниз, большой палец касается основания моего горла. Он перемещается на мне, приподнимаясь и перенося вес тела на один локоть, сильнее прижимаясь коленом к моему бедру, когда двигается и…       — Оу, Стив, — бормочу я ему в губы, опуская одну руку, чтобы дотронуться до того место, где его колено упирается в мою плоть.       Он смеется, и пользуясь возможностью, просовывает язык мне в рот, и теперь мы целуемся по-настоящему. Влажно, тепло и, несомненно, грязно. Настолько захватывающе, что у меня даже нет времени подумать о том, что он не почистил зубы после того, как его вырвало на лужайке Тины. Но я понимаю, что сейчас мне плевать. Мои пальцы скользят вниз по его плечам, чтобы притянуть его еще ближе.       Стив снова двигается, медленно опускаясь на меня сверху. Мои ноги, кажется, раздвигаются сами по себе, и ощущение его бедер напротив моих, когда он слегка давит ими вперед, заставляет меня вздохнуть ему в рот. Жар, разливающийся внизу моего живота, распространяется еще ниже.       — Все нормально? — Бормочет он в перерывах между поцелуями, одной рукой обхватывая меня за талию, чтобы удержать на месте. Его язык скользит обратно в мой рот, прежде чем я успеваю ответить, бедра снова мягко прижимаются ко мне, и все, что я могу сделать, это замурлыкать от удовольствия.       Мои руки на его плечах быстро тянут пиджак, спуская его вниз по рукам. Стив помогает мне снять его, на мгновение отстраняясь, чтобы швырнуть его через всю комнату, прежде чем снова наклоняется и целует меня. Неистово и отчаянно. Губы и руки двигаются со всей страстью. Его хватка на моей талии усиливается, вжимая меня в матрас, когда он начинает прокладывать дорожку из поцелуев по моему подбородку.       Я не могу удержаться и издаю тихий стон, слегка откидывая голову, чтобы его губам было легче добраться до моей кожи. Его губы скользят вверх по моей шеи, рука с моей талии перемещается к бедру. Она медленно поднимается вверх, когда он слегка прикусывает мою шею, приподнимая ткань моего платья.       Предвкушение нарастает вместе с жаром в животе. Его пальцы двигаются все ниже, пока не задевают ткань моих трусиков, и все, о чем я могу думать, — это о том, как мне не терпится рассказать об этом Нэнси на нашем следующем девичнике.       О черт. Нэнси.       — Подожди, остановись. Стой, — выдыхаю я, хватая его за запястье, чтобы убрать руку.       Стив отрывает лицо от моей шеи и смотрит на меня сверху вниз, в замешательстве сдвинув брови:       — Я сделал что-то…       — Просто… просто отстань, — коротко говорю я прижимая другую руку к его груди. Такое чувство, что на меня вылили ведро ледяной воды. Моя лучшая подруга, наверное, уже лежит дома в постели, а я тут лежу и целуюсь с ее парнем. — Пожалуйста.       Стив, очевидно, очень смущен моей внезапной переменой, но все равно слушает и переносит свой вес на кровать рядом со мной. Я неловко сажусь, одергиваю платье и провожу дрожащей рукой по своим волосам. Пальцы цепляются за одну из заколок и чуть не вырывают клок волос, заставив меня поморщиться.       — Вот, — бормочет Стив, и, прежде чем я успеваю что-либо сказать, его пальцы оказываются в моих волосах. Он вынимает заколку и кладет ее мне на колени, а затем распускает мои локоны.       Тихо и очень неловко. Могу точно сказать, что он понятия не имеет, что, черт возьми, только что произошло, и никто из нас ничего не говорит, чтобы это исправить. Жар, разливающийся у меня в животе, сменился тошнотворным чувством вины.       Стив выдыхает, откидывая свою прядь волос со лба и нарушая тишину:       — Ты…       — Думаю, мне пора, — перебиваю я его. Поднимаясь слишком быстро, я на мгновение пошатываюсь, игнорируя руку, которую он протягивает, чтобы поддержать меня. — Уже поздно.       Он следует за мной, когда я выхожу из его комнаты, пытаясь вспомнить, как выбраться из этого неоправданно большого дома.       — Уже темно, позволь мне — здесь налево — позволь мне отвести тебя домой.       Мои щеки горят от смущения, когда я следую его указаниям и, наконец, нахожу лестницу.       — Нет, нет, все в порядке. Ты выпил и…       — Я в порядке, Шарлотта, — подчеркивает он, хватая меня за руку, чтобы остановить, когда я пытаюсь обуться. — Слушай, прости меня, ладно? Я не… я не знаю, что произошло, или почему ты уходишь, и я не пытаюсь тебя остановить. Ладно? Но ты же не пойдешь пешком через весь город в такое время, когда на улице кромешная тьма. Я не позволю.       Он выглядит таким красивым в тусклом свете коридора, что я едва ли понимаю, что он только что сказал. Часть меня хочет наклониться и снова поцеловать его, особенно после такой важной речи, которую он только что произнес, но другая, большая часть чувствует себя виноватой.       Я проглатываю это и качаю головой, убирая руку, чтобы надеть туфли.       — Ты выпил… — я пытаюсь еще раз, но он прерывает меня раздраженным стоном.       — Боже, ты невыносима, — бормочет он, проводя рукой по волосам. Я хмурюсь, а он вздыхает. — Ты хочешь, чтобы я доказал обратное?       После того, как Стив прошел вдоль всего бассейна по прямой и произнес алфавит (правильно и задом наперед, с чем ему пришлось повозиться) мы возвращаемся в его машину и направляемся ко мне домой. Неловкое молчание еще не рассеялось, и я украдкой бросаю на него взгляд, чтобы понять, чувствует ли он то же, что и я.       Он выглядит скорее напряженным, чем виноватым, плечи напряжены, а руки крепко сжимают руль. Его губы сжаты в тонкую линию, и я ничего не могу поделать с тем, что мой взгляд прикован к ним; они были такими мягкими и теплыми.       Стив поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, и я могу сказать, что он улавливает направление моего взгляда, прежде чем я успеваю отвернуться.       — Ты можешь просто сказать мне, что с тобой? — Вздыхает он. — Пожалуйста?       — Это… — пытаюсь начать я, но слова застревают у меня в горле, а глаза щиплет от подступающих слез. Я делаю глубокий вдох и заставляю себя не расплакаться перед ним. — Я не…       Его машина притормаживает у моего дома. Стив выключает двигатель и отстегивает ремень безопасности, а затем полностью поворачивается на сиденье, чтобы посмотреть на меня.       — Ну же, Лотти, пожалуйста, — практически умоляет он, протягивая руку через центральную консоль, чтобы попытаться взять меня за руку. Я отдергиваю ее, мысленно проклиная себя за то, что из-за этого дурацкого прозвища мое сердце начинает бешено колотиться. — Просто поговори со мной. Скажи, что я сделал, чтобы я мог это исправить.       — Ты не понимаешь, насколько это было неправильно? — Спрашиваю я, отстегивая свой ремень безопасности. — То, что мы сделали…       — Я… я не, нет, — он качает головой, пытаясь снова взять меня за руку, но я уже открываю дверь. — Нет, нет, нет. Остановись. Стой, не делай этого.       — Спасибо, что подвез, — тихо говорю я, все еще сдерживая слезы, и захлопываю дверь. Часть меня ожидает — нет, хочет, чтобы он пошел за мной, но на полпути я слышу, как заводится двигатель и машина отъезжает от бордюра.       Свечи в наших тыквах погасли, в коридоре темно, когда я проскакиваю внутрь, так что, полагаю, все уже легли спать. Я стараюсь вести себя как можно тише, снимая обувь.       — И сколько, по твоему, времени? — Спрашивает голос из коридора, и я подпрыгиваю от неожиданности, поднимая глаза и встречаясь со своей мамой. На ней пижама, она прижимает Мяуса к груди и разочарованно хмурится. — Я сказала быть дома в десять тридцать. Уже почти полночь, Шарлотта!       — Прости, — бормочу я, стаскивая с себя кардиган и молясь, чтобы она не услышала дрожи в моем голосе. — Наверное, я просто потеряла счет времени.       Думаю, она все-таки услышала, потому что ее хмурый взгляд рассеялся, и она подошла ближе.       — Все в порядке, милая? Что-то случилось?       — Просто устала, — я заставляю себя улыбнуться и иду по коридору в свою комнату. — Мне правда жаль, мам. Я не хотела, чтобы ты волновалась.       — Все в порядке, — вздыхает она, покачивая Мяуса, как младенца. — Дасти вел себя странно, когда вернулся домой, и, наверное, это просто пробудило во мне материнские инстинкты.       Она начинает бессвязно рассказывать обо всех событиях, произошедших с ней в ночь на Хэллоуин, а я киваю, не особо слушая, но пытаясь сыграть роль хорошей дочери, чтобы избежать неприятностей. Я делаю мысленную заметку спросить Дастина о его костюме, затем желаю маме спокойной ночи и, наконец, отправляюсь спать.