043 ; less flirting, more scooping

043

меньше флирта, больше мороженого

charlotte's pov

      Робин возвращается вскоре после спасения Дастина с Эрикой Синклер на хвосте. Ее руки крепко скрещены на груди, глаза прищурены, и взгляд, который, честно говоря, пугает, несмотря на ее возраст.       Когда я была ее няней несколько лет назад, она заставляла меня устраивать чаепития со всеми своими барби и не позволяла отойти от маленького пластикового столика, пока они все не съедят. Это занимало несколько часов, и я понимала, что она использовала это как предлог, чтобы не ложиться спать допоздна, но всякий раз, когда я пыталась намекнуть, что пора читать сказку, она прищуривала глаза, и это заставляло меня замолкать.       Что-то никогда не меняется.       Робин ничего не говорит; она протягивает Эрике брошенный фонарик и помогает ей взобраться на лестницу, ведущую к вентиляции. Девочка включает его, а Робин подходит, садится рядом со мной, и ждет, пока Эрика не повернется к нам:       — Да, я не знаю.       Мы со Стивом переглядываемся поверх головы Дастина. Его губы опущены вниз, как у него бывает, когда он смущен или удивлен, и, думаю, выражение моего лица очень похоже.       Дастин, кажется, соображает быстрее нас, переводя взгляд с Эрики на отверстие:       — Ты не знаешь, сможешь ли влезть?       О, ради Бога. Значит, мы просто всем рассказываем об этих Злобных Русских?       — О, влезть я смогу, — Эрика спрыгивает со стремянки, уперев руки в бока. — Просто не знаю, хочу ли я этого.       Я выдыхаю, изображая на лице вежливую улыбку и одновременно пиная Робин под столом:       — У тебя клаустрофобия?       — У меня нет фобий, — закатывает глаза Эрика.       Стив проводит рукой по волосам и отворачивается, чтобы застонать про себя. Улыбка Робин, такая же вежливая, как и моя, слегка дрогнула, когда она спросила:       — Ладно, хорошо… а в чем тогда проблема?       — Проблема в том, — младшая девочка кладет руки на стол и угрожающе наклоняется к нам. — Что я до сих пор не услышала, в чем выгода. Для Эрики.       — Назови цену, — говорит Дастин, нетерпеливо покачиваясь на носках. Робин так быстро поворачивает голову, когда смотрит на него. — Все, что захочешь.       — Все? — Лицо Эрики озаряется лукавой улыбкой.       Дастину не следовало этого говорить; у Эрики, похоже, был заготовлен целый список, который она тут же начала озвучивать. Стив снова стонет, на этот раз громче, но это ее не останавливает. Она просто повышает голос, чтобы перекричать его. Робин проводит языком по внутренней стороне щеки, кивая в ответ на каждое требование, как будто правда собирается его выполнить.       Полагаю, она это правда сделает; если уж на то пошло, Робин даже больше увлечена злыми русскими, чем Дастин. Не думаю, что десятилетний ребенок станет этому препятствием.       Эрика все еще что-то бормочет, когда Робин и Дастин ведут ее к пустому столику. Я устраиваюсь за прилавком рядом со Стивом, который, даже не пытаясь скрыть своего раздражения, спрашивает:       — Какого черта Робин втянула ее во все это?       — Не думаю, что это хорошая идея, — соглашаюсь я, доставая одну из ложек из лотка. — А что, если случится что-то плохое? Теперь нам придется присматривать за двумя детьми?       — Ты сама еще ребенок, — Стив обвиняюще указывает на меня своим совком, прежде чем приступить к выполнению заказа Эрики. — Ребенок ведет за собой детей.       — Во-первых, в пословице говорится не так, — качаю я головой. Он передает мне лоток мороженного, и я приступаю к работе. — Слепой ведет слепого. А во-вторых, если мне еще нет восемнадцати, это не значит, что я ребенок.       — Во-первых, — передразнивает меня Стив себе под нос, швыряя мне в лицо вишенку, от которой я едва уворачиваюсь. — Технически, я здесь единственный взрослый, так что… — он показывает большим пальцем вниз и цокает языком. — Ты ребенок.       — О, это очень по-взрослому, — закатываю я глаза, практически запихивая себя в холодильник с мороженным, чтобы достать шоколадное. — И почему это делаю я, а не Робин? По-моему, за последние два дня она не выполнила ни одного заказа.       Когда я выпрямляюсь и опускаю шарик мороженного в тарелочку, Стив откашливается. Он смотрит на рожок в своих руках, странным образом сосредоточившись на том, чтобы равномерно распределить посыпку. По его шее пробегает румянец, когда он бормочет:       — Ты ей нравишься.       — Потому что я приношу большие деньги. — ухмыляюсь я, и он бросает на меня подозрительный взгляд. — Это ее слова, не мои. Честно.       — Да, точно, — усмехается он, качая головой и принимаясь собирать «банановую лодку». — Я видел, как ты обслужила, наверное, двоих. Здесь слишком нелюдно, иначе у нас бы не было свободного времени, чтобы взламывать секретные коды.       — Может быть, — пожимаю плечами я, пытаясь взмахнуть совочком, как это делает он. Ложка со стуком падает на пол, и я вздыхаю. — Но вчера какой-то парень дал мне на чай десять баксов, а другой дал мне десятку за рожок и сказал оставить сдачу себе, — я улыбаюсь и слегка поворачиваюсь. — Поздоровайся со своим новым банкоматом.       Стив морщится, глядя на меня:       — Нет, спасибо.       — Привет? — Голос Робин разносится по кафе. Она перегибается через стойку и смотрит на нас. — Меньше флирта, больше мороженного!       Мы со Стивом замолкаем.

━━━━ (⁕) ━━━━

      — Еще помадки, пожалуйста, — мило улыбается Эрика, пододвигая к Стиву банановый кораблик. Она сидит за столом, окруженная десятком разных видов мороженого и двумя большими молочными коктейлями, о которых я даже не подозревала, что тут продаются.       Стив хватает его и плетется обратно к прилавку.       — Ладно, — вздыхает Робин, вытаскивая на всеобщее обозрение помятые чертежи вентиляционной системы. — Видишь? Вот этот путь тебе нужно проделать, — она медленно проводит пальцем по красной линии. — Мы просто дождемся, пока не уйдет последний курьер, ты выбьешь решетку, спрыгнешь вниз и откроешь дверь.       Эрике требуется слишком долгая секунда, чтобы облизнуть ложку:       — И вы узнаете, что в этих коробках?       — Именно, — кивает Робин.       Эрика хмыкает и кивает, зачерпывая немного крема:       — И вы говорите, что охранник вооружен?       — Да, — кивает Дастин, вежливо усаживаясь рядом со мной, сложив руки на коленях. Он пытается сдержать волнение. — Но его там не будет.       — А мины-ловушки? — Эрика приподнимает брови.       — Мины-ловушки? — Переспрашиваю я.       — Лазеры? Шипы в стенах? — Она смотрит на меня как на идиотку. — Знаете на что похож ваш недоделанный план? Угроза для малолетнего.       Я киваю в знак согласия, потому что да, это так.       Робин наступает мне на ногу под столом:       — Мы все время будем поддерживать с тобой связь.       — А, а, а! — Эрика машет рукой перед лицом Робин. — Угроза. Малолетнему!       Дастин вздыхает, снова привлекая ее внимание:       — Эрика? Эм… мы думает, что эти русские хотят причинить вред нашей стране. Большой вред. Разве ты не любишь свою страну?       О, и вот мы снова начинаем манипулировать патриотизмом. У меня дежавю.       — Невозможно произнести «Америка» без «Эрика», — кивает она, берет молочный коктейль и делает большой глоток.       Дастин на секунду смотрит на меня почти встревоженно:       — О, ага. Как ни странно, да, это правда. Так что, — Эрика лишь громко чавкает во время слов Дастина. — Не делай этого для нас. Сделай это для своей страны! Ради сограждан. Сделай это для Америки… — он наклоняется к ней, ухмыляясь. — Эрика.       — Оох! — Эрика ерзает на своем стуле, ставя молочный коктейль на стол. — У меня просто мурашки по коже. От коктейля. Не от твоей речи.       Я поджимаю губы, пряча улыбку, и смотрю на Стива… где, черт возьми, Стив?       — Знаешь, что я больше всего люблю в этой стране? — Продолжает Эрика. — Капитализм. Знаешь, что это такое?       Я прищуриваюсь, когда Эрика заводит речь о капитализме, которая звучит слишком продвинуто для десятилетнего ребенка, и оглядываю кафе в поисках Стива. Я замечаю, как он прячется за прилавком, подперев голову ладонью, и очень медленно поливает «банановую лодочку» сливочной помадкой. Лодка практически тонет в слое помадки, но он не обращает на это внимания — его взгляд прикован ко мне, брови слегка нахмурены. Я сразу понимаю, что он погружен в свои мысли, но прежде чем я успеваю хотя бы попытаться вывести его из этого состояния, Эрика заканчивает свою тираду криком.       — Это означает бесплатное мороженое, — она втыкает ложку в горку тающей ванили. — На всю жизнь!