V. Побег.

Шел четвертый день нахождения в психбольнице до обещанного освобождения, хотя по ощущениям будто бы месяц. Дни были настолько однотипны, что казалось, будто они идут целую вечность. Феликс частенько поглядывал на Грэя, иногда гладил его. Мышонок пытался издать звук, похожий на писк, но выходило плохо. Грэй сипло пропищал и тут же наполнил помещение крохотным чихом.  В палату вошел тот самый доктор в очках и маске. Он молча подошел к Енбоку, жестом попросил руки и после положил пилюли в ладонь. Доктор многозначительно кивнул и вышел из кабинета. Феликс проводил того взглядом, после чего его внимание перешло на пилюли. Он снова рассмотрел лекарства и увидел шифр «доверяй доктору Бану». — Значит, все не зря. — Усменулся Феликс, как вдруг заметил капсулу. «Странно, их-то мне никогда не давали» подумал Енбок и, положив остальные пилюли в карман, принялся рассматривать новый объект. Приглядевшись, он заметил что-то странное и непохожее на лекарство: тут же принялся вытаскивать содержимое. Это оказалась сложенная бумажка. Феликс раскрыл ее — перед ним еще одна подсказка: «Завтра выходи за доктором Баном. не подавай виду, не смотри назад.»Феликс удивился тому, что кто-то явно решил помочь ему выбраться, но у него не возникло мысли о том, что доктор Бан может сдать его обратно. Он задумался о том, что довольно быстро доверился доктору Бану, и, походу, это сыграло в его сторону.  Крис — пока единственный, кто ему не навредил, если не считать того загадочного доктора. Он почти не разговаривал, а лишь что-то бурчал себе под нос, да так, что его голос вовсе был непонятен.  Феликс прилег и решил подремать в ожидании побега из палаты. Грэй подбежал и вскочил на грудь юноши. Подергав носиком, он аккуратно расположился и закрыл свои темные пуговки.  — Енбок! — Послышался сквозь сон знакомый голос. — Енбок, просыпайся! — Чья-то рука хлопала по плечу. Феликс открыл глаза и мутно увидел перед собой знакомое лицо.  — Доктор Бан? — Тут же резко вскочил юноша. — Что-то случилось?  — Енбок, наконец-то ты проснулся. — Вздохнул Чан. — Пропускаешь ужин. — Я пока не голоден, доктор Бан. — Пробубнил Енбок, протирая глаза.  — Ну смотри мне. если что, обращайся к санитарке. Сейчас я вынужден уехать. — доктор Бан поторопился к выходу. «Вот он — мой шанс» — подумал Енбок и направился за доктором, держа мышонка.  Наконец, оба вышли из палаты и направились к выходу. Феликс внимательно разглядывал скудные коридоры, стены которых покрыты потрескавшейся штукатуркой. Был слышен запах сырости и медикаментов. С каждым шагом коридор будто бы сужался, и в конце поступал свет. Между стенами можно было услышать крики и вопли пациентов. В одном из таких Енбок узнал своего недавнего соседа за обедом. Удивительно, что тот мужичок был все еще жив, ведь по заламыванию рук его будто бы собирались усыпить, как старую кошку, дабы не мучать. Но, видимо, мужчину решили пощадить. А ведь Феликс так и не узнал его имени, да и этот пациент своего не помнит.  — Да хватит вертеть головой, я сейчас тебя прирежу! — Кричала женщина в одной из палат. По голосу это была та врачиха, с которой произошел скандал в день прогулки. В одном из кабинетов была открыта дверь и Феликс мельком заметил процесс лоботомии на одном пациенте. Енбок вздрогнул, а его кожа покрылась мурашками. «А до сих пор практикуют лоботомию?» — Тут же подумал юноша.  Чан резко из-за звука оглянулся в сторону кабинета. Мельком на его лице было заметно отвращение. Феликс прекрасно понимал эмоцию доктора и более того хотел спросить об этом, но следовал плану.  Енбок задумался о том, почему его никто так и не заметил и что значило «не смотри назад» в подсказке, хотя ощущал чье-то присутствие. Вдруг они пришли к выходу. На улице стояла лишь одна машина: по модели она была далеко не новой, покрашена в красный цвет. Но вычищена так, будто куплена недавно. Чан направился к багажнику что-то рассматривать. В это время юноша сел в машину и стал ожидать водителя. Чан закинул огромный рюкзак с багажа на заднее сиденье и сел в водительское кресло, как вдруг резко вздрогнул.  — Господи! Енбок! — Доктор схватился за сердце. — Ты как сюда попал? — Доктор Бан, извините, пожалуйста! — Феликс так же сильно перепугался, что в точности повторил интонацию Криса. — Я следовал за Вами!  — Енбок-Енбок, я же говорил, что выпущу тебя через неделю! — Чан помотал головой. — Так невтерпеж было? — В ответ Феликс испуганно кивнул и чуть заметно дрожал, поглаживая Грэя в руках. — Ох, боже, прости меня. — Чуть успокоился Чан. — Я правда не ожидал тебя здесь встретить. Ладно, сейчас поедем ко мне домой, далее разберемся. — Чан нервно выдохнул и завел машину.  Наконец, настал момент отдаления от психбольницы. Из радио играла какая-то задорная песня с заедающим припевом. Чан, пришедший в себя, иногда постукивал пальцами по рулю в такт песни. Феликс осматривал однотипные белые бетонные дома, в которых раз в три секунды промаргивал свет. Серое небо окутало деревушку, что нагоняло тяжести и давления. В деревне не было даже намека на растения; она выглядела мертвой, словно здесь живут лишь души людей, оставшихся всегда в молодости. Деревня давно не менялась (это было видно по жилыми домикам), и будто бы оставляла память о детстве в ней. Но кроме детских игрушек в некоторых дворах не было видно самих детей. Неужто это игрушки взрослых,  вспоминающих о детских годах.  — Вот мы и доехали. — Остановился Чан. Перед Феликсом предстал небольшой домик: такой же белый, бетонный, но немного украшенный искусственным растением. Оба вышли из машины.  — Доктор Бан, а почему дома жителей такие белые и скудные?  — Видимо, им не совсем хочется что-то менять. Даже дома не украшают. — Подошел Чан уже с рюкзаком на плече. Он направился к двери и, отворив ее, уверенно вошел внутрь дома. Феликс последовал за ним и был приятно удивлен: в доме царил порядок. Все стояло на своем месте, не было ни намека на пылинки.  — Доктор Бан, я так понимаю, дома Вы можете держать порядок. — Усмехнулся Енбок.  — Ты намекаешь на психбольницу? — Оглянулся Крис. — Потому что это мой дом и я могу делать, что хочу.  — А-а-а, точно. Прошу прощения. — Все в порядке. Располагайся. И мы договорились на «ты».  — Все никак не могу свыкнуться. — Феликс пожал плечами. Около его ног уже оказались зелененькие тапочки. Он аккуратно переобулся, боясь что-нибудь испачкать. Коврик под его ногами был настолько идеально белым, что не хотелось этот домашний первый снег превращать в серый. Енбок прошел в зал и обнаружил серый диван, совсем, как его мышонок. Грэй удобно уселся на плече и лишь изредка сипло попискивал.  — Точно, клетка. — Чан обратил внимание на зверька и тут же направился в комнату. Раздался небольшой грохот, шуршанье, и тут же доктор вышел уже с клеткой и наполнителем внутри. — Поселяй его сюда.  — Как здорово! — Воскликнул юноша и направил Грэя в клетку. — С новосельем!  Крис, словно отец, наблюдал за радостным Енбоком. Что-то коснулось его сердца, будто воспоминание. Чан не смог понять, какое, но оно точно было связано с уходом и заботой о младших.  — Енбок, кажется, тебе нужны вещи. — Крис подошел к шкафу и потянулся к большому пакету. — Кажется, здесь должно быть что-нибудь для тебя. — Чан вытащил футболку с шортами и повесил на спинку кресла, после чего убрал пакет обратно. — Смотри, это должно подойти.  — Ого, откуда у Вас это? — Феликс осмотрел шорты.  — Я, пожалуй, расскажу немного позже. Ты, наверное, устал и тебе нужен отдых. Можешь переодеться в той комнате. — Феликс кивнул и пошел по направлению, куда указывала рука доктора. Тут же Феликс скорее вышел из комнаты в обновках, которые, на удивление Чана, висели на нем. Крис с жалостью взглянул на истощенного юношу.  — Боки? — Вырвалось из уст доктора. Феликс вздрогнул от неожиданности. — Ты не голоден?  — Голоден? Пожалуй, да. — Задумчиво посмотрел Енбок. — Как Вы, то есть, ты меня назвал?  — Боки, кажется? — Смутился Крис. — Но если не нравится, я не буду так называть!  — Просто меня так мама называет. — Притих Феликс, в его голосе прозвучала дрожь. Чан подошел ближе и, увидев текущие слезы по веснушчатым щекам, обнял юношу.  — Ты скучаешь?  — Сильно. — Феликс уткнулся в грудь, стараясь скрыть слезы. Чан прижал юношу к себе, словно младшего брата. В нем вновь проснулась забота, желание оберечь кого-то.  — Скоро ты вернешься домой. — Прошептал Чан. — А пока, давай ты все таки поешь, хорошо? Я что-нибудь приготовлю. Что ты любишь? Может токпокки, у меня осталась пачка. Или могу приготовить курочку, а может ты хочешь лапши? Или… — Тут же он притих. — Что это я? — Чан резко отстранился от Феликса, в то время юноша глядел удивленными глазами. — Извини, я, наверно, задавил вопросами.  — Нет-нет, все хорошо! — Шмыгнул Феликс. — Давайте, то есть, давай токпокки.  — Отлично! Тогда присаживайся куда-нибудь, отдыхай. Я пока приготовлю. — Улыбнулся Чан и приступил к поиску ингредиентов. Во время готовки он задумался, отчего случился внезапный прилив заботы. Феликс казался для него измученным и незащищенным. Слишком добрая у него душа, юноша будто бы проживает первую жизнь. Образ Енбока определенно кого-то напоминал Чану, но пока доктор не понимал, кого именно. Крис увидел, как психбольница потрепала его бывшего пациента, и будто возненавидел ее. Чан думал о том, чтобы раз и навсегда закончить с нелюбимой клиникой, до сих пор не понимая, почему она передалась в руки именно ему. Да и какой смысл был в его правлении, если тот не мог провести некие «реформы» в дурдоме. «Да эта клиника и без меня отлично поживает. От моего отсутствия поменяется ровным счетом ничего» — частая мысль, которая сопровождала Чана. Еще бы: будь клиника в его владениях с учетом разрешения изменений, пациенты долго бы не сидели там, а препараты  загадочно не пропадали куда-то. «Только через мой труп!» — Единственные слова, которые Чан услышал, как только сообщил о намерениях изменить режим в больнице. Да и не раз были попытки, но, кажется, он смирился?  — Токпокки готовы! — Тут же Феликс подошел к столу и обнаружил тарелку с едой. — Пообедаем вместе.  Енбок схватил палочки и осторожно принялся есть. Чан поглядел на юношу, а после присоединился к трапезе. Токпокки были горячими, поэтому приходилось есть с осторожностью. Обед был в весьма комфортной тишине, лишь иногда можно было услышать щебечущую птичку. Но она никак не мешала, а лишь придавала ощущение живости.  — Спасибо Вам за еду, было вкусно. — Тарелка Феликса уже была пуста.  — Рад, что тебе понравилось. — Чан тут же схватил посуду и вымыл ее. — Енбок, я завтра уеду на работу, сам знаешь. Не знаю, во сколько вернусь. Возможно, мне придется там ночевать. Но если что, я буду звонить на домашний, хорошо? — Феликс кивнул, в то время как Крис указал на стоящий старенький домашний телефон Феликсу.  — Звони, если вдруг что-то случится, или нужно что-то подсказать.  — Хорошо! — Кивнул Феликс. Юноша явно был уставшим после однотипных дней в психбольницы. Ему хотелось отвлечься от пережитого им ужаса томных стен и сползающей штукатурки вместе с плесенью на потолке. Услышав писк Грэя, он насыпал корма в миску, а после направился к дивану. Заметив телевизор, он включил канал с приключениями.  «А ведь я хотел, чтоб мама гордилась моим расследованием» — Печально вздохнул Феликс. Он удобно расположился на диване и, кажется, в глазах двоился ведущий программы. Феликс уснул.  В это время Чан успел расстелить кровать в одной из комнат для юноши. Он прошел в зал и, увидев спящего Феликса, слабо улыбнулся, будто увидел в нем крохотное и беззащитное существо, нуждающееся в тепле и внимании. Крис тут же сходил за пледом и накрыл им юношу. «Бедный мальчик» — подумал доктор Бан, глядя на явно уставшего Енбока. Тут же он направился в ванную с мыслью умыться. Оказавшись там, он, сняв очки, уже набирал воду в ладони и тщательно натирал глаза. Наконец, он взглянул на свое отражение и впервые, возможно за эту тяжкую неделю, увидел свои мешки под глазами.  — Сколько ж я не спал? — Усмехнулся Чан, разглядывая последствия долгой работы. — Так можно и состариться. — Он снова протер глаза и, уже выключив воду, вытерся и надел очки обратно. «Так, по крайней мере, не видно» — подумал Крис и вышел из уборной. Он присел рядом со спящим Феликсом и решил посмотреть телевизор. Передача, шедшая на экране, уже заинтересовала его. Крис с таким вниманием смотрел на путешественников и мельком вспоминал детскую мечту посетить страны.