XVIII. Светлая сторона.

Чан стоял напротив зеркала в ванной и держал в руке лезвие. На полке стоял телефон с изображением букв. Крис несколько раз вдохнул и выдохнул. Ему действительно было страшно делать это, но понимал, что это было необходимо. Он направил лезвие к левой стороне и, отступив пару сантиметров от ключицы, прислонил его кончиком. Сделав глубокий вдох, Крис принялся вырезать буквы. Он шипел от боли, поэтому делал все осторожно и медленно, чтобы не разбудить Феликса. Он видел, как капли крови потихоньку выступали с выцарапанной полоски, но продолжал выводить букву Ай. Лезвие было в крови: буква успешно была выцарапана. Отдохнув, Крис приступил к следующей: Он отступил немного вправо от предыдущей буквы и принялся вырисовывать вторую, перед этим надавив лезвием, дабы изобразить точку. Ее было вырезать сложнее, но Чан, шипя от боли, не сдавался и продолжал царапать. Наконец, на его груди закрасовалась символика I.N. Чан коснулся букв, но уже не ощущал боль.  — Насколько долго это будет заживать? — Усмехнулся Крис, после чего вышел из ванной. Он вошел в комнату Феликса и, увидев, как тот спит, погладил его по голове, после чего направился в свою спальню. Чан долго стоял над кроватью и думал о том, что же его ждет: его взгляд был направлен на подушку. Крис смотрел в одну точку и уже ни о чем не думал; он будто бы выпал из реальности. Внезапный шелест занавесок вернул его в реальность. Обернувшись, Крис зашторил окно и приземлился на кровать. Не прошло и пяти минут, как он уснул.     Раннее утро следующего дня. Чан, стоя у зеркала, собирался на работу. Боль от порезов на груди беспокоила его, но Крис думал о том, ради чего он это сделал и что нужно потерпеть. Выпрямив и расчесав волосы, он вышел из комнаты. По его наблюдению Феликс еще спал. Чан усмехнулся и направился к выходу: он потянулся за ключами от машины, но, подумав, решил оставить их и пойти пешком. Времени было достаточно, чтобы дойти до работы. Он, не спеша, направлялся в сторону клиники. Его шаги были уверенными, а голова холодной. Чан шел и лишь думал о том, чтоб разгадать это дело и вернуть прежнего друга.    Наконец, Крис дошел до психушки; он отворил дверь и, не увидев ни одного сотрудника, посчитал, что все они связаны с сектой. Дальнейшее направление было в кабинет. Как только Чан оказался внутри и поставил кофеварку, вдруг послышался стук. Доктор Бан удивленно взглянул на дверь и, разрешив войти, увидел перед собой Сынмина, но уже без очков. Визит студента весьма удивил Чана.  — Чан, я иду с тобой. — Уверенно начал Сынмин. Чан неуверенно посмотрел на студента.  — Сынмин, там ведь опасно, ты должен это понимать. — Чан обеспокоено замешкался: уверенный вид Сынмина настораживал его.  — Именно, поэтому я и хочу пойти с тобой. Я все знаю и более скажу, — Сынмин приблизился к доктору Бану, — никакой я не студент. — Его улыбка растянулась до ушей.  — Как это? — Чан отдалился от Сынмина. — Что это значит?  — То-то оно и значит. — Сынмин убрал руки за спину. — Я не студент Сеульского университета. На самом деле я принадлежал той секте, пока не сбежал. Юн Хока я знаю оттуда же, никакой он не одногруппник. Как только его затащили в дурку, я принялся бежать, и как же вовремя я это сделал. — Он наклонил голову после сокровенного признания. — Это правда? — Чан все так же скептично смотрел на стоящего перед ним Сынмина, пока тот не принялся расстегивать рубашку. Дойдя до середины, Сынмин оттянул левую сторону: на груди красовались буквы I.N. — Стой, как я могу быть уверенным в том, что ты не сделал этого дома? — Чан скрестил руки.  — Не вынуждай меня пугать тебя. — Сынмин широко улыбнулся и застегнул одежду обратно. — Я иду с тобой, и скоро ты кое-что узнаешь. — Сынмин принял уверенное положение; Чан, будучи в ступоре, сомнительно взглянул на него, но не нашел слов, чтобы возразить. Смирившись, Крис кивнул в знак согласия.  — Если нет пациентов, значит нет и врачей. Только вот вопрос: где они? — Внезапно созрел Чан. — Не может быть такого, чтоб культ начинали посреди белого дня. — Он взглянул на время, после чего направил взор в окно, открывавшее вид на церковь. В здании, судя по всему, стояло такое же спокойствие, как и в клинике: не мелькали знакомые силуэты. Значит, время собрания еще не настало. Внезапно Крис вспомнил о кофеварке и направился в ее сторону. — Сынмин, может кофе?  — Почему бы и нет. Есть молоко? — Сынмин вопросительно взглянул на Криса, на что тот помотал головой в ответ. — Тогда нежелательно.  — Как знаешь. — Чан уже наполнил кружку кофе, от чего раздался запах зерен.  — Ты опять пьешь кофе на голодный желудок? — Проворчал Сынмин, глядя на кружку, из которой шел маленький дымок.  — Все хорошо, я просто не успеваю. — Чан отмахнулся, но снова поймал на себе презрительный взгляд.  — Нет, так дело не пойдет. Я пойду нам за ланчем. Для культа нужна энергия, вдруг грохнешься в голодный обморок. — Сынмин выскочил из-за стола и как только увидел попытку Чана возразить, тут же выставил указательный палец. — Ничего не говори, я за ланчем. Денег не надо. — Он тут же вышел из кабинета. Чан снова был в ступоре и глядел на дверь.  — Вот это джентельмен. — Усмехнулся Крис, отхлебнув кофе. Его рука тут же вцепилась в компьютерную мышь, пальцы быстро кликали по кнопке. Чан бегал глазами между строк на мониторе: в его очках отражались очередные документы, но в этот раз похожие на сотрудников. Он быстро листал и одновременно ставил на печать: листки каждый раз подпрыгивали после печати, а в кабинете распространился запах краски и горячей бумаги. Кажется, принтер немного перегрелся. Чан коснулся рукой и понял, что пора остановить печать. В целом, этого было достаточно: Крис вытащил распечатки и сложил в папку. В это время подошел Сынмин с пакетом еды.  — Почему тут пахнет гарью? — Он прикрыл собой дверь и, заметив стопку бумаг, тут же кивнул в знак понимания. — Я принес покушать.  — Я думаю, некоторая информация о рабочих нам не помешает. — Чан тут же учуял запах еды. — Боже, ты провоцируешь мой желудок урчать, давай скорее! — На заявление Чана Сынмин усмехнулся и медленно принялся доставать еду. Он видел голодный взгляд Криса, но продолжал дразнить, но это недолго продлилось. Наконец, Сынмин достал всю еду и протянул порцию Чану. — Я взял нам супы.  — Супы! — Воскликнул Чан. — Я даже не против. Спасибо тебе, Сынмин. — Крис улыбнулся и тут же принялся поедать порцию супа, в то время как Сынмин глядел на него, как на ребенка, прибежавшего голодным с очень долгой летней прогулки.       Завершив дела с документами, Чан взглянул на время. Было пять часов.  — Сынмин, время уже пять. Может мы сейчас направимся туда? — Чан наклонил голову в сторону; Сынмин взглянул на часы и кивнул.  — Чан, чтоб быть своим, тебе как минимум нужен медицинский халат. У тебя он есть? — Сынмин осмотрел Криса сверху вниз, в то время тот соскочил с кресла и принялся искать халат, бормоча о том, что где-то был. Чан гордо вытащил медицинский халат из шкафа и накинул его.  — Он у меня давно, но в нем не было особой надобности. Теперь пригодился. — Крис расставил руки на пояс и ждал указания Сынмина. Тот же сложил документы в старенький портфель, найденный где-то в полках кабинета, и направился к выходу. Чан последовал за ним.    Дорога была отнюдь не долгая, ведь это два соседних здания. Сынмин задумчиво глядел на церковь, в то время как Чан снова ждал указаний по маршруту.  — Нам надо пройти через запасной вход, только я не помню, где он. — Недолго думая, Сынмин вошел на территорию церкви и принялся обходить здание. — Кажется, это оно. — Он тут же подозвал Чана  рукой и оба вошли. Пахло там весьма специфически: это было что-то между тухлой плотью и сыростью; гнилые доски прогибались под каждым их шагом и издавали скрип. Территория не была особо освещена, поэтому они много заблуждались.  — Чан, как ты видишь без очков? — Сынмин одумался и взглянул на Криса.  — Кажется, я смогу быть без них. По крайней мере постараюсь. — Чан тут же снял очки и положил их в карман халата. Сынмин с облегчением выдохнул и кивнул, после чего посмотрел в сторону.  — Гляди, там свет. Пойдем. — Сынмин направился в освещенную стороны, ведя за собой Чана. Они наткнулись на освещенную часть церквушки, которая была пуста. Все, что было в ней — это коврик. Сынмин направился вперед и тут же остановился.  — Помню этот коврик. Под ним подвал, где происходят собрания культистов. — Ор вздохнул и, присев на корточки, оттянул краешек ковра. Под ним был спрятан черный люк, закрытый на ключ. Внезапно послышались шаги. Чан вздрогнул и тут же застыл на месте. Сынмин резко встал с корточек, но не дал указания «бежать». К ним присоединился мужчина в белом медицинском халате. Чан тут же признал в нем одного из своих сотрудников, но не дал виду.  — Добрый вечер, молодые люди. Что вы тут делаете? — Внезапно он заговорил. Сынмин сглотнул, после чего прокашлялся.  — Добрый вечер! Мы узнали о вашем культе и о сегодняшнем собрании. Мы хотим узнать, как попасть туда, нам важен этот культ. — Он занервничал и теребил пальцы. Мужчина оглядел их сверху вниз.  — На каком основании я могу вам верить, молодые люди? — Он с презрением фыркнул.  — Бог. Нас привел сюда Бог. — Тут же выступил Чан и достал из ворота цепочку с крестом. — Он указал нам путь истинный, и мы следуем ему. — Чан крепко держал крестик в руке. Мужчина поднял брови и тут же отодвинул ковер.  — Идите за мной. — Он позвал их рукой и, открыв люк, спустился вниз. Сынмин осторожно наступил на лестницу и спустился, за ним последовал Чан. Перед ними предстала комната, уже освещенная красным светом. Мужчина в белом халате поджигал свечи и факела.  — Скоро придет господин Ян и остальные культисты. Вы приготовьтесь, возможно будет больно. — Мужчина тоскливо осмотрел двоих и направился наверх.  — Скоро мы встретимся, Ян Чонин. — Усмехнулся Крис, глядя на старые деревянные стены с навешанными факелами. Сынмин разодрал пальцы в кровь. Он боялся, что культисты его узнают, хоть и предпринял все возможное, чтобы этого не произошло.     Сверху послышались шаги. Открылась дверь люка и сверху спускались люди в белых халатах. Они суетливо о чем-то шептались. Их движения не были естественными: возможно, культисты были под препаратами. Чан в каждом узнал врачей из клиники, но никто из них не узнал его. Крис облегченно выдохнул, как вдруг последний, кто спускался, был человек в черном одеянии. Наконец, когда он оказался внизу, Чан узнал в нем того белокурого мальчика с детства. Его состояние было вялым, что было не похоже на него, а руки в легкой тряске. «Ян Чонин» — пронеслось в голове Криса.  — Все встаем в круг. — Культисты тут же приняли приказание священника. Чан и Сынмин вступили вместе.  — Кажется, у нас тут новенькие. — Ухмыльнулся Чонин. — Просим их поприветствовать. Как вас зовут? — Чонин оглядел присутствующих.  — Зовите меня Мо. — Быстро пробормотал Сынмин.  — А Вас как? — Чонин внаглую смотрел на Криса, пока тот держал взгляд в пол.  — Я предпочту утаить эту информацию. — Чан не мог глядеть на Айэна.  — Ладно, Вы имеете право сохранить анонимность. — Чонин усмехнулся и особенно посмотрел на Криса. «Неужели узнал?» — Подумал Чан, как вдруг его сердце быстро заколотилось.  — Все мы с вами любим Бога, а Бог любит нас. Но иногда приходит время покаяния. Боженька может быть очень зол на вас, на ваши грехи. Сегодня мы искупим их. — Чонин по пути принес плетки и поставил их в центр круга. — Разбирайте. — Много рук потянулись за плетками и лишь одна была неуверенной. Чан аккуратно взял плеть и, увидев, как культисты раздеваются по пояс, последовал их примеру. Крис обратил внимание на Сынмина и невольно посмотрел на его спину.  — Боже, теперь я тебе верю. — Пробурчал Крис, в свою очередь Сынмин лишь тихо усмехнулся.      Чонин обратил внимание на шрамы Чана. «Ох, я знал, что ты умен, доктор Бан, но чтоб настолько? С какой целью ты вообще пришел сюда?» — Подумал Айэн и тут же пробежался по остальным. Он глядел на то, как культисты хлестали себя и мельком видел, как Чан неуверенно делал то же самое. Стоны, крики и шипения объединились в один звук, а звуки хлестаний были только громче и издавали эхо. Внезапно, Чан начал увереннее делать удары и громко шипел от боли, но не останавливался. Чонин лишь усмехался с этой картины, все еще не понимая, что этот мальчишка из прошлого в теле уже взрослого доктора делает здесь.    С каждым хлестком Чан ощущал, как по его спине текли маленькие кровавые ручейки, но продолжал делать это. Он знал, на какие жертвы пошел и в какой-то степени подготовил себя к этому, вырезая ночью буквы на груди. Он усердно бил себя, и дошло это до дрожжи. Его рука с плетью сильно тряслась, а на пробитой и расцарапанной спине появились мурашки, от чего ощущения становились более невыносимыми. Он хотел реветь от боли, но не мог себе этого позволить: Крис сильно искусал нижнюю губу, из-за чего с нее же потекла кровь. Это было его единственным спасением от наступающих слез.     В помещении становилось душно от столь активных движений: каждый из присутствующих лишь добавлял жару, помимо зажженных факелов и свечей. По подвалу распространился запах крови и пота, шумное дыхание культистов отдавалось эхом. Чан, не останавливая хлестки, поглядывал на других и удивлялся их вовлеченности. Культисты били себя так, что они действительно раскаивались в своих деяниях. Чану не была понятна логика того, почему проводится этот обряд, если присутствующие продолжают совершать преступления против людей. Помимо этого его волновал еще один вопрос: почему сам Ян Чонин не участвует в обряде и лишь читает молитву, которую культисты должны повторять слово-в-слово.  — Скоро надо лечь в соответствии со своим грехом, Чан. — Прошептал Сынмин, после хлестнул себя плетью и зашипел. — Укладывайся на спину, как убийца. К тебе будет меньше вопросов. — Он отвернулся и снова сильно замахнулся назад. Чан кивнул и уже хотел задать интересующий его вопрос, как вдруг ощутил чье-то присутствие за спиной.  — Ага, кажется, я знаю Вас, господин Мо. — Усмехнулся Чонин. — Не Вы ли это, Ким Сынмин? — Он коснулся окровавленной спины и обнаружил на ней шрам в виде креста. — Ваш шрам на груди не смахивает на новичка, могли бы и постараться. — Его руки надавили на плечи Сынмина. — Признавайтесь, зачем Вы здесь? — Вам это знать необязательно, Ян Чонин. — Фыркнул Сынмин, на что тот отстранился. Айэн посмотрел на двух культистов, после чего кивнул в сторону их бывшего участника и ухмыльнулся.  — Довольно. Теперь вы должны лечь в соответствии со своим грехом. — Как только прозвучала команда, участники легли в разные позы. Чан приземлился на спину, тяжело дыша. Перед его глазами предстал мутный потолок и приглушенный свет. От духоты в помещении дышать было вдвойне тяжелее. Деревянный пол неприятно впивался в шрамы на спине и будто бы делал их глубже. Чан повернул голову в сторону Сынмина, тревожно глядящего на потолок. В его глазах читался вопрос: «что делать?». Он взглянул на Криса и неуверенно улыбнулся: кажется, наружу лез истерический смех, но Сынмин лишь надул щеки, чтоб не допустить лишнего шума. Он думал о том, как бы сейчас выбраться из этого круга и тихонечко попытался проползти, шипя от боли в спине, которую натирали твердые доски. Чан взглянул на уползающего напарника и разочаровался, но, поймав его взгляд, понял, что, возможно, есть спасение.      Сынмин старался не шуметь и, наконец, дополз до стремянки. Он тут же ускорился и вышел через люк, после чего принял решение спрятаться под лестницей на второй этаж. Сынмин тихо заполз, после чего отдышался. Его сердце бешено колотилось, а руки будто бы сводило. Он щупал ладонями каждую деревяшку лестницы, под которой сидел и вот-вот хотел сбежать, но вспомнил про Чана. Сынмин вспоминал каждый проведенный день в культе: все собрания, проведенные Чонином; обряды, в которых культисты под воздействием таблеток чуть ли не перегрызали друг другу глотки. Хотя один из культов этим как раз таки и закончился. Он вспоминал то, как Юн Хоку заламывали руки, как только тот отказался принимать препарат перед обрядом, ибо не хотел терять рассудок, после чего его же и напичкали этими несчастными пилюлями. Вспоминая это, Сынмин сдерживал смех и драл на себе кожу, пока не расковырял пальцы до крови. Внезапно он вспомнил про телефон и тут же схватил его. Первый контакт, который попался ему — был Енбок. Он тут же принялся строчить сообщение, что пора наступать, после чего, одевшись, ждал момента.    Чан прерывисто дышал и, кажется, терял силы, как вдруг над его головой повис улыбающийся Чонин.  — Господин Бан, Вам не сильно больно? — Ухмыльнулся священник. — Кого же это Вы успели убить? — Его улыбка растянулась по-неестественному до ушей.  — Если я и убил кого-то, то только свое ментальное здоровье. — Усмехнулся Чан, как вдруг заметил изменившееся выражение лица священника. — Хотя, может и не своими руками, но пациентов тоже.  — То есть Вы мне хотите сказать, что Вы лишь за этим пришли сюда? — Лицо Чонина приняло серьезное выражение, вместе с тем он скрестил руки у груди. — Я догадываюсь, что Вы, доктор Бан, пришли сюда далеко не за тем, чтоб искупить свои грехи. — Он медленно зашагал в противоположную сторону. Чан тут же хотел встать, но Айэн обернулся в его сторону. — Я не давал команды «вставать».  — Ладно, я понял. — Чан будто прирос к полу и закатил глаза. Чонин вновь повис над ним и обратил внимание на цепь. — Не думал, что ты ради своих причуд прибегнешь к ношению креста.  — Я верующий еще с детства. — Заязвил Крис. — Неприятно, когда Вы так думаете, господин Ян. — Чан наигранно нахмурился и тут же заметил неловкость в выражении лица священника.  — Доктор Бан, Вы очень душный. — Пробубнил Чонин. — Ах, Вы разве не заметили своих коллег? — Он тут же широко улыбнулся и раздвинул руки по сторонам. — Здесь все те, с кем Вы работали.  — Еще как заметил, не держите меня за дурачка. — Чан усмехнулся. — Я даже догадывался, что с ними что-то неладное, так как препараты таинственно пропадали. И я, кажется, понял, куда они девались. — Он оглядел каждого, кто находился в сектантском кругу и заметил на некоторых лицах стыд. Преданный старикашка спрятал взгляд и вот-вот был готов зарыться в пол. Чонин тут же дал приказание «встать», как вдруг пошевелились дряхлые тела культистов. Чан последовал за коллегами. Чонин обошел каждого и, остановившись на Крисе, долго смотрел ему в глаза.  — Вы очень умны, доктор Бан. — Священник опустил взгляд к буквам. — Долго вырезали?  — А Вам все расскажи! — Чан с издевкой улыбнулся. — Старался ради Вас, господин Ян. — Он не отводил взгляда с лица священника и с каждой секундой видел в нем маленького бедного мальчика с истерзанными руками. Крис вспоминал, как тот, кто перед ним сейчас стоит и злобно ухмыляется, плакался в плечо и кричал на отца. — Довольно, мои глаза выше.  — Ох, как же грязно, доктор Бан. — Чонин равнодушно поднял взгляд. — Зачем Вы здесь?  — Во время обряда меня волновал один вопрос: почему Вы не участвуете? Вам есть, что скрыть от Бога? Ян Чонин, это не честно. — Чан скрестил руки у груди. — Вам ведь самому известно о своих грехах. Или Вы не считаете это за грехи? — Что Вы себе позволяете?! — Воскликнул Чонин; его глаза расширились, он был готов наброситься за такие слова. — Я абсолютно чист перед Богом. Вы ложно меня обвиняете, доктор Бан! — Священник отвел взгляд и тяжело вздохнул. его пальцы то сжимались, то разжимались.  — Были бы Вы честны с собой, моей клиники не существовало бы и вовсе. В ней сидело много невинный, а некоторые из них лишились жизни. — Дыхание Криса усилилось, вместе с тем на его голову упал груз ответственности за мертвых пациентов, которых он сам лично вытаскивал из палат, искал контакты их родственников и за свой же счет организовывал похороны, после чего не ел неделями. Чонин направил взгляд на руки Чана и потихоньку вспоминал образ кудрявого мальчика на мосту, который этими же руками жалел его, гладил и обнимал. Но эти руки будто бы стали холодными и колкими.  — Отец был прав: я совсем ничего не представляю из себя. Мой смысл жизни лишь верить в Бога, поклоняться ему. Знаете, доктор Бан, я думал, что Вы меня поймете, но Вы тогда меня бросили. Вы не готовы жертвовать своими принципами ради дорогих Вам людей. А дорог ли я был, доктор Бан? — Чонин повернулся спиной и наклонил голову. — Неужели Вам не жаль того мальчика, который подвергался пыткам от отца?  — И именно поэтому Вы решили связать свою жизнь с религией? — Чан с недопониманием взглянул на священника; тот не повернул головы.  — У меня не было выбора. Особенно неприятно здесь находиться, когда на моих же глазах старый священник утопил ребенка. По сути выбор у меня и был, так и быть, но куда бы я пошел? Я лишь прислужник Бога, а ребенок в зеркале смеется надо мной и говорит, что я предатель. Нелепо, не правда ли? — Чонин выпрямился и, усмехнувшись, подошел к Чану. — Как я могу быть предателем? — Его глаза наполнили слезы, но сам священник продолжал улыбаться.  — Скажу честно, Вы действительно предали  себя, но у Вас есть шанс исправить это. — Крис с сожалением вздохнул, как вдруг столкнулся с обозленным взглядом Чонина. Его дыхание сменилось на прерывистое.  — Да не могу я быть предателем, как Вы не понимаете! — Священник схватился за голову. — Я не предатель, я полностью чист перед Богом, я храним под ним! — Он истерично засмеялся и тут же вырвал на себе клок волос. Чонин взглянул на ладонь и тут же сжал.     Внезапно наверху раздался истерический смех, а вместе с тем и запах гари. Чан обернулся и, воспользовавшись возможностью, кое-как оделся, после чего заметил открытый люк. Чонин застыл на месте и ни в какую не двигался, пока культисты бились в панике. Они уже были под эффектом — их мозги отказывались думать и пытаться искать выход. Одни бились головой об стену, другие падали на пол и бились об него всеми конечностями, третьи грызли доски. Чан обернулся на священника и принялся делить халат, висевший на поясе. Кое-как у него получилось; Крис подошел к Чонину и резко протянул половинку со словами: «закрой лицо». Чонин, наблюдая за происходящим, никак не реагировал. В его глазах читалось желание сгореть в церкви здесь и сейчас; перед ним только что рухнул его мир. Чан, закатив глаза, взял священника в обнимку, накрыл свою и его голову половинками халата и направился по стремянке. Наверху уже все полыхало, а вдали виднелся стройный силуэт со сверкающими очками, который, заметив их, тут же покинул здание. Крис, волоча за собой Чонина, сквозь огонь следовал к выходу, перед этим случайно задев ногой люк. Послышался хлопок, но Чан не обратил на него внимание; вместо этого он усердно направлялся к выходу вместе с Чонином. Как только оба оказались на улице, послышался рев колес. Красная машина резко затормозила у церкви: из окна выглянул Енбок.  — Давайте скорее! — Юноша  помахал рукой. Чан, сняв со своей и головы Чонина ткань, удивился Феликсу за рулем и ускорил шаг, лишь пропуская впереди хромающего Сынмина. Двери машины хлопнули — все оказались внутри.  — Енбок? Как ты оказался за рулем? — Чан переводил дыхание и держал Чонина в обнимку.  — Вы оставили ключи, доктор Бан. — Пробубнил Феликс. Он недовольно стучал по рулю.  — Смотрите, как она красиво горит. — Улыбнулся Сынмин, глядя на пылающую церковь. Внезапно, огонь дошел до купола и тот упал в сторону больницы, отчего та заразилась огнем. — Твоих рук дело? — Чан наклонился вперед к Сынмину.  — Ага. Даже руки пахнут бензином. — Сынммн выставил ладони, от которых раздавался характерный запах. Чан тут же откинулся назад и пытался пробудить уже лежавшего на его коленях Чонина, хлопая по щекам. Кажется, священник потерял сознание от шока. Внезапно, его глаза открылись. Чонин увидел пред собой мутное лицо доктора Бана и, поначалу, дрогнулся, но Чан тут же положил руку на плечо.  — Зачем? — Протянул священник. — Зачем? Я должен был умереть, должен. — Чонин лениво моргал и улыбался, лишь изредка вздыхал.  — Ян Чонин, Вы — мой друг и очень дороги мне. — Крис аккуратно погладил по плечу лежащего священника. Айэн  медленно потянул ладонь к лицу Чана, остановившись на щеке, и тихо усмехнулся.  — Все таки Вы так глупы, доктор Бан. Вы спасли убийцу, грешника и подлого человека. — Внезапно он еле как потянулся к волосам. — И кудри Вы свои не любите, я прав?  — Вам нужен отдых, Ян Чонин. — Крис осторожно обхватил истерзанное запястье и положил на грудь священнику, глядя на него, как на беззащитного уличного кота, который вот-вот приластился к человеку. Его ладонь накрывала шрамы; Чан словно пытался вылечить их, но безуспешно. Чонин никак не закрывал глаза и лишь смотрел по сторонам, лишь иногда поднимая голову, чтобы посмотреть на руки.     Машина остановилась. Первым из авто вышел Феликс, вытащив ключи, после чего открыл дверь Чану. Чонин еле поднял корпус и вышел из машины; Крис вышел вслед за ним. Все четверо направились к дому, но Феликс шел сзади и ужасался тому, что видел перед собой. Желание спросить так и лезло наружу, но юноша решил потерпеть до момента входа в дом. Священник, знакомый ему, тяжело передвигался и чуть ли не падал, отчего Чан дергался и держал его.      Все вошли в дом; Чан тут же направил священника в свою спальню, придерживая его. Чонин резко плюхнулся на кровать в полуобморочном состоянии. Чан взглянул на еле движимого священника и присел рядом. Нахождение в комнате сопровождалось долгим и неловким молчанием: Чонин глядел на люстру, пока Крис тер ладони. Он чувствовал себя напряженно и неловко, ведь это первая такая близка встреча спустя долгое время.  — Наверное, ты был прав. — Внезапно протянул Айэн. — Еще не поздно исправиться. Может, у меня есть шанс выбраться из этого дна. Я рад, что все они сгорели, как же это жестоко. — Из уст Чонина вырвался слабый смех. — Но, может быть, удаление не тех людей из моей жизни и есть дорога к лучшему? — Священник попытался привстать, но его конечности настолько ослабли, что по итогу он плюхнулся обратно. — Наверное, я чувствую себя чище. Спасибо, Крис. — Чонин слабо улыбнулся и, заметив легкое смущение Чана, усмехнулся. — Ну что ты смущаешься, как маленькая девочка? Я правда благодарен.  — Я верю тебе, Чонин. — Усмехнулся Чан и тут же полностью повернулся к нему лицом. — Это должно было случиться. Я правда рад, что ты осознаешь это. Все таки этот путь был проделан не зря. — Чан коснулся груди, на которой выцарапаны буквы.  — Что ты будешь делать с этим? — Чонин обратил внимание на руку. — Нужна ли тебе такая память?  — Всегда все можно интерпретировать по-своему. Пусть это будет напоминание о неком белокуром Айэне с речки. — Чан скромно улыбнулся. — Ладно, тебе нужен отдых, я пойду. — Крис вскочил с кровати и направился к двери.  — Чан, спасибо тебе. — Еле выдавил из себя священник, на что Чан улыбнулся в ответ и покинул комнату.  — Докто Бан? — Феликс настороженно взглянул на Криса. — Доктор Бан, почему у Вас кровь на спине? — Юноша нахмурился и явно не желал слышать оправданий. — Только правду, пожалуйста.  — Боки? — Удивился Крис. — Ты увидел? — Он направился к зеркалу и заметил, что пятна крови остались на рубашке. — Честно, я бы не хотел, чтобы ты видел это, но раз так, то рассказать придется. — Чан подошел к столу, за которым уже сидели Феликс с Сынмином. — Это был некий обряд, из-за которого пришлось делать себе больно. Нужно было хлестать себя плетью. Но ты не волнуйся, я правда в порядке! — Чан тут же выдвинул ладони вперед. — И ничего не болит уже, правда! — Все таки он слегка сморщился от боли в спине. — Это пройдет.  — Доктор Бан, мне очень не хотелось, чтоб Вы причиняли себе боль. — Енбок скрестил руки. — Хорошо, что Вы вернулись живым.  — Видишь, я выполнил свое обещание. — Улыбнулся Чан. — Вернулся живым. Все остальное уже неважно, мы это пережили. — Он заметил обиду на лице юноши, как вдруг свалился груз вины и ответственности. Не этого Крис хотел видеть, хоть и понимал, что Енбок сильно волновался за него. — Прости меня, Боки. Я правда ценю твое переживание, но я сейчас рядом. — Крис протянул руки, как вдруг юноша бросился в объятья. Доктор Бан услышал всхлипывание и почуял горячее дыхание на себе. — Ну что ты, я же правда тебя не брошу.  — Я понимаю, но мне плохо от той мысли, что Вам пришлось чуть ли не жертвовать собой, делать себе больно. Я видел лезвие в ванной. Покажите мне Ваши руки, доктор Бан! — Юноша тут же отстранился и застал удивленное выражение лица. Крис, не задумавшись, закатал рукава: на руках не было обнаружено ран. — Что Вы делали этим лезвием? Говорите! — Енбок чуть ли не истерично дергался, в то время как Чан аккуратно поглаживал его по спине, пытаясь успокоить.  — Все хорошо, это тоже было необходимо. Оно пройдет, я обещаю тебе, Боки. Ты не должен это видеть, но знай, что это мне не навредило. — Чан приобнял юношу и погладил того по волосам. Наконец, Енбок успокоился и взглянул в глаза Крису. Он шмыгнул и усмехнулся, после чего обернулся на молчаливо сидящего Сынмина. — Он тоже участвовал в этом. — Внезапно усмехнулся Чан, глянув на коллегу.  — Спасибо, что на мне не видно крови. — Сынмин поправил очки, намекнув на свою черную одежду.  — Сынмин, Вам я удивлен особенно. Вы, казалось бы, выглядите хрупким, но устроить пожар в церкви, так же причинять себе боль… Вы герой! — Енбок улыбнулся, на что Сынмин неловко ухмыльнулся. — Чтож, я как неожиданно пришел, так же и уйду. Было очень приятно с вами проводить время, вы действительно интересные люди. — Внезапно сектант вышел из-за стола, как вдруг недовольных взгляд Криса остановил его.  — Почему ты уходишь? Ты мне нравился, как приятель. — Чан обиженно посмотрел на силуэт.  — Оу, мне тоже было здорово проводить с тобой время, Чани. Но я правда вынужден. — Крис продолжал наигранно строить глазки, как вдруг Сынмин расплылся в улыбке. — Ладно, запиши мой номер. Наконец пригодилась. — Он протянул бумажку. — А из деревушки мне и вправду нужно уехать, уже навсегда. Надеюсь, ты тоже выберешься отсюда. — Ехидно усмехнулся Сынмин. — Боки, береги себя. И еще, Крис, передай Чонину, что его жизнь обязательно наладится. Я пойду. — Он пожал руку Чану и Феликсу, после чего от него не осталось и следа. Чана нахлынула опустошенность и, кажется, он будто потерял какую-то частичку жизни. Он тоскливо посмотрел на дверь и ждал, что в нее войдет этот озорной молодой человек с брекетами и в очках, скажет, что это была шутка, и останется на чай. Этого не произошло.  — Боки, раз уж все кончено, значит тебя пора возвращать домой. Никто не будет тебя преследовать. Деревня, считай, мертва. Я, видимо, тоже с ней попрощаюсь, и Брауни тоже.