Тишина между словами

Война ещё не началась официально, но Хогвартс уже жил так, будто она стояла за каждым углом. Коридоры были тише, чем прежде; смех звучал неуверенно, словно боялся быть услышанным. Даже портреты переговаривались шёпотом. Гарри Поттер сидел у окна в общей гостиной Гриффиндора и смотрел, как дождь стекает по стеклу, искажающе отражая огни двора. Его шрам не болел — и это тревожило сильнее, чем боль. Последние недели он чувствовал пустоту, будто что-то важное медленно ускользало, а он не знал, как это остановить. — Ты опять не спал, — тихо сказала Гермиона, подходя и опускаясь рядом. Он не ответил сразу. Просто кивнул. Гермиона выглядела усталой: тени под глазами, спутанные пряди волос, сжатые пальцы. Она читала слишком много, думала слишком много, и Гарри это видел. Он всегда это видел. Но в последнее время между ними возникла странная дистанция — не в метрах, а в словах, которые они больше не говорили. — Рон ещё не вернулся? — спросил Гарри, не оборачиваясь. — Нет. Он сказал, что зайдёт позже. «Позже» у Рона в последнее время означало «избегать». Избегать разговоров, взглядов, решений. Гарри чувствовал это, но не знал, как спросить, не превратив всё в ссору. Тишина повисла тяжёлая, давящая. — Гарри… — начала Гермиона, затем остановилась. Он повернулся к ней. — Что? Она смотрела не на него, а на свои руки. — Ты ведь мне доверяешь? Вопрос прозвучал слишком резко. Слишком неожиданно. — Конечно, — ответил он сразу, почти машинально. — Ты это знаешь. Гермиона кивнула, но в её глазах мелькнула боль, будто этот ответ был одновременно и нужным, и недостаточным. — Тогда… если бы ты узнал что-то неприятное. Что-то, что может всё изменить. Ты бы хотел знать правду? Гарри почувствовал, как внутри что-то сжалось. — Правда всегда лучше лжи, — сказал он, хотя голос его стал глухим. Гермиона закрыла глаза на секунду, словно собираясь с силами, но в этот момент дверь в гостиную распахнулась. Рон вошёл резко, с влажными от дождя волосами и покрасневшим лицом. Он замер, увидев их вместе. — А. Вы тут, — сказал он неловко. — Где ты был? — спросила Гермиона слишком быстро. — Гулял, — буркнул Рон. — Думаю, мне ещё можно гулять без отчёта. Напряжение стало почти осязаемым. — Мы просто разговаривали, — попытался сгладить Гарри. — Конечно, — усмехнулся Рон, но в его усмешке не было юмора. — Вы всегда разговариваете. Гермиона резко встала. — Это несправедливо. — А что справедливо? — Рон повысил голос. — То, что вы всё решаете без меня? Что ты, — он посмотрел на Гарри, — смотришь только на неё, когда что-то происходит? Гарри поднялся тоже. — О чём ты вообще говоришь? Рон сжал кулаки. Его лицо дрогнуло. — Я говорю о том, что устал быть лишним. Устал быть тем, кому не доверяют. — Мы тебе доверяем! — воскликнула Гермиона. — Тогда почему я узнаю обо всём последним? Повисла тишина. Гермиона побледнела. Гарри медленно перевёл взгляд на неё. — О чём он? Она молчала. Это молчание было громче любого крика. — Гермиона, — тихо сказал Гарри. — Что происходит? Она открыла рот… и закрыла снова. — Я не могу, — прошептала она. — Пока не могу. Рон коротко рассмеялся, но в этом смехе была горечь. — Вот и всё. Именно об этом я и говорю. Он развернулся и пошёл к выходу. — Рон, подожди! — крикнул Гарри. Но дверь уже захлопнулась. Гарри остался стоять посреди гостиной, чувствуя, как внутри нарастает холод. — Ты знала, что он так отреагирует, — сказал он медленно. Гермиона смотрела в пол. По её щеке скатилась слеза. — Я пыталась защитить вас обоих. — От чего? Она подняла глаза. В них была паника и вина. — От правды, которая может нас разрушить. Гарри понял, что именно в этот момент что-то треснуло. Не громко. Не окончательно. Но достаточно, чтобы больше никогда не быть прежним.