Тень недосказанного

Рон не вернулся ни к ужину, ни к отбою. Его кровать в спальне осталась нетронутой — одеяло аккуратно сложено, будто он и не собирался возвращаться. Гарри долго сидел на краю своей постели, вслушиваясь в дыхание соседей, и ловил себя на мысли, что злость постепенно сменяется страхом. Он никогда не боялся за Рона в обычном смысле. Рон всегда был рядом — шумный, живой, настоящий. Но теперь его отсутствие ощущалось как пустота, в которую легко было сорваться. Гермиона не пришла пожелать спокойной ночи. На следующее утро Хогвартс выглядел ещё мрачнее. Газеты пестрели заголовками о новых исчезновениях магов, о подозрениях, о страхе. Гарри почти не читал — слова расплывались. Он искал в толпе одно рыжее пятно волос. Нашёл Гермиону. Она сидела за столом Гриффиндора, механически помешивая овсянку. Рядом с ней было пусто. Гарри сел напротив. — Где Рон? Гермиона медленно подняла глаза. — Я не знаю. Он почувствовал вспышку раздражения. — Ты опять «не знаешь»? — Гарри, — она понизила голос, — пожалуйста. Не здесь. Он хотел возразить, но увидел, как у неё дрожат руки. — После уроков, — сказал он. — Мы поговорим. Всё. Она кивнула, словно ожидала этого приговора. Рон нашёлся только вечером — в одном из пустующих классов на третьем этаже. Он сидел у стены, уставившись в пространство перед собой. Когда Гарри вошёл, Рон даже не обернулся. — Ты собираешься так и молчать? — спросил Гарри. — А ты собираешься делать вид, что ничего не происходит? — ответил Рон. Гарри присел напротив. — Я не понимаю, что ты от меня хочешь. Рон усмехнулся, но глаза у него были красные. — Я хочу, чтобы ты признал, что между вами есть тайны. И что я — за бортом. — Это не так. — Тогда скажи, — резко поднял голову Рон. — Что она скрывает? Гарри замер. — Я… не знаю. — Вот именно, — тихо сказал Рон. — Ты даже не знаешь, а всё равно выбираешь её. Эти слова ударили сильнее, чем заклинание. — Я никого не выбираю, — прошептал Гарри. — Ты мой лучший друг. Рон смотрел долго, словно пытался найти в нём ложь. — Тогда будь готов потерять нас обоих, — сказал он наконец. — Что это значит? Но Рон уже встал. — Спроси её. Только потом не говори, что я тебя не предупреждал. Гермиона ждала Гарри в библиотеке. Это было символично: среди книг, где всегда находились ответы, но никогда — утешение. — Он с тобой говорил? — спросила она сразу. — Да. — И?.. — Он знает, что ты что-то скрываешь. Она опустилась на стул, будто ноги перестали её держать. — Я хотела сказать тебе сама. — Когда? — жёстко спросил Гарри. — После того, как Рон уйдёт? Её глаза наполнились слезами. — Я не думала, что всё зайдёт так далеко. — А я думал, что мы команда. Гермиона глубоко вдохнула. — Несколько месяцев назад… Дамблдор дал мне задание. Сердце Гарри пропустило удар. — Какое задание? — Следить за тобой. Тишина стала оглушающей. — Что? — Не так, как ты думаешь, — быстро сказала она. — Он боялся, что на тебя могут повлиять. Что Волан-де-Морт может… использовать тебя. Я должна была замечать изменения. Сообщать, если что-то пойдёт не так. Гарри медленно поднялся. — Ты докладывала о мне. — Я пыталась не делать этого! — всхлипнула она. — Но иногда… иногда я была обязана. — И Рон знал? — Он догадался. Я не смогла ему соврать. Гарри почувствовал, как мир наклоняется. — Значит, всё это время… — он не договорил. — Я делала это, чтобы защитить тебя, — прошептала Гермиона. — Ты предала меня, — сказал Гарри тихо. Слова повисли между ними, как приговор. Гермиона закрыла лицо руками. — Прости меня. Гарри отвернулся. В груди было пусто и холодно. Он вышел из библиотеки, не оглядываясь, впервые осознав страшную мысль: иногда врагом становится тот, кто любит сильнее всего.