Эпилог

Ослепительно белые домики, синие купола и бескрайнее Эгейское море, сливающееся с небом на горизонте. Тёплый воздух наполнен безмятежностью и ароматом бугенвилии. На террасе виллы царила тишина, нарушаемая лишь редкими криками чаек. Мия устроилась в глубоком шезлонге, подставив лицо солнцу, но её внимание целиком принадлежало экрану ноутбука. Пальцы стучали по клавиатуре с привычной, почти маниакальной скоростью. Шаги, отстукивающие чёткий ритм по каменным плитам, были такими знакомыми, что она даже не обернулась. Просто почувствовала, как пространство вокруг неё сгустилось и зарядилось знакомым напряжением, которое, казалось, всегда следовало за Аккерманом. Тень упала на экран и Мия медленно подняла взгляд, щурясь от солнца. Леви стоял над ней, заслонив собой полнеба. В светлых брюках и льняной рубашке, с двумя стаканами в руках – один с лимонадом, другой со льдом и виски. Его лицо было красноречивее любой тирады: смесь раздражения, восхищения и нотка бешенства. – Опять ты работаешь, – заметил он с явным недовольством, ставя лимонад на столик, чуть резче, чем требовалось, и напиток едва не расплескался. – И что в этом такого? – парировала Мия, не отрывая пальцев от клавиатуры, но уже с лёгкой улыбкой на губах. – Ты сам сегодня в семь утра уже вел созвон с Гонконгом. Если соревноваться с тобой в трудоголизме, Леви, то можно сгореть сразу на старте. – Не смеши, – он отхлебнул виски, не сводя с неё тяжёлого, изучающего взгляда, от которого даже у топ-менеджеров обычно холодело в животе. – Я хотя бы знаю грань. А ты, кажется, решила, что отпуск – это просто удалёнка с улучшенным видом из окна. Леви сделал ещё один глоток, поставил стакан и присел на корточки рядом с шезлонгом. Его взгляд, скользнул с её лица вниз, к едва заметному, но уже уверенному изгибу под свободным платьем. – Я понимаю, – начал Леви, и в его голосе появилась мягкость, которую он позволял себе только рядом с ней. В кабинетах AGH такого Аккермана просто не существовало. – Ты вся такая независимая, блестящая и неудержимая. Но, чёрт подери, Мия. – Он положил свою большую, тёплую ладонь поверх её живота. – Ты тут работаешь, а этот маленький… умник вместо того, чтобы мирно набирать вес, наверное, уже учит с тобой ключевые показатели эффективности. Он ещё даже не родился, а у него уже KPI. Мия наконец перестала печатать и прикрыла его ладонь своей, чувствуя под пальцами знакомый рельеф и силу. – Он, – поправила Хартли тихо, – или она. Мы же ещё не знаем. – Неважно, – отмахнулся Леви, но его пальцы сжали её руку в ответ. – Важно, что ты сейчас в самом главном отпуске своей жизни. И я сорвал кучу встреч и пролетел полмира не для того, чтобы смотреть, как ты правишь таймлайн презентации. Я здесь, чтобы ты, наконец, остановилась. Аккерман посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде не было места для споров. Без исключения для упрямого директора филиала. – Поэтому, – закончил Аккерман, поднимаясь и выхватывая её ноутбук одним ловким движением, прежде чем Мия успела запротестовать. – Ты закрываешь эту штуку. Прямо сейчас. И мы идём смотреть закат. Без цифр, без графиков и без этих чёртовых рабочих чатов, которые ты пытаешься проверять, когда думаешь, что я не вижу. Мия открыла рот. Хотела сказать что-то о срочности, о команде, которая рассчитывает на неё, о том, что она просто не может полностью отключиться. Но, глядя на его непреклонное выражение лица и чувствуя под ладонью лёгкое, едва уловимое шевеление – будто тот самый «маленький умник» выразил своё первое солидарное мнение с отцом, – все аргументы испарились без следа. – Ладно, – сдалась Мия, и это поражение было самым лёгким и сладким в её жизни. – Но только если ты тоже выключишь телефон. Полностью. Уголок его губ дрогнул, намекая на улыбку. – Договорились. И когда солнце начало тонуть в море, заливая небо и белые стены виллы огненным золотом, они сидели на краю бесконечности. Мия удобно устроилась в объятиях Леви, положив голову ему на плечо, а его рука бережно гладила её живот. Только они, море, и тихое, общее будущее, которое уже наступило. И которому не нужно было ничего, кроме этого момента.