14 ноября 1998 г.
Кому: Малфой Д.
Сегодня утром ко мне подошла профессор Макгонагалл и сухо сказала зайти к ней после ужина. Я вздрогнула. Сама не знаю почему. Наверное, потому что в последнее время я слишком часто ловила на себе её цепкий, изучающий взгляд.
Ты ведь сам зна
ешь л её.
Кабинет директора встретил меня почти той же уютной полутьмой, что и много лет назад. Она даже не убрала с блюдца лимонные дольки, которые так любил Дамблдор. А сам Альбус с портрета за её спиной, казалось, чуть заметно улыбнулся, когда я переступила порог.
Профессор предложила сесть и без долгих предисловий спросила:
— Что с тобой происходит?
Сначала я растерялась и попыталась отмахнуться — нервно рассмеялась, пробормотала что-то про общую усталость после войны, про то, что сейчас всем тяжело, что это просто время такое, и надо просто перетерпеть. Но она не отвела взгляда. Лишь качнула головой. Это заставило меня оборваться на полуслове.
И после этого она сказала, что прекрасно видит других. И знает меня.
Она прям проговорила:
— Ты — другая.
Я — другая.
Не знаю, как она это заметила.
И… я так устала тащить всё это на себе. Каждый день надевать маску спокойствия, улыбаться, когда внутри всё кричало от боли. Или... Просто мне надо было выговориться, а профессор это та, кому я доверяла всегда. И я вывалила ей всё. От и до. А потом разревелась — прямо там, в кресле напротив её стола, бессильно закрыв лицо ладонями, и сейчас мне от этого стыдно.
Но мне правда стало чуточку легче. Кроме того, она поняла меня. Не осудила, не стала читать нотаций, не предложила «просто отвлечься». Просто слушала, кивая время от времени, и в её глазах я видела не жалость, а выстраданное понимание.
Оказалось, в молодости она пережила нечто похожее. Когда-то она влюбилась в магла — в простого фермера из Шотландии, если я правильно запомнила. Он сделал ей предложение, и она могла бы стать миссис Макгрегор, жить в домике у озера, варить варенье и растить детей. Но тогда ей пришлось бы отказаться от волшебного мира.
И она выбрала не его.
Уехала, не сказав ни слова, оставив позади и любовь, и надежду на тихое счастье. Просто исчезла из его жизни, как будто её никогда и не было.
Представляешь? Я даже подумать не могла о подобном. Профессор никогда не рассказывала ничего из своей жизни.
Когда она закончила рассказывать, я решилась спросить: жалеет ли она?
И профессор Макгонагалл долго молчала. Я уже подумала, что она намекает на то, что разговор окончен, но услышала её слова:
— Так и не забыла его.
Гермиона
Грейнджер